Погань и новые встречи (СИ)

— Это ты значица магом Сергием будешь? — Минут через пятнадцать, ко мне подошёл тот самый дядька Бурай и присел рядом, бесцеремонно подвинув спящего возницу. Тот, впрочем, даже не проснулся. — Меня Бураем кличут. Я тут значица за охрану, ну и вышибалой при нужде, если в корчме кто закуситься вздумает.
Киваю. Давая понять, что слышу его. А сам глаза прикрыл.
— Перта говорит, что Рекарий выкарабкается. Говорит, повезло ему, что ты рядом оказался вовремя.
Махаю рукой, ерунда мол.
— Она хотела значица поговорить с тобой, после того, как раненых осмотрит.
Пожимаю плечами, мол раз хотела, пусть говорит.
— А ты маг, не больно-то значица на вашего брата похож.
— А ты Бурай, значица знатоком по нашему брату будешь? — Спрашиваю насмешливо, специально выделяя его слово паразит.
— Да неее, но навидался боевых магов в своё время. Я ж на службе государевой, почитай всю жизнь отбарабанил. А как стар стал, тута вот значица осел. — Ничуть не смутился моей подначкой старый солдат. 
— А чего ж именно тут, да вышибалой в трактире? Денег что ли пока служил не скопил?
— Ну почему же? — Бурай даже приосанился немного, выпрямив сипну сидя на бревне. — Есть кое-что в мошне-то. Да только семью значица заводить уже поздно, а если семьи нет, к чему хозяйством обрастать? Кому оно потом?
— А чего так рано хоронить себя вздумал? — Я и сам не заметил, как втянулся в неспешный разговор. — Не уж-то мужская сила покинула?
— Не! До тех мест, Хург значица пока не добрался. — Осклабился Бурай. — Да только не в единой силе мужской дело. Не приспособлен я стал к семейным делам. Я ж ещё пацаном на службу попал. Сначала у графа давешнего, при дружине замковой новиком бегал, а потом как-то, когда при Ирдалее биться пришлось, меня заметили и по приказу тысяцкого армии государя, забрали из графской дружины. Так с тех пор и тащил значица службу десятником. Не успел батька крестьянствовать научить, да и в семье жить, где баба голосит чуть что, да дети сопливые вечно под ногами мельтешат…, не! Не по мне это. Денег скопил мало-мало. Мне хватит до конца жизни, на краюху хлеба, да на кружку пива в день. А большего и не надо. Как помру, думаю похоронят люди. Я ить из ентих значица мест. Тут почитай, что ни двор, так родственники. Какие дальние, а какие поближе будут. Опять же, в семье я младшим был. Кроме меня, ещё четверо братьёв. А хозяйство не сильно значица богатым было. Мне так и так ловить нечего. Пятый ведь. Последыш. А последнему сам знаешь! Одна дорога. На службу значица. Это я к тому, что корень наш не прервался. У братьёв и внуки уже, вот — вот правнуков на свет произведут. 
Пока Бурай бубнил неспешно, я даже прикемарил немного, на один глаз.
— Эх, вот времена пошли! Что ни день, то новости. Да одни значица веселей других. Слыхал на днях, гномы с эльфами схлестнулись недалече отсюда.
Я навострил уши. И чтобы повернуть разговор в правильное русло, задал наводящий вопрос:
— Гномы? С эльфами?
— Ну да! Сам значица удивился.
— А чего здесь гномы забыли?
— Дык об том и речь. Мало того, что гномы нынче мелькать значица начали чаще чем раньше, так ещё и ушастые повыползали из своего леса. Вот и к нам захаживали. Вопросы странные задавали. Потому и говорю значица, что времена странные наступают. Не иначе снова война намечается. Когда такое видано было, чтобы подгорный житель, по поверхности шатался, боевыми хирдами?
— Даже боевыми?
— То-то и оно, маг. 
— Может просто торговая экспедиция и охрана?
— Ага, как же. Что я, боевого хирда гномьего никогда не видел? Но тут ты прав, они под торгашей рядятся. Да только мне глаз не замажешь. Воины одни. Выжидают чего-то. Точно говорю тебе — быть войне. Опять же слухи разные ходят, да народу оружного по дорогам шляется больше прежнего. 
— Слухи? Какие слухи Бурай? Откуда им тут в глуши взяться? А если и ходят какие, то уверен на столько бородатые, что им верить глупо. — Это я уже специально накал поднимаю.
— Зачем обижаешь маг? — Слегка насупился трактирный вышибала. — Глушь не глушь, а тракт наш оживлён весьма. Что ни день значица, кто-то едет по нему. Какие в столицу, а какие уже оттуда. Может и есть задержка в десяток другой дён, так и что?
 
— Да ты не серчай. Я ж не знал. Впервые в этих краях. Так что там с гномами?
— С гномами-то? Говорят, такие гномьи ватаги, не только в наших окрестностях мелькают. А ещё, в Тенисе, посольство тёмных босота городская разнесла в щепки. Самих же послов, так и вовсе на рогатины подняли.
— Это с чего вдруг?
— Да не вдруг. Вроде как кинулся какой-то значица юродивый помощи просить, когда кто-то из них мимо проходил. Ушастые-то лечить мастаки. О том все ведают. Видимо от безысходности кинулся бедолага. Жить-то любая тварь хочет. А тот его ногой по сусалам значица. Ну и поднялся люд прохожий. Это где ж такое видано, чтобы юродивых обижать? В общем, поговаривают, что в столице, давно недовольство длинноухими закипает потихоньку. Стало быть, кто штакетину из ближайшего забора вынул, кто камень поднял. Этот ушастый даже мама сказать не успел — так и забили. А потом, на место их целая шайка пожаловала и ну зверствовать выясняя, кто и зачем. Ну тут уж ополчились на них все. Особливо после того, как они на недовольных значица магию боевую применили. Там уже и стража вмешалась, на стороне людей. А потом пошло-поехало. Не успокоились, пока ничего эльфийского в городе не осталось.
— А эльфы-то тут при чём? Это ж тёмные были?
— Дык народу как-то плевать на то. Уши длинные что у тех, что у этих. Да только эльфы видать, чувствовали значица, что назревает что-то. Потому их посольство пустым оказалось. Вот и получается, что в основном значица, токма тёмные пострадали. Граф наш, тоже ведь неспроста из столицы скоропостижно вернулся и подать продуктовую вдруг собирать начал. А ведь рано ещё. Смекаю так значица, что дружину к походу готовит. Да наёмники вон, всю корчму заняли. Эти всегда чувствуют, где заваруха корячится. У них чуйка на это дело. Что ни день с гномами задираются, которые на постой днём раньше прибыли. Когда уж съедут? Одна значица головная боль от них. Точно говорю, вот-вот грянет что-то.
— А что Тёмные?
— Темные? 
— Ну, которые ты говорил, тут до гномов квартировали?
— А! Дык те значица пропали за пару дён до новых постояльцев. Они ведь почти два месяца у нас на постое обретались. Видать ждали чего-то. Или кого-то. А потом как слухи поползли, так и снялись восвояси. И хорошо, что съехали. А то бы значица…, побили их.
— Кто?
— Да знамо кто. Те же гномы к примеру. А…, может это они их и побили? Вот я старый дурак!
— Ммм? — Мычу вопросительно, дабы поощрить рассказчика.
— Дык гномы, почитай на следующий день и заявились, аккурат значица с той стороны, в какую те двинули. Ох что творится-то!
— А чем тёмные тут занимались?
— Да ничем таким особым. По началу всё выспрашивали значица, вроде как мимоходом и невзначай. На монеты не скупились. А потом так и вовсе всё больше взаперти сидели. Из комнат, что им отвели, редко показывались. Иногда один кто-то уходил куда-то, да к вечеру значица обратно возвращался.
Я старался эмоций не показывать. Хотя на самом деле, напрягся сильно и даже Машке отправил ментально приказ, быть готовой к бою. Это ж получается, они меня тут высматривали.
— О чём спрашивали Бурай?
— Да ни о чём таком. Ну, не появлялся ли кто новый последнее время. А если появлялся, то как выглядел и куда пошёл? Вот значица и всё. О, вот и матушка Перта наша пожаловала.
  
Глава 23
 
Я приоткрыл один глаз. К нам подходила женщина. Если честно, то со слов словохотливого старого воина, мне рисовалась в воображении почему-то некая абстрактная бабка. Ну а что? Обращение матушка, опять же уважение, которое вкладывал Бурай в это слово. Но вместо умудрённой годами, к нам приближалась молодая женщина. Невысокая, но вполне такая фигуристая, статная даже и…, похоже брюнетка. Хотя в слабом свете скудного освещения двора, определить цвет волос достаточно сложно. Но уж не блондинка точно. Это я даже в полумраке разглядел. И ещё, глядя на неё, почему-то начинает казаться, что женщина вот-вот заговорит на армянском. Может нос с лёгкой горбинкой, может чуть более смуглая кожа или вообще характерный разрез глаз на это повлияли. Ну вот такая ассоциация и ничего с этим не поделать. Южанка, ни дать, ни взять. А вообще, мир тут такой, что быть красивыми, себе могут позволить только богатые женщины. Остальных, кому не посчастливилось родиться в достатке, красивыми назвать сложно. Трудно ухаживать за внешностью, когда приходится работать от зари до заката, за ради прокормиться.