Условия и Положения (ЛП)

— А великого Деклана Кейна волнует мнение моей семьи? — Он закатывает глаза.
— Нет. Не говори глупостей.
— Может быть, совсем чуть-чуть? — Я подношу два пальца к его лицу, оставляя небольшую щель.
Он отмахивается от моей руки.
— Меня давным-давно перестало волновать мнение людей обо мне.
Черт возьми, я хочу задать ему сотню вопросов после сегодняшнего вечера, начиная с того, что заставило его перестать заботиться о том, что о нем думают другие люди. Но задавая личные вопросы, я как будто даю ему невысказанное разрешение сделать то же самое со мной.
Я сдерживаю свой язык и молчу до конца поездки. Любопытство к Деклану только усложнит ситуацию, так что мне лучше держаться на расстоянии. Жить друг с другом — это одно, но делиться интимными подробностями друг о друге — это совершенно другое животное. Во всяком случае, он не хочет, чтобы я знала его лично. Он довольно ясно изложил свою позицию по этому вопросу, и было бы глупо думать, что этот брак был для него чем-то иным, кроме удобства.
  
Глава 10
 
ДЕКЛАН
Если единственная причина, по которой мой дед заставил меня жениться, состояла в том, чтобы довести меня до грани безумия, он достиг своей цели. Я официально достиг своей критической точки, и Айрис потребовалось только спланировать репетиционный ужин, чтобы доставить меня туда. Ну, она сидит рядом со мной в облегающем белом платье и толпе людей, ожидающих лучшего стейка в Чикаго.
— Еще не поздно сказать Харрисону, чтобы он развернул машину. — Я делаю последнюю отчаянную попытку убедить Айрис отказаться от сегодняшнего ужина. Если бы это зависело от меня, мы бы поженились в здании суда и обошли бы все эти требования.
Она ковыряется в своем безупречном маникюре.
— Я тоже не хочу туда идти.
— Это твоя попытка заставить меня чувствовать себя лучше? — Вдумчивое, но бессмысленное усилие.
— Говорят, они любит компанию. — Она смеется, и этот звук притягивает меня к ней, как зов сирены. Мой взгляд падает на ее рот, когда я впитываю ее улыбку. Ее хорошее настроение улетучивается из-за приоткрытых губ, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, что изменилось. Наши глаза встречаются, и я чувствую себя так, словно в грудь ударила молния. Должно быть, это перечеркивает и весь мой здравый смысл, потому что ничто другое не объясняет, почему я протягиваю руку и держу ее за руку.
Она втягивает воздух.
— Ты готов? — Всплеск энергии, который я почувствовал от нашего зрительного контакта, умер от ее замешательства. Я отпускаю ее руку, и она кладет свою на колени.
— Настолько, насколько можно быть готовым к такому событию.
— Просто помни, что через два дня тебе больше никогда не придется думать о том, чтобы устроить вечеринку.
— За сорок восемь часов многое может случиться.
— Струсил, что ли? — Ее глаза загораются.
— Обморожение началось около трех дней назад, но я сползу по проходу, если понадобится.
Она снова смеется, и меня накрывает еще одна волна тепла, которая пугает меня настолько, что я открываю дверцу машины и встречаю меньшее из двух зол. Все кажется лучше, чем анализировать странное чувство влечения, которое я испытываю к единственной женщине, которую никогда не смогу заполучить.
Будущая жена или нет, но Айрис — последний человек, к которому я когда-либо обращусь. Она неотъемлемая часть моего плана стать генеральным директором, и я отказываюсь терять своего самого ценного игрока из-за такой мимолетной вещи, как привлекательность. Из временной интрижки никогда не выйдет ничего хорошего, так что мне лучше побыть одному.
Мы с Айрис пробираемся через раунды бесполезных разговоров. В отличие от нашей помолвки, нас разлучают наши семьи. Есть причина, по которой я всегда тащил Айрис на любое мероприятие, которое меня заставляли посещать. Там, где она преуспевает в том, чтобы отвечать на вопросы людей и притворяться заинтересованной, я борюсь. Все, что касается сегодняшнего вечера, — чистая пытка. Из-за бесконечного количества светских разговоров и моей неспособности напиться на собственном репетиционном ужине я не могу выбраться отсюда достаточно быстро.
 
Что еще хуже, появился мой отец, чтобы сыграть свою роль любящего родителя. Его фальшивая улыбка выставлена на всеобщее обозрение, когда он воздействует на толпу с обаянием культового лидера. Отвратительно, как много людей едят с его ладони, почти истекая слюной от перспективы получить пять минут его внимания.
Я нахожу самый темный угол ресторана и задерживаюсь в тени, издали наблюдая за отцом. Я не знаю точно, сколько времени проходит. Тупая пульсация в затылке кажется, утихла во время передышки, и за это я благодарен.
Я делаю шаг на свет, прежде чем меня останавливает Айрис, прижимающая ладонь к моей щеке.
— Я искала тебя повсюду. Я знала, что должна была сначала проверить темные и неприличные места. — Ее рука задерживается, согревая мой щетинистый подбородок, когда я смотрю на нее сверху вниз.
— Думаю, что ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. — Она смеется, и этот звук, кажется, смывает мою последнюю каплю раздражения от сегодняшнего вечера.
— Как ты держишься? — Она убирает руку, но я хватаю ее и прижимаю к груди. Между ее бровями появляется складка.
— Люди смотрят. — Тихо говорю я. Она оглядывается вокруг, обнаруживая, что несколько человек пристально смотрят на нас.
Ее губы изгибаются в легкой улыбке.
— Неудивительно, что ты ненавидишь выходить на улицу. Это утомительно.
— Теперь она наконец поняла. — Невозмутимо отвечаю я. Она снова улыбается в мою сторону.
— Я никогда не понимала, почему ты ненавидишь разговаривать с людьми, но теперь совершенно понимаю. Кому это может понадобиться в такой семье, как твоя?
— Если бы ад был тематическим парком, у них были бы пожизненные пропуска. — Мое замечание вызывает у меня хриплый смех.
— Как ты выжил, когда рос среди такого количества социальных альпинистов?
— Легко. Если ты перестанешь быть общительным, им вообще не по какой лестнице подниматься. — Ее глаза загораются.
— Что ж, мне лучше вернуться к веселой жизни. Пока ты прячешься, один из нас должен присутствовать. — Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает отстраниться.
— Не уходи.
Что ты делаешь?
— А почему бы и нет? — Ее брови выгибаются.
Резонный вопрос, если таковой вообще имеется. То, что она рядом со мной, кажется мне единственной естественной вещью в сегодняшнем вечере, фальшивый брак или нет. У нее есть способ сделать все терпимым.
— Ты делаешь сегодняшний вечер более сносным.
Что случилось с тем, что ты не нуждаешься ни в ком, кроме себя?
Я вернусь к этому чувству завтра. Сегодня вечером я признаю, что слабее, чем обычно, и часы светской беседы толкают меня за пределы моих возможностей.
Она смотрит на наши соединенные руки с напряженным выражением лица.
— Какой блестящий комплимент. — Мой большой палец касается внутренней стороны ее запястья.
— Хочешь услышать еще что-нибудь?
— Нет. — Легкая улыбка появляется прежде, чем я успеваю ее погасить.
— Почему нет?
— Я предпочитаю, чтобы ты был сварливым и предсказуемым.
— Ты не можешь так говорить.
Ты флиртуешь с ней?
Блядь. Сколько именно алкоголя я выпил сегодня вечером? Я проверяю свой единственный стакан и обнаруживаю, что он все еще наполовину полон.
Должно быть, это временная ошибка в суждениях, учитывая напряженность ситуации.
Оговорка, которая не имеет ничего общего с Айрис и всем, что связано с моим ограниченным терпением к людям, пытающимся целовать мою задницу всю ночь напролет.