Алая Корона (ЛП)

Он положил руку на моё бедро, чтобы у меня не сложилось неправильного представления о том, чем мы будем заниматься, когда спустимся вниз.
— Каждый, кто будет следить за мной, увидит, как мёртвые слуги гребут в открытом море, — продолжил он. — В последнее время они часто тренировались таким образом по моему приказу. Обычное дело.
Я положила свою руку поверх его, почувствовав, как меня охватил трепет.
Он взглянул на меня сверху вниз.
— Что?
— Не знаю, — сказала я и вдруг осознала, что улыбаюсь ему. — Всё это кажется мне таким захватывающим.
— В войне нет ничего захватывающего, птичка, — предупредил он меня, но всё равно провёл большим пальцем по моей руке, как будто хотел подержать меня за руку. — Нам надо принять меры предосторожности. Я не хочу отказываться от своей роли и не хочу потерять своё королевство. Я делаю это не для себя, а ради наивысшего блага для всех миров. Мне поручили обеспечить загробную жизнь для мёртвых. Если её отберут, если останется только Ад, тогда… это будет значить, что я потерпел самое большое поражение, чем кто-либо.
Тон его голоса был таким мрачным, почти печальным. И последнее, что ему было сейчас нужно, это чтобы я нянчилась с ним.
— Ты не потерпишь поражение. Ты его ещё не потерпел, — я сделала паузу и с трудом сглотнула. — Мы в любой момент можем получить преимущество, прямо сейчас. Ты знаешь, что мы должны сделать, — добавила я, и сердце начало колотиться у меня в груди при одной мысли об этом.
Он наклонил голову в мою сторону, и я с трудом смогла разглядеть его серые глаза под маской.
— Я не хочу так рисковать.
Мне даже не надо было ему объяснять, что я имела в виду. Он знал. Мы оба знали, что мы могли бы получить ответы на все наши вопросы о пророчестве, если бы он снял перчатку и коснулся меня. Это в одну секунду изменило бы правило игры.
Но никто из нас не хотел, чтобы правила игры изменились так быстро. Как знать, может быть, когда придёт время, когда Мору надоест меня трахать и надоест терпеть поражение в войне, он снимет свою перчатку, схватит меня за горло и будет наблюдать за тем, как я распадусь на части под его обнаженными пальцами. Тогда мы оба получим ответы на все вопросы.
— Когда-нибудь тебе придётся это сделать, — тихо сказала я ему. — И ты это знаешь.
Он слегка покачал головой.
— Может и нет. Может быть, война никогда не начнётся. А, может быть, она начнётся, и мы победим. Может быть, Лоухи будет побеждена, восстание подавлено, и мы сможем продолжать в том же духе. Может быть, в конце концов, пророчество не имеет никакого значения.
Я оценила то, что он это сказал. Что он не хотел рисковать и убивать меня. Вроде бы мелочь. Но если честно, несмотря на то, что мы были женаты и спали друг с другом при любой возможности, я всегда — всегда — помнила о том, что он был Богом смерти, и что он мог избавиться от меня, если бы захотел. Слова Випунена о том, что я не могла полагаться на защиту Туони, укоренились у меня в памяти, и я часто о них думала.
Он должен был стать моим королём, но я никогда не стала бы его королевой.
Я откашлялась, желая сменить тему.
— Если Сарви остался, то почему с нами не поехала Ловия? — спросила я. — Разве это не собрание богов? Она Богиня.
Мор покачал головой.
— Ты знаешь, что я люблю свою дочь, но ей нельзя доверять.
Я округлила глаза. Что это значит?
Он пожал плечами, заметив выражение моего лица.
— Её мать — Лоухи. Это собрание не связано с тобой, Ханна. Оно собирается из-за войны. Лоухи, Расмуса, Салайнен. Восстания. И всего остального. Мне не нравится, что я поставлю свою дочь в положение, когда ей придётся пойти против своей матери.
— Да, но…
Он фыркнул.
— Никаких «но». Я понимаю, что для тебя это всё в новинку, но это всегда было так. Я люблю её, ты это знаешь, но она всё ещё любит свою мать.
— Не может быть, — я покачала головой. — Только не её. Я видела её мать.
Я содрогнулась, вспомнив жестокие демонические глаза Лоухи, и ощущение её языка на своей коже, когда он пытался меня задушить.
 
— Семья, это сложно, — сказал он и устало вздохнул. — Любовь никуда не уходит только потому, что ты узнала, что твоя мать не та, кем ты её считала.
Я почувствовал, как его глаза метнулись в мою сторону.
— Ведь так?
Я раскрыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но затем захлопнула его. Я хотела поспорить, но потом поняла, насколько это было глупо. Во-первых, он был прав. Для меня все это, и правда, было в новинку, я не знала, как развивались отношения в семье в течение столетий, а не месяцев, как я привыкла. А во-вторых, ну… я, в самом деле, любила мать, которая меня вырастила, хотя она в свою очередь никогда меня не любила. Эта любовь была запутанным и сложным чувством, из-за которого в День матери я держалась подальше от социальных сетей и очаровательных постов других людей, постов, из-за которых мне казалось, что со мной что-то не так, потому что у меня не было таких же отношений с матерью. Но это всё-таки была любовь, и она никуда не делась, даже после того, как я узнала, что она не была мне биологической матерью.
Наверное, это роднило нас с Ловией. Я предположила, что она была на стороне Мора, а не Лоухи только потому, что она жила со своим отцом и выполняла свои обязанности Богини. Но, может быть, дело было не в выборе сторон? Может быть, именно поэтому всё так сильно осложнялось?
— Суши весла! — скомандовал Мор, а я развернулась и увидела вход в пещеры.
Между нами и открытым бушующим морем возникли железные ворота, утопающие в волнах. Они медленно поднялись из воды при помощи специального механизма, и лодка скользнула под них. Я вспомнила, как Динь рассказывала мне о том, что Мор установил эти ворота, чтобы она не смогла уплыть, когда она жила в этих тоннелях и была русалкой обычного размера.
Чёрт, это был полный абзац. Я не могла не начать рассматривать его, хотя на нём и была надета маска. И мне не удалось его считать. Неужели это был тот же самый человек, который превратил русалку в существо, размером с куклу Барби? Каким он должен был быть одиноким, чтобы удерживать кого-то у себя в качестве домашнего питомца?
Конечно же, я не стала спрашивать об этом сейчас. У меня впереди была целая вечность, чтобы понять его. А сейчас я собиралась сосредоточиться на встрече с богами.
Мор встал на ноги и, поднял меня, схватив за руки.
— Пора спускаться вниз, — сказал он двусмысленным тоном и повёл меня в сторону кают под палубой.
ГРОТ
Ханна
— Морская болезнь всё еще не прошла? — поинтересовался Мор.
Я сидела напротив него за столом в камбузе, располагавшемся под палубой, и пыталась держаться, пока море обрушивало волны на наше судно. Я была уже, чёрт побери, зелёной.
— Боги не страдают от морской болезни, — пробормотал он, пододвинув ко мне ещё одну чашку чая.
— Нет? — с трудом проговорила я. — Тогда, наверное, я и под водой не смогу дышать.
Он как будто был мной разочарован. Нет, подождите, дело было не в этом. Он выглядел точно сам не свой. Он как будто оказался в ситуации, в которой ему надо было позаботиться о том, о чём он не имел ни малейшего представления. О больной смертной? Как необычно.
Я и сама не думала, что буду страдать от морской болезни, пока мы не ушли под палубу, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Мы уже как только не целовались и были наполовину раздеты, когда волны начали по-настоящему прибывать и врезаться в лодку. Неожиданно я почувствовала себя так, словно меня вот-вот стошнит прямо на него.
Я просидела за этим столом в течение последних нескольких часов, мечтая об иллюминаторе, в который можно было бы выглянуть и найти горизонт, но эти старые суда были построены совсем иначе. А ещё я не могла подняться наверх, иначе какой-нибудь шпион заметил бы нас, поэтому мне пришлось торчать здесь, где я чувствовала себя просто отвратительно.