Условия и Положения (ЛП)

— Это к лучшему. Ты всего лишь отвлекающий маневр, на который у меня сейчас нет времени.
У нее отвисает челюсть.
— Отвлекающий маневр? Все, что я делала, это пыталась помочь тебе.
— В твоей должностной инструкции сказано, что ты должна облегчать проблемы, а не вызывать их. — Она делает шаг назад, как будто я физически ударил ее.
— Это несправедливо.
— Как и жизнь. Смирись с этим. — В ее глазах появился блеск, которого не было минуту назад.
— Я думаю, что ты совершаешь ошибку, если продолжишь ходить сегодня. На вашем месте я бы покончила с этим, вернулась бы завтра и посмотрела, сможешь ли ты встретиться с Якурой наедине. Он более наблюдателен, чем ты думаешь.
— Как бы я ни ценил твой вклад до этого момента, я здесь босс. Я могу решить, стоит ли мне продолжать.
— Мы должны быть командой.
— Да, но у каждой команды есть лидер, и это не ты.
Она делает глубокий вдох. Шум действует как игла против давления, нарастающего в моей груди. Меня захлестывает сильная волна вины.
Будь лучше его.
Я протягиваю руку, чтобы погладить ее по щеке, но она отступает.
— Нет, ты не можешь прикасаться ко мне прямо сейчас.
Ее отказ врезается в мою слабеющую решимость.
— Так вот как все будет? Ты собираешься наказывать меня всякий раз, когда не добьешься своего? Что дальше, отказ от секса из-за того, что я сделал какую-то глупость, например, прокомментировал твою работу? — Ее глаза сузились.
— Это не моя проблема с тобой, и ты это знаешь.
— Тогда в чем твоя проблема?
— Ты не доверяешь мне — не совсем. Если бы ты это сделал, то послушал бы меня, потому что я потратила два года, помогая тебе построить этот проект с нуля. Я не хочу, чтобы ты все испортил из-за того, что не мыслишь рационально. Сегодня речь идет не о том, чтобы избить твоего отца или попытаться поговорить с ним. Речь идет о том, чтобы показать Якуре, что ты ставишь семью на первое место, независимо от своих личных чувств, потому что это в интересах компании.
— Я доверился твоему дерьмовому плану, а ты провалилась, так что не читай мне лекций о доверии, когда ты сама виновата в том, что мой отец оказался здесь, в Дримленде первым. Если бы ты была так хороша в своей работе, как говоришь, ничего бы этого не случилось. — Ее глаза расширяются, и она делает шаг назад, но спотыкается. Когда я протягиваю руку, чтобы помочь ей, она вздрагивает.
Блядь. Блядь.
Сожаление мгновенно, как пуля в сердце. Одно дело наброситься на брата из-за того, что я злюсь, и совсем другое — так разговаривать с Айрис.
Скажи что-нибудь.
Я хотел бы вернуться в прошлое и сделать лучший выбор, потому что выражение ее лица выводит меня из себя. Абсолютно разрушает мои внутренности до физической боли.
— Айрис, я не должен… — Она смеется. Это вызывает ту же реакцию, что и гвозди, бегущие по классной доске.
Я снова тянусь к ней, и думаю, что она, должно быть, в шоке, потому что позволяет мне обнять ее.
— Я никогда не думала, что стану жертвой твоего гнева, но я должна была догадаться, что… статус жены не спас бы меня от такого обращения. Во всяком случае, это делает все в десять раз хуже.
— Я не это имел в виду. Я был зол из-за ситуации с отцом и выместил гнев на тебе.
Она молчит, и я целую ее. Ее руки висят по бокам, что только усиливает мое отчаяние. Я хочу, чтобы она что-нибудь сделала — что угодно, только бы это убрало это чувство, растущее у меня внутри.
— Прости. — Бормочу я ей в губы.
Что-то влажное и соленое касается моих губ, и я отрываюсь от нашего поцелуя, чтобы найти несколько слез, стекающих по ее лицу. Я отмахиваюсь от них, пытаясь стереть доказательства своих слов, но на их пути обнаруживаю еще больше. Это все равно, что пытаться залатать утечку клейкой лентой. Ничто не помогает остановить слезы, и они только еще больше расстраивают меня.
— Пожалуйста, не плачь. — Она сдвинула брови и посмотрела на меня блестящими глазами.
— Ты не смеешься.
— Что?
— Ты сказал мне, что смеешься, когда заставляешь людей плакать. — Ее голос срывается.
 
У меня внутри полный бардак. Кажется, она даже не смотрит на меня, а скорее сквозь меня. Ее блестящие глаза служат окном в ее душу, и то, что я нахожу, разрушительно. Прекрасная разбитая душа, которая оказалась моим зеркалом.
Ты причинил ей боль.
Я чувствую себя не лучше отца, который в гневе орудует словами, как ножами. Хотя это может и не оставить таких ран, как кулаки, слова могут нанести больше вреда, чем что-либо другое.
Подумать только, ты так старался не стать похожим на него, а потом понял, что ты его точная копия.
Она шмыгает носом, избегая встречаться со мной взглядом.
Может быть, даже хуже.
Судя по тому, что я чувствую, так оно и есть.
Я притягиваю ее к себе, на этот раз, целуя в макушку. Вот только ее обычный вздох отсутствует. Она не растворяется во мне, как всегда, и мое беспокойство только усиливается.
— Отпусти меня. — Хрипит она, толкаясь мне в грудь.
Я отпускаю ее, как будто она может загореться, если я подержу ее еще секунду. То, как она смотрит на меня… это такое ощущение, что она взяла свои ногти и вонзила их прямо мне в грудь.
— Мы можем поговорить об этом? — Она делает большой шаг назад и обнимает себя.
Я хочу быть тем, кто утешит ее, но как мне заставить ее чувствовать себя лучше, когда я тот, кто причинил ей боль?
— Многие люди в моей жизни называли меня неудачницей, включая моего собственного отца, но ни один из них, казалось, не причинил мне такой боли, как ты. Я доверяла тебе.
Мой желудок скручивается, когда я не могу избавиться от мучающего меня тошнотворного чувства.
— Прости… — Она обрывает меня.
— Последнее, что я хочу сейчас услышать — это то, как ты сожалеешь. Не могу поверить, что я пришла сюда, думая, что тебе нужна моя помощь, только для того, чтобы в конечном итоге быть обвиненной во всем этом. Что за шутка. Виноваты здесь только ты и твой отец. Он за то, что был абсолютным придурком, а ты за то, что пошел по его стопам, набросился на меня вместо того, чтобы взять на себя ответственность. — Я делаю шаг вперед, только для того, чтобы она сделала большой шаг назад.
Моя рука падает обратно на бок.
— Не уходи. — Она качает головой и делает еще один шаг в сторону. — Мы должны быть командой.
— Я не хочу быть в твоей команде. Больше нет. — Удар по лицу мог бы причинить меньше боли, чем то, как она смотрит на меня, будто я ниже ее.
— Я буду лучше.
— Забавно. Это то, что мой отец всегда говорил моей маме, прямо перед тем, как снова причинить ей боль.
Ее последний удар приземляется точно так, как и должен был быть. Я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов, думая, что сказать, но изо всех сил пытаюсь придумать что-нибудь достойное.
Она пользуется моим ошеломленным состоянием и отступает к потайному выходу из парка, даже не взглянув на меня. Я разрываюсь между погоней за ней и возвращением к группе. Оставлять Айрис одну, зная, как она расстроена, кажется бессовестным, но я не могу оставить Якуру в руках моего отца. Не после того, как усердно мы с Айрис работали, чтобы это произошло.
Ты можешь разобраться с Айрис позже, как только все это будет сделано.
Это кажется лучшей идеей, но я изо всех сил стараюсь вернуться ко всем. С каждым шагом от Айрис я чувствую себя так, словно бреду по зыбучим пескам.
Ты не потратил два года своей жизни, работая над этой сделкой, чтобы потерять ее сейчас. Возьми себя в руки.
Я возвращаюсь к группе, не обращая внимания на тяжесть, давящую мне на грудь с каждым шагом от Айрис. Ради моего будущего мне нужно отложить свои эмоции в сторону и пробиться вперед. Это кажется простым в теории, пока миссис Якура спрашивает, где Айрис.
— Она не очень хорошо себя чувствовала.
Глаза отца сверкают, и я не могу смотреть на него, не испытывая желания оттолкнуть его от себя.