Повелитель теней. Том 2 (СИ)
— До конца перемирия ещё достаточно времени. Его хватит на подготовку и нам, и ему, но, да, он готовится. И судя по всему, эта война будет ещё более тяжёлой и кровопролитной, чем предыдущая. Да и на рыцарское поведение противника на этот раз нам уповать не приходится.
— И на столь выгодное перемирие тоже, — задумчиво кивнул Ликар. — Ричард — не Арман. И с тех пор, как на западе нашли золото, нам всё сложнее противостоять амбициям Сен-Марко.
— Раньше считалось, что эти бродяги занимают самые бедные земли: горы, леса, болота, где толком ничего не вырастишь, — пробормотал Деллан. — Они жили на задворках мира и сражались с дикими племенами и местными баронами, по сути такими же дикарями, как они сами. А потом оказалось, что именно там залегают самые крупные запасы золота, серебра и меди. И вот уже эти чужаки рвутся захватить весь мир, который всегда был нашим.
— Мы можем оплакивать былое могущество, друг мой, но лучше подумать, как нам снова отстоять свои земли и сохранить свободу нашего народа, — заметил энфер. — Давай этим и займёмся. Пока все предвкушают завтрашний праздник, у нас с тобой много работы.
Гости начали прибывать ещё ночью. Она была светла, как день, и многие, уделив лишь несколько часов отдыху, снова продолжали путь, чтоб скорее добраться до уютных покоев, отмыться от пыли, сменить дорожную одежду на богатые наряды и выйти к завтраку, накрытому в блистающих обновлённой отделкой залах. Окрестные бароны: алкорцы и земляне, живущие на землях, граничащих с владениями альдора, делегации магистратов свободных городов, старые друзья, когда-то сражавшиеся под знамёнами Синего Грифона и сохранившие ему верность, нескончаемым потоком въезжали в луар. Для них на улицах и торговых площадях уже были раскинуты ярмарочные ряды, поскольку понятно, что приезд на пир многие провинциальные жители захотят совместить с приобретением нужных в хозяйстве вещей и предметов роскоши.
С галерей и из окон домов во всех кольцах города были вывешены полотнища в геральдических цветах луара, альдора и альдорены. На подоконниках гостиниц и частных домов появились ящики с яркими живыми цветами. Гости, не удостоившиеся приглашения пожить под кровом альдора, сворачивали туда, чтоб устроиться в уютных комнатах, сдаваемых гостеприимными хозяевами или приготовленных близкими и дальними родичами, обосновавшимися в луаре. На площадях раскинули красивые шатры бродячие акробаты и жонглёры, на установленных на телеги подмостках на забаву гостям и горожанам уже разыгрывались весёлые и нравоучительные пьески. Бродячие трубадуры и менестрели расхаживали со своими лютнями, распевая песни и баллады на разных языках, а за ними, пританцовывая, шествовали юные девицы с бубнами, в которые они собирали мелкие монетки, и старцы с ручными енотами, держащими в цепких лапках оловянные кружки.
Было ясно, что не только альдор со своими приближёнными и гостями будет веселиться в этот знаменательный день. Из всех трактиров уже разносились аппетитные ароматы свежей выпечки и жареной дичи, слуги из богатых домов толкались на рынках, закупая снедь для вечерних обедов в честь альдорены. Радостное возбуждение охватило весь город.
Ближе к полудню из храма Девы Лардес под предводительством седого старца в голубой тоге вышла процессия юных дев, одетых в белые одежды и серебряные нагрудники. Они несли штандарты с ликом своей богини и флаги с лебедем альдорены. Хор их ангельских голосов, поющих древние гимны, разносился по улицам, а горожане сбегались и, встав по сторонам дороги, с благоговейным восторгом наблюдали за этим редким зрелищем.
Жрицы миновали последние ворота и прошли мимо преклонивших колени стражников во двор дворца. Там они поднялись по центральной лестнице, и, миновав длинную анфиладу залов, открытую по случаю праздника, вошли в тронный зал, где их уже ждали альдор и его супруга. Золотистые с серебром волосы альдорены украшал новый сапфировый венец. Она с нежной и немного грустной улыбкой слушала исполняемые для неё гимны, а потом поднялась навстречу седому жрецу Кинкайду, который обнял её с отеческой нежностью. Глядя на него с улыбкой, она выслушала слова поздравления и благословения.
Присутствовавшие на церемонии царедворцы и гости улыбались, глядя на эту трогательную сцену. В зале царило необыкновенно светлое и радостное ощущение добросердечного единства, словно крылатая богиня защиты и милосердия осенила его своими крылами. После того, как альдорена вернулась на свой трон, Кинкайд произнёс небольшую речь, в которой благословил присутствующих, их семьи и челядь, а также их земли и скот. Закончив, он прошёл к заранее приготовленному для него креслу со спинкой в виде воздетых вверх лебяжьих крыльев, на которое были заботливо уложены мягкие подушечки. Он сел, и его девицы, поклонившись, плавным шагом вышли из зала, чтоб вернутся в храм. При этом они бросали по сторонам взгляды из-под ресниц, чтоб рыцари, находящиеся в поисках благочестивой девицы, подходящей им в жёны, знали, где они могут такую найти. Женитьба на жрице Девы Лардес считалась в луаре престижной и приносила в дом благословение и плодовитость.
После этого альдор поднялся с места и звучным голосом объявил о начале праздника. Он с искренней теплотой говорил о своей супруге и поздравил её. После него со своего место поднялся Ликар и преподнёс матери серебряный ларец с ожерельем из жемчуга, которое ради этого случая привёз из Магдебурга. Следом её поздравил принц Лорант, упомянув, что недавно она была огорчена смертью своей любимой собачки, а потому он надеется, что его скромный дар поможет ей забыть эту утрату. Слуги принесли украшенную лентами ажурную корзинку из соломки, из которой принц под радостный смех придворных извлёк маленького щенка с лохматыми, похожими на крылья бабочки ушками. Альдорена радостно всплеснула руками и поспешила взять малыша на колени, и лишь торжественность момента заставила её снова вернуть его слугам. Вслед за этим остальные принцы и принцессы поздравляли свою дорогую матушку, преподнося ей свои подарки, порой совершенно безыскусные, вроде вышитой собственными руками подушечки или сочинённого недавно мадригала. После принцев и принцесс альдорену поздравила Дама Полуночи, её дар — драгоценный браслет был красив и изыскан, но виновница торжества даже не пожелала взять его в руки, лишь кивнув в благодарность, настолько сдержанно, насколько это допускал этикет.
Потом с торжественными речами выступали ближайшие к трону царедворцы, за ними — посланники Сен-Марко и свободных городов. Их дары были богатыми и соответствовали самому взыскательному вкусу, а Ликар в это время сидел с едва заметной улыбкой, глядя, как пополняется казна луара. И прекрасный золотой пояс, украшенный рубинами и изумрудами, преподнесённый посланником Сен-Марко, был весьма кстати. Король Ричард, быть может, хотел пустить пыль в глаза своим противникам в грядущей войне, дескать, взгляните, насколько я богат, если посылаю вам такую бесценную вещь. Но продав этот пояс, а матушка вряд ли пожелает надеть дар врага, можно купить вооружение и коней для сотни рыцарей. Кстати, и с браслетом Дамы Полуночи она так же расстанется без сожаления, а это — большой обоз провианта для армии.
Эта игра ему понравилась, и он продолжал разглядывать подарки, представляя, сколько за них можно выручить, и что можно будет приобрести за эти деньги. Даже мягкому покрывалу из тонкорунной шкуры высокогорной козы, которую подарила альдорене его старая няня, давно уже с почётом удалившаяся на покой в своё маленькое уютное поместье, нашлось бы применение на войне. Оно помогло бы скоротать долгие ночи, которые бывают такими холодными, если ночуешь в шатре. Впрочем, конечно, этим красивым покрывалом ручной работы лучше укутывать ноги матушки, чем таскать его по полям сражений.
От этой мысли его отвлекло лёгкое прикосновение к плечу, и он обернулся. За его спиной стоял Деллан. Встретившись с ним глазами, Ликар кивнул и, поднявшись, вышел в ближайшую дверь. Начальник секретной службы последовал за ним, и едва они остались одни, произнёс: