Астрид - хозяйка Рождества (СИ)
Дома мой рассказ восприняли с настороженностью, особенно тетушка Лонджина.
— Тебя спас незнакомец??? — у Сесиль были такие глаза, будто это она неслась по пустоши прямо в этот момент. — И кто же он? Ты узнала?
— Некий Агнар Вик, он направлялся в деревню, — ответила я, с улыбкой наблюдая за ее реакцией. — Этот человек хочет организовать здесь рыбное хозяйство, в котором смогут работать деревенские жители.
— Странно все это… — проворчала тетушка Лонджина, наливая нам чай. — А то без него здесь рыбу не ловили! Не люблю я таких вот неожиданных встреч… Да и в деревне у нас не жалуют незнакомцев. Вы бы больше не ездили одна на эти прогулки! Добром это не кончится! Кто это по лесам шныряет — неизвестно! А вдруг разбойники и головорезы вас заприметили?
— Больше не буду, — успокоила я ее. — Не волнуйся. Это было в последний раз.
— И как он? Молод? — баронесса не сводила с меня любопытных глаз. — Хорош собой?
— Да, — я вспомнила его ясный голубой взгляд и у меня почему-то по позвоночнику промчалась стая мурашек. — Молод и хорош собой.
— Как все это романтично! — Сесиль прикрыла глаза и прошептала: — Я бы хотела, чтобы меня вот так же спас Лукас…
— Лучше не попадать в такие ситуации, — наставительно сказала я, понимая, что меня это касается в первую очередь, и нужно быть более благоразумной. — Ни тебе, ни мне, дорогая.
— Посмотрим, что на это скажет его светлость, — вдруг сказала тетушка Лонджина и я удивленно повернулась к ней.
— А почему он должен что-то говорить?
— Никогда не поверю, что вы не видите, как он на вас смотрит! — хмыкнула женщина и снова подвесила чайник над огнем. — Дураку все понятно! И я вам точно говорю, что герцогу не понравится этот рыбный спаситель!
— Может дураку и понятно, а мне нет, — я прекрасно понимала, о чем она говорит, но меня словно подстегивало что-то. — Смотрит и смотрит… Как на всех остальных.
— Тетушка Лонджина права, — засмеялась Сесиль и подмигнула мне. — Герцог очарован тобой, Астрид! Стал бы он помогать нам с Бернардом!
— Это не показатель… Просто его светлость привык помогать сиротам… — ответила я, стараясь не глядеть на нее. — И вообще, им в той ситуации некуда было деваться.
Не выдержав, я подняла голову и увидела, что баронесса и тетушка Лонджина переглядываются и посмеиваются.
— Вам больше заняться нечем, как придумывать всякие небылицы? — я нахмурилась, но не сдержалась и тоже рассмеялась. — Сплетницы!
Но мысль о том, что Эрлинг очарован мной, теплом разливалась в душе и предчувствие чего-то волшебного становилось все сильнее.
________________
*ШЕ́НКЕЛЬ, — я, мн. шенкеля́,м. Спец. Внутренняя, обращенная к лошади часть ноги всадника от колена до щиколотки, помогающая управлять лошадью.
Глава 20
За окном тоскливо завывал ветер, и от этого хотелось еще плотнее закутаться в пуховое одеяло, под которым лежал предусмотрительно нагретый тетушкой Лонджиной кирпич. В комнате тихо потрескивали догорающие дрова в камине, часы давно пробили полночь, но мне почему-то не спалось. Слушая плач разбушевавшейся метели, я качала люльку, стоящую рядом с кроватью, и тихо напевала мамину колыбельную, успокаивая себя и вздрагивающего во сне Бернарда.
— Баю-бай, баю-бай,
И у ночи будет край.
А покуда детвора
Спит в кроватках до утра.
Спит корова, спит бычок,
В огороде спит жучок.
И котенок рядом с кошкой
Спит за печкою в лукошке.
На лужайке спит трава,
На деревьях спит листва,
Спит осока у реки,
Спят сомы и окуньки.
Баю-бай, крадется дрема,
Он разносит сны по дому.
И к тебе пришел, малыш,
Ты уже так сладко спишь.
Метель началась совершенно внезапно еще вечером, налетела на притихший парк и закружила снежинки в стремительном танце, а к ночи ее волшебные черты, стали мрачнее, а голос строже. Казалось, будто большие снежные коты проносились вдоль окон и заметали их своими пушистыми хвостами. В каминной трубе гудел ветер, и было как-то не по себе, словно в комнате, кроме меня и малыша, находился еще кто-то невидимый.
Когда раздался тихий стук, я резко села в кровати и прислушалась. Опять! Может это стучит оторванная ставня? Нет, слишком ритмичными были эти стуки, словно чья-то рука настойчиво призывала меня идти за ним.
— Глупости! — раздраженно произнесла я и стук прекратился. — Не хватало еще бродить в темноте в поисках непонятно чего!
Но только я опустилась на подушки, как стук повторился, и вот тут мне стало по-настоящему страшно.
— Я не буду на тебя реагировать! — сказала я в полумрак и зарылась лицом в подушку. — Стучи, хоть лопни!
Все стихло, но лишь для того, чтобы возобновиться с новой силой где-то совсем рядом. Будто этот «радист» находился над моей головой и нас разделял лишь потолок. Стук стал таким настойчивым, что у меня зубы свело от раздражения.
— Ну, все! Сейчас я разберусь с этим! — я спрыгнула на пол и, сунув ноги в домашние туфли, зажгла свечи. — Если это ставня, оторву и выброшу в окно! Не приведи Господь, проснется Бернард, тут всем не поздоровится!
Психуя от того, что не получалось влезть в рукав халата, я вспомнила все ругательные слова и с наслаждением произнесла их, пользуясь тем, что нахожусь в одиночестве. Стоит начать пить успокоительные сборы!
Я вышла в коридор и поежилась от холода, который витал в каменных стенах. Снег сыпал в окно, и я постоянно вздрагивала от этого шороха. Стук теперь звучал где-то впереди, и мне даже показалось, что меня специально заманивают таким способом. Интересно, куда?
Остановившись перед лестницей, ведущей на верхний этаж, я задумчиво закусила губу — идти или нет? На удивление, я перестала испытывать страх и теперь мною руководили лишь интерес и желание разобраться со странными звуками или, вернее, с тем, что их воспроизводило.
Повернув голову, я приглушенно вскрикнула, увидев в старом мутном зеркале расплывчатый силуэт. Он был полупрозрачным, белым и выглядел достаточно женственно. Крепко зажмурившись, я потрясла головой, но когда снова открыла глаза, призрак был на месте.
— Не может быть… — прошептала я, медленно приближаясь к зеркалу. — Я точно сплю…
Прозрачная женщина в зеркале закружилась, и ее лицо вплотную приблизилось к серебристой поверхности.
— Идиии вверх… Идиии…
— Так это вы стучите? — не веря, что говорю с приведением, спросила я, и женщина вдруг пригрозила мне пальцем.
— Идиии… черт быыы тебяяя побрааал…
Я отшатнулась от зеркала, но в нем снова отражались лишь огоньки свечей и мое бледное лицо.
— Что это было??? — я посмотрела на свои дрожащие руки, а потом на лестницу. — Еще и ругается…
Одна часть меня хотела развернуться и мчаться обратно в спальню, забиться под одеяло и не высовывать нос до самого утра, а вторая, будто настоящая авантюристка, влекла туда, откуда доносился стук.
Привидение точно желало, чтобы я поднялась наверх и, плюнув на все опасения, я пошла в неизвестность.
Стук стал более спокойным, как будто призрак успокоился и теперь просто вел меня, куда нужно.
— На дух покойного маркиза оно точно не похоже… — хмыкнула я, вспоминая отражение в зеркале. Женщина, показавшаяся мне, была красива и изящна, а ее старинный наряд говорил о том, что умерла она достаточно давно. — Убиенная супруга? Скорее всего, так и есть.
Рассуждая вслух, я прошла по узкому коридору, и когда стук затих, поняла, что нахожусь на месте. Передо мной темнела низкая дверца и у меня даже вспотели ладошки, когда я взялась за ледяную ручку. Что же за ней?
Но дверь оказалась закрытой и сколько бы я ее ни дергала, поддаваться она не спешила. Но если меня привели сюда, значит, где-то есть ключ!
Над моей головой раздался мышиный писк и, подняв подсвечник, я увидела мышиную мордочку, торчащую из-под широкого наличника, немного отошедшего от стены.
— Брысь! — я махнула на зверька рукой и тот возмущенно пискнув, скрылся. — Вот так вот…