Кровь Достойных (СИ)

– Что такое, дорогой? – спросонья тихо просипела она.
– Не знаю пока, – он обернулся к ней, улыбнувшись, – спи.
Встав с постели, мужчина пересёк маленькую комнату, на ходу стянув кожаный жилет со спинки стула. Надел его прямо поверх ночной рубахи и вышел в зал. Оттуда увидел как трясётся дверь под тяжёлыми ударами кулака.
– Да что за напасть?! Иду я, хватит тарабанить!
Не успел он прикрикнуть, как в ответ донёсся голос его помощника Митьки:
– Ох, слава Богам, голова! Идите скорее сюда, беда приключилась! Ой, беда…
– Да погоди ты, – Мелетий отодвинул засов и распахнул дверь. – Говори тол… – начал было он, но тут же запнулся. Взгляд карих глаз встретился с низко надвинутым капюшоном охотника, что стоял прямо позади Митьки. На мгновение растерявшись, голова деревни быстро взял себя в руки и спросил. – Что случилось?
– Он говорит, что… – затараторил деревенский громила, но тут на его плечо легла рука наёмника, заставив смолкнуть на полуслове.
– Нам бы переговорить внутри, – капюшон качнулся слева на право, пока говорящий осматривал улицу, – мало ли кто что услышит.
— Что же… – повисла неловкая пауза, Мелетий не сразу нашёлся, что ответить, – тогда входите.
Сделав шаг в сторону, он позволил ночным гостям зайти и запер за ними дверь. Митька не ушёл далеко от входа, остановился левее у окна, начав топтаться на месте то и дело бросая испуганные взгляды на охотника, тот стоял спокойно, но выглядел ужасно. Желая получше разглядеть его, хозяин дома снял с крюка на стене масленую лампу и разжёг. Тёплый свет вырвал из лап полумрака тёмную фигуру. До этого чистый опрятный плащ превратился в грязную смятую накидку. Рукав словно опалили огнём, а капюшон измарали в чём-то белом и блестящем. В общем с первого взгляда было понятно, что дело обернулось не слишком хорошо. С этого голова и начал:
– Вижу, ты попал в переплёт, охотник? Что случилось, рассказывай, – поставив лампу на стол, мужчина обогнул его и замер у стула, так и не сев.
– Ты знаешь, что такое Эйко’Ульчерис?
Тихо заданный вопрос заставил сердце головы подскочить к горлу. Он прекрасно знал, что это. Как не знать? Ведь каждая мать хотя бы раз рассказывает своим непослушным детям о Чёрной Язве, что рожает чудовищ. Кто-то верит в это, кто-то нет. Вот только все мужчины и женщины на службе у императора, будь то Лорд или голова маленькой деревни на опушке леса, знают суровую правду. Чёрная Язва реальна.
– Я знаю, что это такое, люди моего положения обязаны, – произнёс Мелетий, стараясь придать голосу побольше уверенности, но нахлынувшие чувства не дали ему этого сделать. Голос заметно просел в конце, перейдя в тихий шёпот. – Почему спрашиваешь?
В ответ на вопрос охотник поднял голову повыше, позволив оранжевому свету лампы выхватить большую часть его молодого лица. Оно оказалось таким же грязным, как и его плащ. Крупный подбородок, выпачканный не то в саже, не то в грязи, и пара ярко блестящих капель белой жижи на щеке.
От чего-то Мелетию захотелось заставить юношу смыть их. Навязчивая мысль поселилась в голове, подтачивая разум, а взгляд вновь и вновь замирал на белых следах, а ещё запах. От охотника за версту разило кисло-сладким ароматом гнили и разложения. И этот убийственный запах, действовал на нервы, едва ли не сильнее, чем мысль о жутком проклятии, которое тот вспомнил.
– Я побывал в рыбацкой деревни, и нашёл причину смерти жителей.
– Смерти? – воскликнул голова, тем самым перебив парня. – Как смерти? Неужели…
– Да, – спокойный голос охотника припечатал мужчину, что твоя пощёчина. Неловко покачнувшись, он был вынужден ухватиться на спинку стула, рядом с которым стоял, и пожалеть, что не сел на тот сразу. Вся молодость и крепость словно улетучились из него, за мгновение обратив в настоящего голову деревни, какими все привыкли их видеть, а не молодого мужчину лет тридцати. Морщины углубились, а глаза помрачнели. Так он и стоял, держась за спинку, и дожидаясь продолжения. В его голове крутились жуткие мысли и догадки, а сердце продолжало биться у самого горла. Его люди мертвы, и это он отправил их туда. Отдал приказ, а теперь…
 
– В деревни было около тридцати прокажённых. Сначала я не понимал, как все жители могли обратиться, но во время сражения с ними, обнаружил источник ваших бед, – охотник напротив словно не замечал состояния собеседника. Спокойно, можно сказать монотонно, излагал сухие факты, всё сильнее и сильнее выбивая землю из-под ног головы. – Горелая кочка больше не существует, Мелетий. Прямо посреди неё зародилась Нигматическая Язва.
Митька явственно пискнул, сжав свою шапочку, и отступил ещё дальше к окну. Несмотря на густую бороду, что украшала его лицо, сейчас он выглядел едва ли смышлёным мальчишкой, услышавшим о жутких монстрах за забором. Мелетий же ощутил, как подкашиваются ноги. Никогда в жизни ему не было так плохо. Позабыв о гордости, молодой голова рухнул на стул и опустил голову в пол. Мир вокруг словно замер, сжавшись до одной единственной фразы – «Нигматическая Язва».
Это было слишком даже для него. Разбойники, вечные проблемы с ближайшими деревнями и борьба торгашей, заезжающих в Синий ручей день изо дня, нервировали и заставляли допоздна засиживаться в кабинете, но это! Это уже слишком!
– Как? – только и прошептал мужчина сжав кулаки. – Почему здесь? У нас?
– Я понимаю, что это самый плохой исход, который только мог быть, но ты должен собраться, – хозяин спокойного, низкого голоса приблизился. Теперь полы грязного, вонючего плаща перекрывали мужчине почти весь обзор на доски под ногами, от чего он был вынужден поднять взгляд. В ответ на него смотрели суровые голубые глаза. Жуткий шрам, пересекающий половину лица юноши, в зыбком свете лампы был едва различим, но все-таки он видел его. Что-то в глубине души Мелетия натянулось до отказа. Перед ним стоит пацан едва ли не в два раза младше него самого и успокаивает. Нет! Так быть не должно! Эйко’Ульчерис или все чудища Бездны, но он здесь голова! От него зависят все жители деревни, его жена и двое детей, ещё живущих вместе с ними. Почему он вообще поддался эмоциям? Ведь никогда прежде… запах! Странный аромат окружающий охотника…
– Это ведь Скверна? – спросил голова, глядя прямо в глаза наёмника. Тот слегка удивился из-за резкой смены темы, прищурившись.
– О чём ты?
– Запах, что я чувствую, очень странный. Стоило тебе войти и в голове всё путается. Ты успокаиваешь меня, парень. Это не нормально, не думай что я жалкий слабак! – Мелетий резко поднялся со стула, и ткнул пальцем в грудь наёмника. – Вот о чём я! Неужели ты не чувствуешь этого?
Судя по реакции охотника, он и вправду совсем не замечал гнилостной ауры, окружающей его. Голубые глаза дрогнули и парень отступил назад. Начал осматривать собственный плащ и принюхиваться. В стороне занервничал Митька, часто задышав и зачем-то приготовив топор.
– И правда, воняет чем-то, мочи нет! Не уж то от тебя? – спросил он у охотника, но тот даже внимания не обратил. Откинув полу плаща, сдёрнул с пояса какой-то пузырёк и резко опрокинул в рот, опорожнив на половину, прямо на глазах у ошарашенных мужчин. Секундой позже парень скривился и тяжело поставил флакон на стол.
– Выпейте… каждый по глотку, – слова с трудом давались ему, но всё же юноша сумел добавить. – Не бойтесь… это вода Бадлинга. Нужно… нейтрализовать воздействие.
Первым очнулся Мелетий, схватив бутылочку, сделал большой глоток. Пока он пил, наёмник отошёл подальше и опёрся на дверь, его явно терзала боль. Тут как раз спохватился и Митька. Передав ему бутылочку, голова успел подумать, будет ли ему так же плохо от святой воды, но ответ пришёл раньше.
Боль скрутила живот, выворачивая кишки. Согнувшись в припадке, мужчина закашлялся, стараясь дышать спокойно, но жжение нарастало, дышать становилось тяжелей. Где-то рядом на стол опёрся Митька, в отличие от него громко ругаясь. Послышался звон разбившегося флакона. Наверно, помощник не удержал его в руках. Всё закончилось так же резко, как началось. Мелетий ощутил у себе на плече чью-то руку. Подняв голову, увидел смотрящего на него охотника.