Тайная семья моего мужа (СИ)
Старшая дочь стояла, глядя на меня хмуро, почти обвиняюще, со скрещенными на груди руками.
Снова отчаянно захотелось обернуться, поискать за спиной мужа, попросить помощи… но помочь мне было некому.
- Что… папа уехал в командировку, - после мучительной паузы нашлась я.
Она окатила меня таким презрением во взгляде, как умеют, наверно, только подростки, которые считают, что родители ничего не понимают.
- И зачем это скрывать? - поинтересовалась она, прищурившись.
- Незачем, - согласилась я, сглотнув. - Просто я думала вы спите и…
- Ты врешь! - неожиданно выкрикнула она, прибив меня этим криком к полу. - Зачем ты врешь?!
- Я не…
- Я знаю, что он в больнице! А ты его там бросила!
Я стояла, словно оплеванная и побитая, держась на ногах из последних сил. Слов больше не было…
- Папа в больнице? - раздался еще один испуганный голосок.
Яна обнаружилась в коридоре. Стояла неподалеку, сжимая обеим руками любимую мягкую игрушку и смотрела на меня расширившимися от страха глазами.
Глава 4
Нервотрепка из-за аварии, пережитое потрясение от встречи с любовницей мужа, перенесенное там же, в больнице, унижение, несправедливые обвинения от близких и просто бесконечная усталость от этого чудовищного дня, тяжкой ношей легли на плечи, придавили к земле, лишая остатков сил…
Словно сквозь слои ваты я слышала голоса свекрови, дочерей и мамы - они сливались в один чудовищный гам, похожий на звуки растревоженного улья. Все они что-то спрашивали, чего-то от меня хотели… а я ощущала в этот момент только одно: мои жизненные ресурсы резко иссякли.
Хотелось сползти на пол и просто заплакать. Хотелось, чтобы хоть кто-то заметил меня, заметил мою боль. Но вместо этого…
- Хватит! - вдруг перекрыл гул комнаты резкий окрик.
Все потрясенно уставились на меня. Я вздрогнула, осознав, что это был мой собственный крик.
В наступившей тишине удалось сделать спасительный, столь необходимый мне сейчас, вдох. Невероятным усилием воли я заставила себя сдвинуться с места, подойти к младшей дочери и успокаивающе ее обнять.
- Да, Ян, папа в больнице. Но с ним ничего страшного. Говорят, буквально пара царапин, потому что наш папа очень сильный. Так что давай ложись обратно спать, а утром мы ему позвоним и он сам тебе все расскажет, ладно?
Дочь кивнула, наморщила нос и сообщила:
- Но я сначала в туалет пойду.
- Иди.
Когда она отошла в уборную, мое внимание вновь перехватила старшая.
- Я тебе не верю, - заявила она вызывающе. - Я сама к папе поеду! Прямо сейчас!
С одной стороны, я понимала ее чувства: они с отцом были невероятно близки. Алина являлась, что называется, папиной дочкой. Он был ее кумиром, практически центром ее вселенной. Он обожал ее, безбожно баловал, а тяжкая функция воспитывать ложилась только на мои плечи. Порой я даже ощущала, что этим двоим больше никто и не нужен, словно, произведя дочь на свет, я уже выполнила свою задачу и дальше стала в их компании просто лишней.
- Никуда ты не поедешь, - попыталась я образумить бунтарку.
- Нет, поеду!
Это подростковое упрямство было сейчас совсем не тем, что я готова была терпеть после всего пережитого.
- Выйдешь за порог - обратно не пущу, - сообщила в ответ ровным тоном.
- Ты бесчувственная и злая!
Выкрикнув очередное обвинение, Алина, всем своим видом показывая, как зла и обижена, громко протопала в свою комнату. Я - повернулась к матери и свекрови.
- Зачем ты так с ребенком? - тут же не преминула осуждающе прокомментировать Марина Александровна.
- Ребенку уже пятнадцать, - напомнила я ей. - И у меня нет желания вдобавок ко всему искать еще ее по городу всю ночь.
Марину Александровну, впрочем, тоже можно было понять: она наверняка переживала за сына и сильно перенервничала, отсюда и проистекала эта агрессия. Но кто в конце-то концов поймет меня?..
- Марина Александровна, я понимаю и разделяю ваши чувства, - произнесла омертвевшим голосом, - но у меня не было возможности позвонить. А вот вы можете поехать в больницу сами и все выяснить лично. Уверена, тогда вам станет спокойнее.
Свекровь только рот приоткрыла в ответ на это предложение, словно я не очевидные вещи говорила, а как минимум жестоко ее оскорбила.
- Так и сделаю, - сообщила она холодным тоном и я тайком выдохнула, когда входная дверь за ней громко хлопнула.
- Что-то еще случилось? - поинтересовалась озабоченно у меня мама, когда все наконец стихло и только бег стрелок на кухонных часах да бормотание холодильника нарушали воцарившееся в доме безмолвие.
С ломаной улыбкой я покачала головой. Конечно, мне хотелось рассказать хоть кому-то о том, что со мной произошло, но я уже заранее знала, что она скажет.
Нужно простить, Лида. Ему тоже непросто содержать семью. Мужчинам нужна отдушина. И посмотри на себя, ты наверняка что-то сделала не так, раз он изменил…
Нет, здесь мне точно не стоило ожидать никакой поддержки.
- Останешься на ночь? - коротко поинтересовалась у нее.
- Да, вдруг помощь понадобится…
Захотелось рассмеяться, выплеснуть наружу всю скопившуюся внутри горечь. А где была твоя помощь только что, мама? Где она была, когда была так мне нужна?
- Я тебе постелю.
Вот и все, что я произнесла вслух.
* * *Двадцать минут спустя я наконец осталась одна.
Заперлась в ванной комнате с одним лишь жгучим желанием: встать под душ и смыть с себя весь этот трудный день. Всю эту боль. Хоть и понимала: это ни черта не поможет. И все, от чего хотелось сбежать сейчас, завтра тоже никуда не исчезнет… И все эти проблемы, что маячили на горизонте, неизбежно придется как-то решать.
Но сейчас не хотелось думать о новом дне. Сбросив с себя одежду, я уже собралась было шагнуть в душевую кабину, но в последний момент замерла, кинув на себя взгляд в зеркало.
Выпрямившись перед ним, я пристально, тщательно вглядывалась в свое отражение. И чем больше смотрела, тем сильнее хотелось отвернуться, стереть собственный образ, перестать существовать…
Я выглядела… плохо. Короткие волосы, остриженные под каре не столько в угоду моде, сколько из соображений практичности, делали меня какой-то… простоватой. Со жгучим сожалением приходилось констатировать, что и лицо давно лишилось былой свежести, выглядело осунувшимся и усталым, и что хуже всего - уже подверглось закону гравитации. Морщинки на лбу и в уголках глаз, которых прежде даже не замечала, теперь казались огромными и пугающими. Возраст коснулся и шеи и, как ни горько было это видеть - груди, уже далеко не такой упругой, как прежде.
Конечно, все это случилось не вчера. Изменения копились годами, усугублялись недостатком ухода, и в итоге… я получила все это.
И ведь жила себе спокойно, принимая свой возраст, как данность, даже не замечая перемен во внешности: мне было попросту некогда об этом думать. Теперь же…
Теперь перед глазами так и стояло лицо той женщины: куда более гладкое и свежее, куда более красивое… И на фоне ее привлекательности, ее молодости, я казалась себе еще страшнее, еще уродливее, и каждый мелкий недостаток, что отмечала на своем лице и теле, разрастался в моих глазах до чудовищных масштабов…
Не отрывая взгляда от собственного отражения, обнаженная и уязвимая, я беззвучно заплакала.
Впервые за весь этот проклятый день.
Глава 5
Упругие струи били по спине, смешивались со слезами, и было уже не разобрать, где просто вода, а где - соленая влага. Обняв себя за колени руками, я сидела на полу душевой и… пыталась понять.
Пыталась понять, в какой момент моя жизнь свернула совсем не туда. Почему в ответ на все, что я отдала, получила такое - измену мужа, презрение старшей дочери, неприятие свекрови?..
Я ведь действительно всю свою жизнь положила на алтарь этого брака и семьи. Все, что я делала - делала только ради мужа и детей. Во многом себе отказывала, чтобы дать дочерям больше, лучше… а в ответ получила только смачный плевок. Прямиком в душу.