Гарем-академия 2. Судья (СИ)

— А теперь возьмем господина Вейката… — продолжал Дракон. — Слышала о нем что-нибудь? Очень полезный на своем месте тип.
— Вы же знаете, что слышала, — вздохнула Даари.
Она уже поняла, что Дракон пришел обсудить с ней травму руки. Больше ничего достойного интереса с ней, увы, не случалось.
— Ага, ага, — кивнул Дракон. — Так вот, господин Вейкат маг крайне посредственный. Зато очень… как бы это сказать… хитровывернутый. Сейчас ему около шестидесяти, но здоровье — ого-го. Абсолютно бессердечный тип, соответственно, и сердечно-сосудистые проблемы себе не наживет. Через двадцать лет он, скорее всего, тоже будет с Геоном наравне. Ну или ненамного слабее. Просто потому, что накопит силу и искусство. Понимаешь?
— Не совсем, — осторожно ответила Даари. — Предположим, что люди бы не старели так рано. Тогда все равно кто-то вроде Геона был бы сильнее Вейката — в будущем разница не сглаживалась бы!
— Да нет, сглаживалась бы, потому что со временем приходится прикладывать все больше стараний, чтобы получить все меньший результат, — покачал головой Дракон. — Так в любой фундаментальной науке, и магия — не исключение. Возьмем хоть твою подругу… как там ее, Тоннар Баат? Ей сейчас четырнадцать. Разница между ней и Гешвири Утренним Лотосом, которой двадцать, очень велика… а вот разница между Гешвири и, скажем, лучшей среди нынешних девятикурсниц, Саннин Жонтар, которой как раз двадцать шесть, значительно меньше!
“Саннин Жонтар, — припомнила Даари, — это та девушка, которая получала высочайшую награду, и насчет которой у меня было видение про Желтую дуэль… кстати, спросить у демоницы про это видение, что ли? Странно, что ей уже двадцать шесть — выглядит моложе! Наверное, поздно поступила? Или брала академический отпуск?”
Но спросила Даари не это — нюансы карьеры незнакомой старшекурсницы ее мало интересовали. Просто из речи Дракона сам собой вытекал вполне однозначный вывод…
— Вы в курсе вообще всех моих начинаний? Следите за каждым моим шагом?
— Да нет, — ответил Дракон, — мне не хватает времени за тобой следить. Как это ни прискорбно, жены и кандидатки в оные — не единственная моя обязанность! Но несколько дней назад Сайки явилась ко мне с сообщением, что ты как-то умудрилась получить ожог руки фоновой магии и отказалась сообщить лекарю, откуда. И спросила, не стоит ли ей в связи с этим вызвать тебя на допрос. Вообще-то дорогая Сиара любит действовать по своему усмотрению, так что при иных обстоятельствах сидеть бы тебе в допросной — но я дал ей понять, что не хочу, чтобы твое обучение прерывали без особой необходимости. Тут-то мне и пришлось ознакомиться с краткой выжимкой твоих художеств… но время встретиться нашлось только сейчас! Я все-таки занятой человек, а на тебя трачу времени почти столько же, сколько на двух нелюбимых жен вместе взятых!
— У вас есть нелюбимые жены? — это Даари почти насмешило. Наверное, дело было в том, с какой интонацией Дракон это сказал.
Хотя стоило бы испугаться. Ей как-то не приходило в голову, что дворцовая СБ может держать ее под колпаком. Хотя госпожа Лайет нечто подобное сказала ей практически открытым текстом.
— О, почти все! — серьезно ответил Дракон на вопрос о нелюбимых женах. — Я вообще мало кого люблю. Это меня любят, знаешь ли.
Даари хмыкнула.
— Зря смеешься! Большинство меня обожает.
— Ваши поданные — конечно, — согласилась Даари. — Я тоже благоговею перед Владыкой.
Дракон захохотал.
— Нет, я обожаю, как ты мне дерзишь! Ты имеешь в виду, что благоговеешь перед образом, но стоило познакомиться со мной, как флер развеялся? Так вот, имей в виду, что сильнее всего меня любят те, кто со мной работает. Ты тоже влюбишься, это неизбежно, я просто делаю ставки, когда.
— С кем делаете ставки? — встревожилась Даари.
— Только с самим собой. Заключать пари на сердце дамы с кем-то другим было бы ужасно невоспитанно. К счастью, я достаточно многогранная личность, чтобы устроить внутренний тотализатор.
Тут уже Даари не удержалась от смешка.
— Вот, я же говорил! — с энтузиазмом произнес Дракон. — Еще голову от меня потеряешь!
 
— Разве что буквально, — проворчала Даари.
— Да, вот насчет потерь разных частей тела, — Дракон посерьезнел. — Что, юная Баат как-то сумела обойти охранные системы Академии и обеспечила тебе ожог ради освобождения от основ дипломатии?
— Вы и это знаете?! — ахнула Даари.
— Да, только вот не знаю, что именно вы с ней придумали, умнички такие… — Дракон вдруг одним шагом преодолел довольно широкий проход и как-то сразу навис над Даари. До сих пор он всегда сохранял дистанцию в этом теле, и у нее не было возможности заметить, насколько он высок: выше, чем Инге, выше, чем был отец. Не великан, но над Даари, которая на физкультуре всегда занимала место примерно в середине шеренги, он нависал как гора. Удивительное ощущение присутствия силы, которое Даари так четко восприняла при их первой встречи и которое почти не чувствовала с тех пор, вдруг прорезалось настолько сильно, что стало почти физическим давлением; колени у Даари задрожали сами собой. Кроме того, выражение лица Дракона резко изменилось — никогда она не видела его таким отрешенным и сосредоточенным. — Имей в виду, Даари: возможная дыра в охране — дело серьезное. Я велел Сиаре тебя не трогать — но только потому, что это происшествие, на первый взгляд, никому, кроме тебя, не повредило. Но имей в виду: если ты поставишь как-то под угрозу мою Академию, доверившихся мне адепток и людей, принесших мне присягу… что ж, к таким дорогостоящим экспериментам я не готов. Так что рассказывай, что конкретно вы натворили — со всеми деталями.
Тогда Даари поняла: завтрашний урок все же отменяется.
  
Глава 17. Встреча в продуктовом — продолжение
 
Наверное, можно было что-то придумать, какое-то разумное объяснение — и тому, как пострадала рука Даари, и как им с Тоннар удалось обмануть охранную систему Академии… Если бы Даари не узнала от Дракона, что за ней, оказывается, следят, она бы вообще сказала, что травма руки произошла за пределами Академии — просто, мол, дежурный врач ее не так понял.
Но у нее не было ни времени, ни уверенности в том, что это разумно. Дракон смотрел страшно. Облик юного красавчика Даари обычно раздражал и она не испытывала к нему того пиетета, который помимо ее воли включался у нее к традиционному “парадному” виду Владыки — златовласому усачу, величественно восседающему на троне. Однако сейчас она очень остро ощутила, что он — владыка миллиардного населения Цивилизации, первый среди лучших, самый сильный маг планеты, вождь народов, и далее по официальной титулатуре. А она — слабосильная нищая девчонка, да еще к тому же преступница, и только по милости этого самого владыки миллиардов сидит не в тюрьме (ну или в секретной лаборатории… и пофиг, что гражданина нельзя принудить к этому насильно, Даари ничуть не сомневалась, что между тюрьмой и лабораторией “добровольно” выбрала бы второе), а в элитном учебном заведении.
Однако вместе со страхом Даари одолел и гнев, как это часто — почти всегда — с ней бывало. Потому что милость милостью, а загонять в тупик и потом наезжать на нее за то, что она нашла выход из этого тупика — это тоже, знаете ли!..
— Руку мне повредила не Тоннар, — почти без дрожи в голосе сказала Даари. — А демон. Я нашла демона в Академии, она очень хорошо замаскировалась…
— Демона в Академии быть не может, — резко произнес Дракон. — И кто “она”?
— Так демон же! Она… ну, женского пола, по ней видно. И говорит о себе в женском роде…
— Демоны не говорят, и пола у них нет, так они не размножаются половым способом. Барышня Сат, быть может, я выразился не совсем ясно, но я считал вас умнее, — Дракон мрачно нахмурился. — Если вы сейчас будете мне врать, утаивать правду, выкручиваться — все прочие неприятности, которые вы испытали в жизни до сих пор, покажутся вам приятными сюрпризами.