Гарем-академия 3. Капитан (СИ)

Тоннар сделала рукой новый жест: это означало, что пора перебираться в следующую засидку. 
Даари накинула поверх одежды белую шифоновую занавеску, пожертвованную Гешвири. Тоннар поступила так же. Смысл был в том, чтобы если кто-то из комиссии заметит девушек во время смены дислокации, они будут не слишком выбиваться из окружения...
Пока они быстро-быстро перебирались тайным проходом во вторую камеру, Даари удалось мельком посмотреть на комиссию. Показалось ей, или нет, что одна из женщин старается идти по центру прохода и неприязненно косится на дырчатые стены? Хорошо бы! 
Купол над головой исправно пульсировал, вбирая эмоции. А вот какие из них пойдут в зачет — это, конечно, вопрос...
Даари мысленно перебрала все, что они подготовили. Сперва комиссия входит в более-менее обычный лабиринт: ну, стены дырчатые, ну, неприятные звуки периодически доносятся... Но постепенно...
...Тоннар махнула рукой, и Даари дернула струны пипы снова, поднеся к отверстию №3...
...постепенно в лабиринте становится холоднее — это делает Гешвири, ориентируясь на следящие заклятья. Когда говорят, что от страха холодеют руки, то имеют в виду буквально. Холод похож на страх: немудрено перепутать. Если человека заморозить, его легче напугать. 
Затем члены комиссии начинают встречать на стенах розовые потеки, которые постепенно темнеют, становятся ярко-алыми. В снегу начинают появляться вмороженные алые кусочки... Неприятные звуки становятся громче... (Тоннар еще раз подала Даари сигнал — уже двенадцатое отверстие!).
Комиссия знает, что ничего по-настоящему страшного их не ждет, никакой реальной опасности не угрожает. Однако разумным доводам трудно противоречить всему твоему существу, которое попало в ситуацию, которая на генетическом уровне опознается как плохая, плохая, бежать отсюда скорее — а ты не можешь убежать, тебе надо пройти этот путь до конца!
И, что еще больше должно их нервировать, что им до сих пор не показали никаких пугалок. Ни страшилищ, ни зверей, внезапно выскакивающих из-за угла. Просто снег и красные разводы, и неприятная музыка, и холод... Плюс еще Гешвири немного поиграла со светом, и время от времени по стенам лабиринта скользили едва заметные тени.
Наверняка эти господа поняли, рассуждала Даари, что команда рассчитывает на какой-то финальный аккорд, последнее воздействие, которое должно по-настоящему впечатлить. А раз так, они ждут его: что на них выпрыгнет чудовище, как минимум! Или рассчитывают увидеть вызывающий страх и отвращение муляж, может быть, гору замерзших, искореженных трупов (правила такое не запрещали, как и призраков, только трупы должны быть одеты и без обширных анатомически верных ранений).
....А вместо этого, дойдя до центра лабиринта, они увидят...
Женщина закричала.
«Что за!» 
Мысль еще не оформилась в голове у Даари до конца, а она уже подорвалась с места к центру лабиринта. 
— Стой! — крикнула Тоннар. — Там...
Но Даари не слышала. «Боги-духи, неужели мы кого-то настолько довели?! — билось у нее в голове. — Или все-таки Гешвири там сотворила какого-то выпрыгивающего демона, без согласования с нами?!»
Из последней музыкальной потайной камеры до центра лабиринта было рукой подать — Даари оказалась там очень быстро. И услышала вместо вопля истерические всхлипывания.
В ужасе она замерла, окидывая взглядом сцену.
В центре лабиринта поворачивающиеся проходы образовывали довольно обширную площадку, в углу которой, как бы вламываясь в стену, лежала огромная, выше человеческого роста, ягода клубники. В ее боку краснела огромная «рана», где бугрились куски мясистой мякоти. Алые разводы тянулись от ягоды по стенам и полу.
Если бы клубничины были живыми, можно было бы решить, что она припозла сюда и рухнула, истекая кровью. То есть соком.
Все по плану! Никаких монстров!
Даари перевела взгляд на кричавшую: она легко опознавалась, потому что только эта женщина сидела прямо на снегу, закрыв лицо руками.
— Что с вами? — Даари кинулась к ней. — Вам плохо?
 
Плечи женщины дрожали, она давилась всхлипываниями.
— Мне... хорошо! — простонала она.
И убрала руки от лица.
Женщина истерически хохотала.
Один за другим посмеиваться начали и остальные члены комиссии — сперва нервно, потом все веселее, когда осознание комизма происходящего догнало облегчение. А раскинутый над лабиринтом купол пульсировал в такт. 
  
Глава 9. Чувственность (без правок)
 
— Что за... — Даари глядела на результаты прохождения лабиринта, и не верила своим глазам.
Их команда оказалась на пятом месте.
На пятом. Из девятнадцати!
И это при том, что вся комиссия ржала, как умалишенные, а у одной женщины случилась натуральная истерика. Что же там должно было произойти у четырех команд, которым удалось лучше?! Индивидуальный катарсис у каждого члена жюри с полной переоценкой ценности?! Многодневная истерика?! Излечение от тяжелой депрессии?
— А я тебе говорила, — вздохнула Тоннар, которая разглядывала те же результаты, что и Даари, через ее плечо на иллюзорном экране маг-станции. — Я тебе говорила, не беги в центр лабиринта! Помнишь, они средневзвешенный результат удерживают? Но там такой алгоритм, что если кто-то из членов команды испытывает особенно сильные эмоции, по умолчанию считается, что такие эмоции испытали все! А вы с Гешвири отличились... Ну нам баллы пропорционально и урезали.
— Блин, я просто испугалась, что там какая-то беда... — Даари потерла затылок. — А Гешвири что?
— А я, капитан, — хмуро заметила Гешвири, которая сидела на кровати Тоннар и плела что-то затейливое из магических каналов, — до конца не верила, что твоя затея удастся. Поэтому очень удивилась, когда увидела сильную реакцию членов комиссии.
Даари вывернула шею, чтобы поглядеть на дочь Утреннего Лотоса: она ушам своим не поверила! Гешвири назвала ее капитаном без всякого сарказма. С уважением даже. Не говоря уже о том, что в открытую признала, что план Даари сработал. И не добавила, что она ведь предупреждала — мол, сняли очки за эстетику!
Гешвири улыбалась. Совсем чуть-чуть, уголком рта, но это была искренняя, приятная улыбка. Не гримаса, не притворство. Неужели она наконец-то начала оттаивать после своего фиаско с дуэлью?.. В принципе, уже больше полугода прошло, пора бы.
Даари машинально улыбнулась в ответ.
— Ладно, — сказала Тоннар. — Рада, что вы не опускаете руки. Это показывает, что в целом мы на верном пути. Обратите внимание, что все четыре команды, у которых лучше результаты — большие, под двадцать с лишним человек, и у них всех полно старшекурсниц. Так что мы молодцы!
— Молодцы, — согласилась Даари, подумав, что это она должна была сказать: она же капитан, в конце концов. Потом вздохнула, мысленно приготовившись к самому тяжелому: — Ладно, давайте репетировать танец, что ли...
***
Выбрать подходящий танец для музыкального конкурса оказалось очень тяжело.
То, что придется танцевать, а не петь или играть на музыкальных инструментах, стало ясно сразу же: уникальный гений Даари, который так хорошо проявил себя в лабиринте, делал невозможным для нее нормально попадать в ноты. У Тоннар возникла мысль, что можно будет дать Даари какой-нибудь там-там или барабан, чтобы она била в него изредка, пока Гешвири и сама Тоннар будут что-нибудь исполнять, но и этот план с треском провалился: Даари никак не могла понять, когда именно нужно бить. Единственный выход — рассчитать все до секунщы
— Это безнадежно! — воскликнула Гешвири. — Мы так вообще ничего не подберем, если она даже в ритм попасть не может!
Но оказалось, что все не так страшно. Когда они попробовали выучить простенький народный танец, оказалось, что Даари нормально двигается под музыку, если есть за кем повторять. У нее хватало внимательности, скорости и ловкости.