Л̶ю̶б̶л̶ю̶. Гублю (СИ)
— На выход, цыпа, — объявил амбал, и ее, как тряпичную куклу потащили внутрь.
Проведя через служебные помещения, кухню, пустующую после бурной ночи и коридор, ее протащили по лестнице вверх и втолкнули в одну из комнат.
Внутри было темно и накурено. Прямо посреди помещения стоял бильярдный стол, за которым еще кто-то играл, а дальше у окна, занавешенного тяжелыми бархатными шторами, совсем не пропускающими солнечный свет, располагался кожаный диван и стол.
Страх, обуявший Машу, становился все сильнее. Буквально за полчаса до этого она слышала, как насилуют ее ни в чем не повинную подругу, поэтому понимала, что попала в руки страшных людей. Здесь с ней могли сделать чудовищные вещи, просто, потому что она случайно услышала пару фраз, не предназначенных для посторонних.
Она замерла оказавшись перед тремя мужчинами, каждый из которых прошелся взглядом по сгорбленной и испуганной Маше.
— Доброе утро, красавица, — улыбнулся один из них.
Главный. Это и есть Мороз, — догадалась Маша и почти сразу поняла, что голос одного из беседующих в машине вчера принадлежал ему, только сейчас он звучал гораздо мягче и приветливее, как будто она была ребенком, с которым он — взрослый, беседовал.
На вид ему было не больше тридцати пяти. Крупный, крепко сложенный брюнет, как и Горин, вот только глаза, в отличие от холодных голубых, были теплыми как янтарь.
Два других, тоже темноволосые и рослые, неприязненно посмотрели на нее, а один даже похабно улыбнулся, обнажив желтые кривые зубы:
— Смазливая…
— Погуляйте, не смущайте… Не видите, маленькая совсем. Как зовут? — его глазах было веселье и какая-то непонятная ирония, неужели не верит, что она могла быть с самим губернатором?
— Маша.
— Машенька, — протянул он, снова улыбнувшись, как будто пробуя ее имя на вкус, — не обидели тебя эти уроды? Садись, — он показал ей на освободившееся место рядом с собой, похлопав рукой с длинными пальцами по кожаному сиденью дивана.
Помня произошедшее с подругой, Маша осталась на своем месте, никому здесь не доверяя, поэтому лихорадочно замотала головой:
— Не успели обидеть, а вот подругу изнасиловали. Мы ничего не делали. Обычно я не пью, меня стало мутить с непривычки, я вышла на улицу, случайно оказавшись возле вашей машины. Ничего из того, что вы говорили, я не слышала!
— Раз не слышала, то откуда знаешь, что машина моя и именно я говорил? Лиса, — улыбаясь, заключил Мороз, и Машу передернуло от этого обращения, ведь именно так называл ее Горин из-за зеленых глаз.
— Я никому ничего не расскажу, отпустите меня, — она снова всхлипнула и обхватила руками внезапно озябшие плечи.
Несмотря на улыбку и обманчиво теплый взгляд, этот человек и вся ситуация безумно пугали ее. Не раз в сводках новостей она видела, да и сама пару раз писала статьи про издевательства над женщинами, поэтому никаких иллюзий в отношении бандитов не питала.
Мужчина, явно заметивший ее дрожь и начинающуюся истерику, поморщился и очень мягко попросил:
— Перестань. Не плачь, — потом сразу жестче, обернувшись, — кто насиловал подругу ее? Я говорил нельзя? Сергей?
Тут Мороз, подошедший вплотную и внимательно рассматривающий Машу, вдруг остановился взглядом на красной щеке, еще горящей от пощечины:
— Кто трогал? Гена? Вы что совсем охерели?
Его глаза потемнели и весь вид теперь выражал даже не бешенство, а какую-то скорбь и ярость. Как бы то ни было, но он — незнакомый мужчина был очень зол из-за того, что ее тронули. Маше показалось это странным, но версию, что они боятся Горина сразу отмела. Дело было в чем-то другом.
Тем временем амбал начал оправдываться и даже переходить в наступление:
— Шлепнул раз по роже, чтоб в себя пришла! Да шлюхи они обе, Роман!
— Я тебе, паскуда, сколько раз говорил думать, когда руки распускаешь? Ты не видишь, кого трогаешь, гандон?
Буквально через секунду Мороз оказался рядом с тем, кто бил Машу и с легкостью, как будто шутя, ударил его в нос, а потом сразу в живот. Тот согнулся в три погибели и заскулил, а из его носа сразу потекла алая струйка крови.
— В следующий раз отрежу яйца. Перед той, которую изнасиловали, извиниться и заплатить! Понял?
Увидев, как испугалась забившаяся к стенке Маша, он снова нахмурился:
— Зачем же ты, трусишка, с таким взрослым дядей, как Горин гуляешь?
— Влюбилась. У нас был двухнедельный роман. Расстались, а когда эти люди меня изнасиловать хотели, я испугалась и позвонила ему, — она сама не понимала, почему призналась, но на каком-то животном уровне понимала, что этот мужчина распознает ложь, поэтому не осмелилась соврать.
Мороз удовлетворенно кивнул и смерил ее долгим задумчивым взглядом, а затем, как будто что-то прикинув в уме, очень мягко, как с маленькой, заговорил:
— Я тебя отпускаю, с условием, что ты никому ничего из нашего разговора не расскажешь. Ты ведь не расскажешь, маленькая? — янтарные глаза пытливо смотрели на нее, и Маша судорожно закивала.
— Никому, никогда. Клянусь. Я толком ничего не слышала.
— Адрес мне свой оставь и телефон, на всякий случай, а то мы тебя полночи по камерам вычисляли. Повезло, что твоя подружка номер бармену оставила, по нему и пробили.
После того, как Маша дрожащей рукой записала нужные данные, он разрешил идти, однако один из амбалов запротестовал:
— Мороз, она же слышала… Если Олег Сергеевич…
— С Олегом я сам поговорю. Я отпускаю ее. Вопросы есть еще? — рыкнул тот и выпустил Машу из душной комнаты.
— Как знаешь, Роман, спрос не с нас.
Наконец накуренная бильярдная и все эти отморозки остались позади. От свежего воздуха закружилась голова и каждый вдох, врывающийся в легкие, помогал Маше прийти в себя, но в тоже время усиливал недомогание, вызванное испугом.
Неужели правда отпустит?
Он был одним из них, но в то же время вел себя совершенно по-другому по отношению к ней. Как будто по-доброму забавлялся всей этой ситуацией и не воспринял Машу всерьез. Возможно это из-за отсутствия косметики и глупой футболки с медвежонком?
В любом случае она была рада, что хоть у кого-то из этих отморозков не вызвала вожделения, потому что случившееся с Таней настолько испугало, что Маша была уже совсем не рада, что хороша и молода. Хотелось забиться под стол в своей комнате и сидеть там до конца жизни, главное не привлекать внимание мужчин, особенно таких, как эти.
Проведя ее через задний двор, Мороз вдруг спросил:
— Деньги на такси есть, горе луковое?
— Нет.
Он вздохнул и безапелляционным тоном заключил:
— Я отвезу.
Сопротивляться не было смысла, потому что он был гораздо выше и больше.
Возможно, бандит решил проверить адрес и убедиться, что она правда там живет?
Посадив ее в уже знакомый черный автомобиль, он завел мотор и спортивная машина, пахнущая внутри дорогой кожей, рванула по набережной.
— Маленькая ты, с губернатором расстанься, иначе он тебя погубит.
Как будто сам был лучше. Ведь это он вчера жестко и грубо отдавал команду какому-то Валере догнать ее.
— Это не просьба, — строго бросил ей Мороз.
Она боялась и не понимала, что делать дальше. Теперь их с Таней адреса и телефоны известны, поэтому они в любом случае под колпаком у этих бандитов.
Кулецкая. Мысли о подруге буквально разъедали изнутри. Она же пострадала из-за нее. Чувство горечи снова вызвало непрошенные слезы, но помня о том, что везущему ее домой бандиту они не нравятся, Маша глотала их и старалась успокоиться.
Руки Мороза сжались на руле, и он вдруг резко затормозил, свернув на обочину. Достав салфетку, слишком мягко и деликатно для человека только вчера оравшего "найти суку" вытер мокрые дорожки на ее щеках, наклонившись совсем близко. Она не отстранилась, да и некуда было в очень тесном пространстве машины.
Вблизи он казался немного моложе, и заплаканная Маша теперь навскидку давала ему не больше тридцати трех. От Мороза пахло чем-то свежим и приятным, поэтому она вдруг с шумом втянула воздух, пытаясь распробовать и определить аромат. Вопреки стучащему сердцу и полуобморочному состоянию запах, исходящий от него успокаивал и умиротворял.