Пекарь-некромант 3 (СИ)

— Но вот про жабу — да, такого не писали, — сказал жрец. — Иначе бы я точно не решился вас побеспокоить. Не хочу стать жабой, знаете ли: не люблю их.
— Жаб мало кто любит, — сказал я. — Если они плохо приготовлены.
Бросил копии доносов на прилавок.
— Так что вы на самом деле думаете об этих доносах, служитель Хакин? Надеюсь, мне не придётся оправдываться? Уверен, вы понимаете, что я всего этого не делал.
Я постучал по бумагам рукой.
Жрец улыбнулся.
— Мы с коллегами обсудили все эти интересные истории, — сказал он. — Пришли к выводу, что вы интересный человек, мастер Карп, раз о вас уже так много судачат в столице. Но для того, чтобы устроить все те безобразия, в которых вас обвиняют, просто интересным человеком быть мало. Для этого вам пришлось бы стать всеми Семирыми и научиться присутствовать в нескольких местах одновременно. Я уж не упоминаю о том, что вам приписывают умения всех княжеских кланов. И полное отсутствие ума: иначе не объяснить, почему вы демонстрировали свои навыки каждому встречному.
Клифы, как по команде, повернули ко мне морды. Собаки словно интересовались: действительно ли я такой идиот, каким меня выставляли в доносах. На время потеряли интерес к младшему дознавателю. Тот тоже больше не стеснялся собак — разглядывал меня с тем же выражением на лице, что и волкодавы. Я порадовался, что к этой компании не присоединился мастер Потус: тот не сумел бы смотреть на меня молча. Призрак проедал бы мне мозг ворчанием, мешал думать.
— Это значит: мне не включать очистительный костёр в расписание на ближайшие дни? — спросил я.
— Это значит только то, что я не поведу вас к нему прямо сейчас, — ответил служитель Хакин. — Но у вас хорошие шансы оказаться на нём в самом ближайшем будущем.
— Не люблю жару.
— И при этом работаете пекарем?
— Ну… это другое. С детства мечтал работать на хлебном месте. Вот и сбылась мечта идиота.
Хмыкнул.
— Вам понравился мой сырных хлеб, служитель Хакин? — спросил я. — Тот, что я помог испечь вашему пекарю в Персильской обители?
— К стыду своему вынужден признать, что так его и не попробовал, — ответил младший дознаватель.
Его глаза не потемнели.
— Главный настоятель тогда велел мне отправиться в город, — сказал он. — Вслед за вами, мастер Карп.
— Зачем?
— Проследить, чтобы вы… как вы станете творить глупости.
— Проследили?
Служитель Хакин повёл плечом.
— Признаюсь, ваше поведение тогда меня разочаровало, — сказал он. — Вы восприняли разрушение своей пекарни до обидного спокойно. Не бросились искать виноватых и мстить. А ведь я намеревался за счёт вас, мастер Карп, избавиться от этой надоевшей приставки «младший» — перешагнуть на ранг дознавателя.
— Простите, что разочаровал вас, уважаемый.
Жрец махнул рукой.
— То дело прошлое, мастер Карп.
— Рассчитываете перестать быть «младшим» теперь?
Я вновь указал на стопку доносов.
— Рассчитываю, — сказал служитель Хакин.
Я не услышал в его словах ноток иронии.
— Для перехода на следующую ступень вам будет достаточно одного сожжённого на костре пекаря?
— Хватило бы казни одного практикующего незаконную ворожбу сильнейшего мага современности, обладающего знаниями и умениями сразу всех клановых школ.
— Где ж взять такого?
— Я бы нашёл его, — сказал жрец. — Можете мне поверить, мастер Карп. Доказал бы, что он преданный слуга Нечистого. Запросто. Я бы сумел это сделать. И убедительно объяснил бы все противоречия, что бросаются в глаза после прочтения всех этих доносов.
Он кивнул на стопку серых листов.
— Но что-то вам мешает такое сделать, — сказал я.
— Вы правы, мастер Карп. Мешает.
Служитель Хакин бросил взгляд на Надю — та чуть склонила на бок голову: дожидалась, когда младший дознаватель продолжит сыпать откровениями.
— Немного приоткрою завесу тайны, мастер Карп, — сказал жрец. — Открою вам глаза на то, как ведут дела столичные дознаватели. Чтобы вы лучше понимали причину моего появления на пороге вашего дома.
Он посмотрел мне в глаза.
— Знаете, что сказали мне коллеги, которые тоже ознакомились с жалобами ваших недоброжелателей? Думаете, они советовали схватить вас, бросить в темницу, выведать у вас всю правду? Ничего подобного. Вы удивитесь: ни у одного из них и мысли не возникло спешить на ваши поиски. Они заверили меня, что все эти кляузы — обычное дело для Норвича. Спорили, кому именно вы перешли дорогу — клановым или городским бандитам. И прикидывали, сколько заплатят нашему руководству за то, чтобы мы выбросили все эти писульки о вас в отхожее место. Как вам такое, мастер Карп?
 
— Кто заплатит? — спросил я. — Вы хотите получить от меня деньги?
— Вы не поняли, — сказал служитель Хакин.
Я покачал головой.
— Не понял.
— Коллеги объяснили, — сказал младший дознаватель, — что подобный поток противоречивых доносов обычно случается, когда кого-то хотят испугать очистительным костром.
Жрец брезгливо поморщился, ткнул пальцем в стопку серой бумаги.
— Кто-то хочет получить влияние на фигуранта этих кляуз, пользуясь грозной славой служителей Чистой силы, — сказал он. — Меня заверили, что всё вот эти жалобы — всего лишь средство давления. В данном случае, они средство давления на вас, мастер Карп.
— Как интересно.
— Эти кто-то не желают привлекать к вам внимание власть имущих: иначе действовали бы через городскую стражу. Поэтому я склоняюсь к мнению, что вы понадобились не клановым и не городским властям, а местным бандитам — правильным людям, как они себя называют.
Зелёный глаз жреца блеснул в свете фонарей. А вот голубой слегка потемнел: нет, не почернел — в его радужке словно добавилось синевы. Лысина служителя Хакина покрылась крохотными капельками влаги, выдавая его волнение.
— Очень может быть, — сказал я. — Кажется, представляю, о каких правильных людях вы говорите, уважаемый. Замечал к себе интерес с их стороны. Допускаю, что они способны на… вот такие пакости. И… что теперь?
— Скорее всего, — ответил младший дознаватель, — ваши недоброжелатели дожидались моего прихода в этот дом. Надеялись, что я объясню вам всю серьёзность ситуации с доносами. Нагоню на вас страха, заставлю дрожать в ожидании неминуемого очистительного костра. Я бы сумел добиться подобного эффекта, мастер Карп, можете мне поверить.
Клифы словно ощутили угрозу: чуть склонили головы, шевельнули губами, продемонстрировав похожие на патроны к автомату Калашникова зубы.
Я вновь почувствовал вибрацию пола.
Спросил:
— Но?
Жрец кивнул.
— Вы правы, мастер Карп, — сказал он. — Это «но» существует. Коллеги убедили меня, что как бы я ни старался отправить вас на костёр — мои усилия пользы не принесут. Я говорю о пользе для меня. Они заверили, что предъявить вам незаконное использование магии мне попросту не позволят. Ваши недоброжелатели получат от вас желаемое. В этом тоже мои коллеги убеждены. Ну а потом, заверили они, все обвинения против вас рассыплются, как осенняя листва с деревьев. Люди, что написали на вас жалобы, заявят, что обознались, что вы совсем не похожи на их обидчика — тот был совсем иным: старше или младше, выше или ниже. А мои начальники получат каждый свою малую толику монет и забудут о вас… до следующих доносов.
Служитель Хакин нахмурился.
— Вот только меня подобный исход дела не устраивает, мастер Карп.
— Интересно, почему? — сказал я.
— Потому что я по-прежнему останусь «младшим».
— Сочувствую вам, господин младший дознаватель.
— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, — сказал служитель Хакин. — Но кое-что мне от вас всё же нужно, мастер Карп. За этим я к вам и пришёл.
  
Глава 17
 
Младший дознаватель опёрся руками о витрину, точно проверял, выдержит ли та вес среднестатистического посетителя магазина. Крупным телосложением жрец не отличался, но выделялся ростом. Хотя главной его фишкой всё же были глаза — разноцветные, в этот раз не спешившие чернеть. Служитель Хакин пожевал губы, пребывая в задумчивости (он словно прикидывал в уме, о чём следует мне говорить, а о чём лучше умолчать). Постучал по древесине длинным узловатым пальцем. Смотрел на меня исподлобья, в упор. Из-за чего я вдруг ощутил себя вызванным на допрос преступником.