Условия и Положения (ЛП)

  
Глава 5
 
ДЕКЛАН
В выходные после нашей помолвки я составлял документы, гарантируя, что Айрис не сможет отказаться от нашей сделки. Я бросаю свежеотпечатанный контракт на деревянный стол. Пастельно-розовые страницы кажутся неуместными на фоне других документов, разбросанных по поверхности.
Айрис смотрит на меня.
— А это что такое?
— Наш брачный контракт.
— А почему он розовый?
Судя по выражению ее лица, можно было подумать, что я прошу ее пожертвовать своей драгоценной коллекцией обуви.
— Кто-то другой оставил его в копировальной машине, и я не знал, как его поменять. — Из нее вырывается смех.
— Не знаю, что бы ты без меня делал.
— Твое раздутое чувство собственного достоинства меня беспокоит.
— Не надо притворяться, что я тебе так не нравлюсь.
— Твоя первая ошибка в том, что ты думаешь, будто я притворяюсь.
Она только усмехается на колкость.
— Говорят, между любовью и ненавистью тонкая грань.
— Недостаточно тонкая, — бормочу я себе под нос. Она снова смеется и хватает розовый контракт. — Инициалы внизу каждой страницы, подпиши как только ты закончишь читать. — Я передаю ей ручку.
— Этот контракт такой же толстый, как Библия. — Она смотрит на стопку страниц с искаженным выражением лица. Я молчу, прислонившись к столу и скрестив руки на груди.
— Это что, проблема? — Ее брови на мгновение сходятся вместе, прежде чем она приходит в себя.
— Нет, но мне придется провести обеденный перерыв, читая его.
— Потрать сколько угодно времени, но этот контракт не покинет наш офис. — Я ни за что не стал бы рисковать, чтобы кто-то мельком увидел наше соглашение.
Она водит пальцем по первой странице.
— Ладно. Но я планирую просмотреть каждую страницу три раза, чтобы убедиться, что ты не замышляешь ничего подозрительного, так что не сердись потому что я съедаю твое драгоценное время наедине. — Ее ответ слетает с губ без малейшего колебания.
И она обвиняет тебя во лжи.
— Избавь меня от этой пьесы за пьесой и продолжай. У меня есть другие дела. — Я сажусь в кресло, и оно стонет под моим весом.
— Если ты наберешь побольше мускулов, эта штука в один прекрасный день расколется пополам.
Мои мышцы напрягаются под костюмом, когда я расстегиваю пиджак спереди.
— Уверен, тебе понравится.
— Только если я засниму это на камеру.
Я игнорирую ее и открываю компьютер. Это займет всего несколько ответов по электронной почте прежде чем Айрис издаст протестующий звук.
— Это что, какая-то дурацкая шутка? — Ее голос срывается.
— Что? — Ее глаза тревожно расширяются.
— Ты собираешься предоставить мне полную опеку над нашим ребенком?
— Это проблема? — спросил я.
— Да! Большая проблема!
— Полагаю, сейчас самое время упомянуть, что контракт не подлежит обсуждению. — Она вызывающе поднимает подбородок.
— Тогда договоримся.
— Нет.
— Тогда я ухожу.
Не отрывая взгляда от экрана компьютера, я отвечаю:
— Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь.
Она встает, бросает контракт на мой стол и хватает сумочку с пола.
— Если ты не можешь быть ответственным отцом, тогда я больше не заинтересована в том, чтобы помогать тебе.
— Ты не можешь говорить это серьёзно.
— Хочешь проверить эту теорию?
Блядь. Правила игры продолжают меняться без моего согласия, и все потому, что Айрис играет нечестно.
Она никогда этого не делала.
— Ты собираешься отказаться от ста миллионов долларов из-за соглашения об опеке?
— Проблема не в деньгах. Твое решение. — Она поворачивается на каблуках ко мне спиной.
Мой контроль ускользает с каждым ее шагом.
— Я дам тебе двести миллионов. — Она продолжает идти к двери, полностью игнорируя меня. Покачивание ее бедер — молчаливая насмешка, чтобы схватить ее. Сделать что-то другое, кроме того, чтобы позволить ей уйти от меня и нашего соглашения. — Триста миллионов. — Ее шаги замедляются, но она не останавливается, пока ее рука не сжимает ручку. Я нажимаю круглую кнопку под столом, и запорный механизм двери щелкает.
 
Она ворчит себе под нос.
— Открой эту чертову дверь.
— Нет, пока ты не сядешь и не подпишешь контракт.
— Нет. — Она дергает ручку, но это напрасные усилия.
В то время как замки в стиле сейфа предназначены для того, чтобы не впускать назойливых людей, они оказываются весьма удобными для того, чтобы держать моего помощника внутри. Я сижу и жду, когда она устанет. В то время как у Айрис может быть сильная воля, моя — железная. И когда на кону так много, она не может сдаться, как бы сильно она ни ненавидела меня за это.
Она прислоняется лбом к двери.
— А как насчет того, чего я хочу?
— Ты лишилась своих прав, как только стала моей невестой.
— Осторожнее, Деклан. Твое женоненавистничество проявляется.
Уголок моей губы приподнимается.
— Здесь у тебя нет рычагов давления.
— Считай, что это мой козырь. — Она отталкивает меня безымянным пальцем.
— Мило — сухо отвечаю я.
— Или ты выслушаешь мои условия, или я позвоню первому репортеру из моего списка и объявлю о нашем разрыве.
— Ты мне угрожаешь? — спросил я.
— Тебе? Никогда. — Она хлопает ресницами. — Я предпочитаю термин «мотивирую». — Ее тип сумасшествия вытягивает мой.
— Ты заноза в моей заднице.
— Нет. Это все та же старая палка, которая снова капризничает.
Подумать только, я плачу ей больше, чем любому помощнику в этом здании за такое лечение.
Потому что вы оба знаете ей цену.
Я равнодушно вздыхаю.
— Давай, перечисляй свои условия.
Ее каблуки волочатся по ковру, прежде чем она опускается на свой обычный стул. Кожа обесцвечена за все годы жестокого обращения с ней.
— Я хочу общей опеки — прими ее или оставь. Ты будешь родителем в течение пятидесяти процентов времени, независимо от того, хочешь ты этого или нет.
— Если это твоя попытка использовать нашего ребенка, чтобы вытянуть из меня больше, то она не сработает. — Ее ноздри раздуваются.
— Я знаю, что это трудная концепция для понимания, учитывая, как далеко люди идут, чтобы сделать тебя счастливым, но мир не вращается вокруг тебя.
— В следующий раз ты скажешь мне, что Земля не плоская. — Ее нос дергается.
— Ненавижу, когда ты пытаешься шутить.
— Почему?
— Потому что ты мне больше нравишься без индивидуальности. — У нее яркие глаза, которые всегда служат зеркалом прямо в ее сердце.
Ее глупое, кровоточащее сердце.
— Это очень важно для меня. Как будто это действительно важно. — Ее голос падает так низко, что мне приходится наклониться вперед, чтобы расслышать ее следующие слова. — Я не хочу, чтобы какой-нибудь ребенок рос, думая, что родители его не любят.
Мой кулак упирается в бедро. Ты должен был пойти и связать себя с кем-то, у кого было не больше проблем с отцом, чем у тебя.
Ее взгляд отворачивается от меня и устремляется куда-то вдаль, словно воспоминание овладевает ею.
— Я знаю, каково это, когда родители не хотят тебя видеть. Такого чувства я бы не пожелала своему злейшему врагу, не говоря уже о собственном ребенке.
Как будто я могу быть такой же пустой тратой времени, как он. Я достаточно слышал от Кэла об отце Айрис, чтобы понять, что я совсем не похож на него, но то, как она смотрит на меня, угрожает моим идеально продуманным планам. Я никогда не должен был претендовать на звание отца года. На собственном опыте я убедился, что из бизнесменов не получаются хорошие семьянины, как бы они ни притворялись в целях рекламы.
Что самое худшее может случиться, если ты согласишься? Ты наймешь няню, чтобы помочь растить своего ребенка?