Спрятанная местью (СИ)

ГЛАВА 1
— Хорошего отдыха, Габри. — лучшая подруга сильно сжимала мои плечи в объятиях, не давая возможности отстраниться.
Эта девчонка готова задушить своей любовью кого угодно.
Мы стояли около входа в аэропорт и никак не могли разойтись. Июньское солнце безбожно пекло кожу и не спасал даже лёгкий ветерок. Наоборот, он делал только хуже. Казалось, что на тебя снова и снова выливают кастрюлю с кипятком.
— Стелла, я уезжаю всего на пару месяцев. К началу учебного года мы будем вместе подбирать ручки в цвет учебных методичек. — я пыталась её приободрить, хотя и сама чувствовала грусть. Я ехала вовсе не на отдых.
Мы были вместе всегда. Вместе играли на площадке рядом с нашими домами. Они находились напротив друг друга, так что наша дружба была неизбежна. Вместе ходили в одну школу, и даже в один класс. Мы постоянно проводили время в компании друг друга. В итоге, в нас проснулось одинаковое пристрастие к иностранным языкам, что в дальнейшем сыграло решающую роль в выборе специальности. Так мы провели четыре года в одном университете и делили комнату в общежитии.
Мы относились к тому типу подруг, что никогда не ссорились. Окружающие всегда удивлялись и говорили о невозможности избежать ссор. Но дело в том, что наши мнения во всём и всегда сходились. Даже не знаю, как так получалось. Многие считали нас сёстрами, потому что мы вместе ходили в школу и возвращались домой. Вместе ходили на ланч и гуляли. Сначала мы упорно отрицали, говоря, что просто подруги. Но потом эти расспросы стали сильно надоедать, и на каждый подобный мы просто кивали, не вдаваясь в подробности. К нам пришло осознание, что мы действительно считаем друг друга сёстрами. Слишком много пережито было именно вместе. Были, как хорошие моменты, так и откровенно отстойные. У нас не было причин ссориться, мы всегда друг друга отлично понимали и поддерживали. Никогда не допытывались с вопросами. Если мы хотели поделиться своими переживаниями, то делились. Наверно, поэтому мы дружим уже столько лет.
Я почувствовала, как намокла моя футболка и всхлипы Стеллы. Отстранившись, я взяла её лицо в руки и заглянула в её покрасневшие карие глаза.
— Я еду увидеть своих родственников, и всего. Я ни за что не променяю тебя на них. Ты была рядом всю жизнь, а их я ни разу не видела. Просто хочется взглянуть им в глаза и понять, что они за люди, раз отдали на удочерение другой семье, когда мне не было ещё и года. — я убрала ей за ухо выбившуюся рыжую прядь из милого хвостика. — Может, я вернусь спустя неделю. Кто знает? Впрочем, я всё равно не собираюсь задерживаться в их доме. Италия — интересная страна и там я смогу отлично попрактиковаться в знании итальянского. Тебе не стоит переживать, Стелла. Ты для меня на первом месте. — видимо, мой ответ её устроил, и она стала обмахивать лицо ладонью, в попытке скрыть покрасневшие щёки.
— Я знаю, просто… — она запнулась, взглянув мне в глаза. — Просто, это так странно. Мы никогда не разлучались больше, чем на два дня, а теперь… Ладно, это неважно, — Стелла искренне улыбнулась, вытирая мокрый след на щеке. — Надеюсь, ты решишь все свои дела и вернёшься. И еще, я надеюсь, что у твоей семьи найдётся достойное оправдание своему поступку. — её брови нахмурились, что вызвало у меня улыбку. Я ещё раз сжала её в крепких объятиях, с трудом сдерживая слёзы.
— Я люблю тебя. — прошептала я и медленно отстранилась.
— Я тоже люблю тебя, Габри. Ты моя самая лучшая подруга. Сестра. — она протянула мне кулак и когда я сделала тоже самое, мы стукнулись ими и рассмеялись. Мы смеялись так долго, что даже не замечали прохожих.
— Давай, иди. Не хочу, чтобы твой самолёт улетел без тебя.
Я мельком взглянула на часы и пришла в ужас. До конца регистрации оставалось десять минут!
— Учти, Габри, — начала она строгим тоном. — Я буду звонить каждый день, и ты должна отвечать мне каждый раз. Неважно, чем ты занята в этот момент.
Я рассмеялась и спросила:
— Даже в туалете?
— Даже в туалете, Габриэлла.
 
Ого, Стелла назвала меня полным именем, что означало всю серьёзность её слов. Я напоследок обняла её уже в тысячный раз и взяв чемодан, не оглядываясь поспешила к терминалу. Если оглянусь, то увижу грустное лицо в слезах, а это мне было нужно меньше всего.
Я подлетела к стойке в последний момент и поблагодарила Бога за свою везучесть.
Десять часов, и я окажусь на своей родине. Кто бы мог подумать, что мои настоящие родители — коренные итальянцы. Но что только не случается в жизни. Конечно, мне было известно, что я неродная дочь своих родителей. Но я их воспринимала именно так. Два года назад, я стала всё больше и больше расспрашивать, почему меня всё-таки удочерили. Моя мать была слишком хорошей, чтобы врать и каждый день мне рассказывала понемногу. Оказалось, что моя родная семья отдала меня в другую, когда мне было семь месяцев отроду. Мои родители погибли, но при каких обстоятельствах было неизвестно. Всё это не вызывало удивления, потому что именно по таким причинам чаще всего детей и отдают в другие семьи, но потом мама начала рассказывать, где это произошло. И вот. Так вышло, что в Италии, когда они с папой ездили в отпуск, посещая страны Европы. Это было их обычное путешествие, в которое они ездили каждый год. На этом мои знания и заканчивались. Когда я стала спрашивать, как так вышло, что итальянского ребёнка позволили удочерить гражданам США, мама перестала посвящать меня в эту историю, ссылаясь на то, что ей больше ничего неизвестно. Подробности знал только отец, но он умер от рака лёгких ещё когда мне было десять. Его пагубная зависимость от сигарет дала о себе знать через года.
Конечно, я ей не поверила. Моя приёмная мать просто не умеет лгать. Она пытается, но каждый раз её выдают нервозность и бегающие глаза.
Когда я уехала в университет и стала старше, я уже сама пыталась выяснить хоть что-то о своей настоящей семье. Не то что бы мне хотелось уколесить в Италию. Нет. Я любила своих приёмных родителей. Но меня мучили вопросы. Почему меня отдали? Кто меня отдал? Жив ли ещё кто-то? Было сложно смириться и не пытаться узнать побольше о жизни, которая могла быть твоей.
Тогда я и начала искать в интернете хоть какую-нибудь информацию. Эти поиски, конечно же, ни к чему не привели, так как я ношу фамилию своих приемных родителей — Адамс. И ясное дело, что у моих родных родителей она была совершенно другой. Я даже не знала, было ли мое имя настоящим. Тем, которое мне дали при рождении.
Я знала только то, что родилась в Палермо на острове Сицилия. И свое, скорее всего, настоящие имя. Это была просто догадка, но почему-то мне казалось, что Габриэллой меня назвали мои биологические родители, потому что это итальянское имя. Да, теория так себе, но лучше так, чем вообще никак. Я попытаюсь выяснить хоть что-то, но, если ничего не найду, то просто вернусь в Сиэтл и с чистой головой приступлю к работе. Я буду знать, что хотя бы попыталась.
В самолете было холодно, как это всегда бывает, когда работает кондиционер. Их включают на полную мощность, и это всегда сказывается на моем организме и меня продувает. Прошло уже восемь часов полета и осталось совсем немного до встречи с родной страной. Я вздрогнула от этой мысли. Мне все еще до конца не верилось, что я итальянка.
Единственное, что в моей внешности могло намекнуть на происхождение это волосы. Темные, почти черные, длинные, слегка волнистые волосы, ниспадающие до талии. Сейчас они были заплетены в два колоска, потому что летом ходить с распущенными волосами просто пытка. Они вечно прилипают к спине, шее, рукам и каким-то образом попадают в рот.
Я не раз думала их подстричь, но постоянно решала, что не стоит и стригла только кончики. Мои волосы были по-настоящему красивы. Мама всегда говорила, что они прекрасно контрастируют с моими ярко-голубыми глазами.
Интересно, я была похожа на своих родных родителей? Была ли мама такой же упрямой как я? Или это я унаследовала от отца? Любили ли они друг друга также, как Джон и Джессика — мои приемные родители? Любопытство было сильно до такой степени, что я часто не могла уснуть по ночам. Мысли грызли меня с того момента, как я узнала о своем происхождении. Я не могла объяснить причину этого. Ведь я знала с самого детства, что неродная.