(Не) Желанная герцогиня

Так-то отличный ход – заручиться поддержкой рода, который в милости у короны. Даже став им принудительно, крестный отец должен будет оказывать знаки внимания своему нареченному дитя. И не только в материальном плане, но и в воспитательных моментах тоже. Ну… Лошадь там подарить и научить на ней ездить.
– Веди себя тихо и не доставляй мне проблем, – напомнил муженек. – По возвращению скажись больной и откажись от праздника.
О готовящемся в замке празднике я знала. Но так как участия в подготовке не принимала, не особо рассчитывала на то, что буду на нем присутствовать. Да и будем честны, эта поездка должна была стать для меня тем еще испытанием. После столь длительного нахождения в постели и в пока еще откровенно жалком состоянии…
Я найду другую возможность пообщаться с гостем.
– Так и собиралась поступить, – заверила герцога.
– Рад, что ты еще не утратила благоразумия. Жду вас с сыном внизу.
Правильно, зачем сопровождать супругу, когда там Сарвенда от злости лопается? Драгоценности ведь не ей достались.
Ничего, прорвемся.
В карету я усаживалась вместе с Люси и Интеной, выдержав такой бой, что куда там вулканам с их извержениями.
Служанок? Временную няньку? В карету с госпожой? И если вы подумали, что речь обо мне, то шиш вам вместо масла на бутерброд.
Все верно, раз уж Сарвенда стала моей свитой, то именно ей предстояло ехать со мной в карете. По правде говоря, ехать я должна была с герцогом. Все же мы семья, и так далее… Однако муженек, вообще-то, поступил мудро. Почему?
Да потому что едет впереди, и если что случится, то это случится с ним, а мы нагоним его уже к последствиям. И это правильно! Древний, я бы сказала, пещерный инстинкт: вперед идут мужики, чтобы если притаился монстр, он сожрал их, а женщины с детьми успели скрыться.
Но если говорить серьезно, то на данный момент мне было предпочтительнее соседство с его любовницей, чем с ним самим. Почему?
Во-первых, пора бы нам уже познакомиться. Точнее, мне. Врага нужно знать в лицо и желательно не по чужим воспоминаниям. Как бы там ни было, а Стейзи относилась к ней предвзято. Не в том плане, что Сарвенда была белая и пушистая, нет. Но вряд ли огорченная своим новым положением девочка обращала внимание на детали, такие, как манера речи, мимика. Опять же вряд ли она делала выводы из того, что видела. А мне требовалось узнать слабое место рыжей твари.
То, что она амбициозна, тщеславна и желает того, чего ей пока не достичь – разумелось само собой.
Во-вторых, сейчас Сарвенда не посмеет мне ничего сделать. Максимум позубоскалит да яду сцедит. И уж никто не помешает мне оказать ответную любезность. К тому же жаловаться местная звезда к любовнику не побежит ни прямо сейчас, ни когда у нас будет гостить проверяющий короля.
А вот находись я в карете с муженьком, мне бы пришлось притворяться ветошью. Послушной, угодливой и смирившейся. Оно мне надо?
Зато в храм с огоньком доеду и полезной информацией обзаведусь.
Так что бой я выдержала, напирая на то, что Илюша в поездке может испачкаться, да не один раз. Переодевать придется? Еще как! И кто это будет делать? Сарвенда?
А если покормить дитя понадобится? Расшнуровывать меня тоже «компаньонка» будет? И прическу поправлять? И ехать нам вовсе не десять минут, а полтора часа как минимум. И то я этот вывод из слов служанок сделала. Может, и все два-три трястись придется.
Аргументы показались всем железными, а потому в карете с довольно широкими лавками нас оказалось четверо, не считая Илюшу. Но тот спокойно дрых себе в плетеной корзине. Личные служанки Сарвенды оказались не у дел, на них просто не нашлось места, хотя рыжуха желала заменить Люси на одну из своих подпевал. Не вышло. А каким образом они доберутся до храма, меня не интересовало.
Наконец мы тронулись, и я смогла заняться тем, чем собиралась. А именно изучением «соперницы». Сарвенда имела очень яркую внешность, странно, что от нее только герцог голову потерял. И дело было не только в огненно-медном цвете волос, округлом лице, прямом, пусть и крупном носе и большом алом рте. Все это блекло на фоне глаз: больших, миндалевидных, зеленых. Их оттенок был таким насыщенным! Невероятно красивые глаза, завораживающие и манкие.
 
Чем-то они напомнили мне одну знакомую, у которой цвет глаз хоть и был не таким глубоким, да только взгляд… Вот смотрит мужчина в глаза собеседницы и понимает, что она тебя хочет. Вот прямо всего. И это желание – оно сильное, ярко выраженное…
Мужики на него падкие. Ничего просить не нужно, сами дадут.
Машка этим всегда пользовалась. И Сарвенда явно от нее недалеко ушла.
Если поставить нас рядом и сравнить, то я не могла сказать, что моя внешность проигрывает. Мы обе были очень красивы. Сарвенда – броской красотой хищницы, я – скорее нежностью, более плавными и мягкими чертами. Аристократка. Этим все было сказано.
Но Стейзи не хватало опытности, умения общаться взглядами, выразительности в мимике. Слишком юная, неискушенная, невинная. Она проигрывала только в этом. И не смогла бы увлечь мужа. Никак. После столь яркой бабочки на хрупкую статуэтку и смотреть не хочется.
Чем дольше я разглядывала женщину, тем больше понимала – неглупа. Далеко не глупа.
Платье, пусть и богатое, но относительно скромное. Отчасти в родовых цветах герцога с преобладанием синего, расшито крупными белыми цветами. А вот в качестве оранжевого выступает золото, которым женщина щедро обвешана. С ходу и не скажешь, что все подобрано с расчетом приобщиться к роду Дарремскому.
Если любовница рассчитывала увидеть забитую, испуганную супругу, она просчиталась. Собственно, именно то обстоятельство, что я наотрез отказалась ехать в сопровождении чужих слуг, выбило ее из привычного ритма. Скорее всего, у нее был определенный сценарий, которым она хотела воспользоваться во время поездки. Разве сложно уронить моральный дух того, кто и так сломлен? Но так как, увы, оказалась дамой далеко не глупой, предпочла временно помолчать и подумать над произошедшим. А заодно, конечно же, окинуть меня таким взглядом, будто я грязь под ее ногтями.
Возможно, таким образом она пыталась вызвать во мне чувство гнева, негодования, а может, и истерических ноток, однако дождалась только полуулыбки и полного безразличия.
Насмотревшись на красу неписаную, я уставилась в окно. Во-первых, мне действительно была интересна местность. Во-вторых, много чести этой мартовской кошке. Сама и в диалог втянет, и себя во всех ракурсах покажет.
Игнорирование – тот самый метод, который выводит из себя даже самое ангелоподобное создание. Не то что местную проститутку.
Мне нравилось то, что я видела за окном, к тому же я пыталась полностью абстрагироваться от далеко не ровных дорог. Укачивало знатно. Но к этому вполне можно было привыкнуть.
А видела я плодовые деревья. Правда, определить, что там за плоды со временем созреют, пока не могла. Деревья еще только отцветали. Но это было делом времени. Как и ремонт дорог…
На особо ухабистом месте нас знатно мотнуло. Так, что все невольно подскочили и тут же упали обратно на скамью, а я сильнее прижала корзину с Илюшей к своему боку.
Слава Богу, не проснулся.
– Ах! – простонала купеческая дочка и притянула ко рту руку.
Я на это только усмехнулась и снова отвернулась к окну.
Дамочка однозначно прикусила себе язык и, скорее всего, губу, и если надеялась увидеть сочувствие, то просчиталась.
– Платок подай, – приказала она Люси. – И воды.
– Н-но… где они? – выдохнула служанка. – Здесь только вещи герцогини и Его светлости.
Я снова усмехнулась и повернулась к любовнице мужа. Подобное она стерпеть точно не должна.
– Мерзавка, как смеешь?! – коброй прошипела она. – Выпорю на конюшне!
Выпорет она на конюшне… Карман шире держи. Своих служанок никому пороть не позволю! Ужом вывернусь, но не позволю.
– Люси, – позвала я девочку, которая явно собиралась рассыпаться в извинениях. – Не твоя вина, что служанки не побеспокоились о своей госпоже и не передали ее корзину с провизией. Но пожелание о порке нерадивых слуг я непременно передам Его светлости.