Дар времени (ЛП)

— Опусти меня, папочка! — запищала Рути.
Она начала выворачиваться из его рук, и я заметила, что на этот раз Гризз подготовился, зажав обе ее крошечные ножки своей огромной лапищей.
— Что надо сказать? — спросил он ее.
— Пожалуйста?
— А что еще? — его глаза озорно блеснули.
Рути вытянула губки и подождав, когда он поднял ее на достаточную высоту, прижалась розовыми пухлыми губками к его заросшей щеке. Он усмехнулся и опустил ее на землю.
— От тебя вкусно пахнет папочка, а от твоей бороды у меня зачесались губы!
И она побежала вдогонку за своим братом.
Гризз протянул мне руку и поднял меня на ноги. Я обняла его за талию и посмотрела снизу вверх.
— Я заметила этот пинок, когда ты поднял ее на руки. Все еще болит? — Я говорила о пуле, которую он получил в бок в то время, когда мы жили в мотеле.
— Только когда меня туда пинают, что бывает не часто, так что ерунда, переживу.
Он притянул меня к себе и положил подбородок мне на макушку. Мы постояли так несколько минут, в течение которых слова были лишними. В эти мгновения тишины я размышляла о нашем решении назвать нашего маленького мальчика Диллоном. Поначалу мы хотели дать ему имя Томми, но поняли, что эту честь нужно оставить Джейсону, если у него когда-нибудь появится сын. Я не готова была игнорировать то, насколько важен был Томми для меня, для всех нас. Обручальное кольцо, которое я носила, когда была замужем за Томми, было надежно припрятано для Джейсона, чтобы в один прекрасный день он мог отдать кольцо своей невесте.
Диллон пока еще слишком мал, чтобы понять, у его старшего брата Джейсона был другой отец, но мы знали, что однажды расскажем Диллону нашу историю, и все о человеке, в честь которого его назвали.
Наша тишина прервалась близнецами, закричавшими в унисон:
— Джейсон с дедулей здесь!
Обернувшись, мы увидели Джейсона с Микой, идущих от маленькой церкви. Должно быть, они вышли через черный ход церкви, потому что мы не слышали шума мотора пикапа Джейсона. Мика теперь ходил с тростью, но это лишь немного его замедлило.
Джейсону исполнилось семнадцать, и скоро он заканчивает школу. После переезда он прекрасно приспособился и нашел хороших, настоящих друзей в нашем маленьком горном городке. Они очень сблизились с отцом Гризза. Мы обменялись с Гриззом улыбками, услышав, как Мика проворчал, обращаясь к Джейсону:
— До сих пор поверить не могу, что мой взрослый сынок думает, что это нормально — выглядеть как женщина. Длинные волосы и серьга. — Мика, прихрамывая, направился в нашу сторону. — Если бы я его воспитывал, я бы давно выкинул эту чепуху из его головы. Что он собирается делать с ними дальше? Собирать их в пучок — не помню я как эта фигня называется — как носила тётя Тилли?
Тетя Тилли мирно умерла во сне всего через год после нашего переезда. Мы настаивали, чтобы Мика вернулся обратно в свой дом и стал жить вместе с нами, поэтому обрадовались, когда он согласился. С ним наша семья, наш дом, стали полными.
— У тебя есть резинка или лента для волос? — прошептал Гризз.
Я отодвинулась от него и заглянула ему в глаза.
— Не вздумай! Ты только настроишь его против себя. Я не дам тебе ленту, чтобы ты собрал волосы в гульку.
— Почему бы и нет? — он похлопал глазами. — Никогда не знаешь. Может, это станет трендом.
— Мужская гулька? — Уголки моих губ дрогнули. — Держи карман шире!
Я распустила свой хвост и протянула ему ленту, втайне наслаждаясь его веселостью. Мне понравилось, как легко у него получилось завязать отношения с отцом. Даже если каждый из них в споре оставался при своем мнении, всегда подспудно чувствовались любовь и уважение.
— Где же мои поцелуйчики? — воскликнул Мика, подходя к детям.
Они рванули к нему со всех ног, и я заметила, как по пути Рути толкнула брата.
— Рут Фрэнсис! — Я уперла руки в боки. — Извинись перед Диллоном, и уступи ему очередь первым обнять дедулю!
После того, как дедуля его обнял и поцеловал, внимание Диллона немедленно переключилось на его старшего брата, Джейсона. Диллон обожал Джейсона, и мне нравилось, что Джейсон обожал его в ответ.
 
Я протянула руку Гриззу, чтобы подойти вместе с ним к нашей семье, когда подняла на него глаза. Мужская гулька на моем муже не смотрелась слишком жалко или убого. По правде говоря, с ней он выглядел чертовски горячо. Я сглотнула.
Пока мы шли рука об руку к нашей компании, Гризз спросил меня:
— Мими звонила?
— Нет, она не станет звонить, пока не доберется до Тыквенного привала. Примерно через час она должна уже добраться.
В колледже у Мими наступили весенние каникулы, и, как и все весенние каникулы в течение последних нескольких лет, она проводила их в христианском лагере в горах. Им не разрешалось пользоваться мобильными телефонами или другими средствами связи с внешним миром. В первый год мы отвезли ее сами, и поскольку одобрили условия проживания и прекрасных людей, руководивших лагерем, то в последние несколько лет отпускали ее в самостоятельное путешествие.
Не то чтобы у нас особо был выбор. Мими в этом году будет двадцать два, и она заканчивает колледж. Она уже взрослая. Но она всегда отзванивалась нам с последнего места, где была телефонная связь — из маленького городка под названием Тыквенный привал — звонила, просто чтобы мы не волновались. Он представлял собой маленький продуктовый магазинчик, заправку, аптеку и закусочную, все в одном здании на центральном перекрестке, очень похожем на город, который мы называем домом сейчас.
Наш пикник подошёл к концу, я собрала мусор и завернула остатки еды. Дети убежали на детскую площадку у церкви, и Джейсон качал их на качелях. Гризз с Микой разговаривали о мотоциклах. Мика говорил тихо и пытался уговорить Гризза пообещать ему, что даже если он все еще ездил на байке, и мы время от времени проводили длинные выходные далеко в горах, Гризз больше не занимался незаконными делами.
— Тебе не нужно волноваться, Проповедник, — донёсся до меня голос Гризза. — Я уже говорил тебе, мне нравится кататься с Джинни на байке. Я не нарушаю никаких законов, просто колеся по дорогам
Гризз встретился со мной взглядом и спросил:
— Когда там уже возвращается твоя сестра, чокнутая матерщинница?
— Кто бы говорил, — усмехнулась я. Гризз очень старался свести к минимуму ненормативную лексику в присутствии детей, но все равно болтал немного лишнего. По правде говоря, много. Я подмигнула ему.
— Признайся, что любишь Джоди. Что, не рад ее визиту?
Он хмыкнул и пробормотал:
— Ага, так рад, до усрачки просто, Кит. Визит твоей сестры станет самым ярким событием моего года.
— Не будь таким занудой, — я игриво потянула за его мужскую гульку, которая начинала мне нравиться. — Ты любишь мою сестру и знаешь это. Она забавная и с ней всегда можно похихикать.
— Я не хихикаю, Кит.
Выражение его лица было настолько серьезным, что мы с Микой разразились хохотом.
Едва Мика успел задать вопрос о планах Джоди на поездку, как у меня зазвонил мобильный. Мими.
— Привет! Ты уже в Тыквенном привале?
В трубке что-то немного дребезжало, но ее голос звучал сильно и уверенно.
— Да! Я только что заправилась и теперь уплетаю лучший домашний медовый бисквит в мире. Тебе бы понравился. Затем отправлюсь в лагерь.
— Ты напишешь, когда приедешь? И используешь код? — добавила я.
Лагерь был настолько далеко от радиуса действия вышки сотовой связи, что она не могла звонить сама и принимать телефонные звонки; однако, как ни странно, текстовые сообщения проходили.
— Да, мама.
Я услышала в ее голосе улыбку. Мы создали код, безопасное слово, которое знала только Мими. Я понимала, что чересчур осторожничаю, но разве можно меня винить после того, что я повидала за всю свою жизнь?
— Но после этого, ты же знаешь, я должна буду выключить свой телефон, так что ты не услышишь меня в течение десяти дней, — сказала она. — Я напишу, как поеду, и, конечно, позвоню, когда сигнал станет лучше.