Крепость Призраков (СИ)
Игорь замолчал, и паузой воспользовался Эрин, сняв шлем и показав лицо.
– Вы меня знаете… Может, и не любите, но знаете! – сказал он. – И знаете, что я не стану врать. Так вот… Я понимаю, что вам сейчас хочется оказаться подальше отсюда и поближе к благам цивилизации. Однако это лишь несбыточные мечты. Все вы попали, как у вас говорят, «как кур в ощип». И это свершившийся факт. Но каждый из вас сейчас может сам выбрать, с кем будет идти дальше. С комендантом, которого признало Упорядоченное? Или с ополченцами и Михом, который один узел уже просрал, несмотря на все мои предупреждения?..
– И каждый из вас сам решит, будет ли он и дальше оставаться в текущем статусе. Или захочет расти, – кивнул Игорь. – Никого насильно удерживать в рабах, сервах или крепостных мы не собираемся.
– У вас рабства нет? – удивилась одна из женщин.
– Рабство ввели не мы, а Упорядоченное! – строго напомнил Эрин. – И у нас здесь есть три раба. Один – мой бывший слуга, Мафил. Многие его видели и знают. Он не хочет менять статус, потому что жадный. А двое других – ваши соотечественники. Один из них хочет остаться рабом, получая больше преимуществ в прокачке. А второй всё-таки подумывает статус изменить.
– Речь идёт о моём помощнике! – оповестил всех здешний врач, Виктор. – И сами понимаете, я не против. В общем, пусть растёт!..
Вообще-то изначально Виктор был немного против. Пришлось с ним по этому поводу пообщаться. И уговорить его, в конце концов, удалось. Знахарь Дмитрий и его жена-травница обещали помогать врачу по мере сил. На самом деле, и раб не отказывал Виктору в дальнейшей помощи. Просто очень хотел новые навыки и новый, более престижный статус.
К тому же, в планах всё ещё оставалась активация обелиска и выход во внешний мир. А там вообще-то можно было найти таких же упёртых и идейных рабов, как Мафил.
– В любом случае, если кто-то решит взять новый статус, то мы его поддержим, – кивнул Игорь. – Нам не нужны рабы, которые не хотят быть рабами, не нужны сервы, которые не хотят быть сервами, не нужны крепостные, которые не хотят быть крепостными. И мы не собираемся прекращать поддержку, когда вы станете «личностями». Нам нужно расти и развиваться. Нам нужно строиться и работать. И нам нужны люди. И взять их мы пока можем только из вашего лагеря!
– Да какой он наш-то?! – буркнул бородатый широкоплечий мужчина, один из лесорубов. – Нас там разве что вздёрнуть могут…
– Информация о том, что там происходит, нам тоже нужна! – подсказал Анатолий. – Расскажете?..
Лесорубы заговорили наперебой, и пришлось экстренно наводить порядок. В результате, последние новости рассказывал тот самый бородатый здоровяк, которого звали Павлом Вишненко, но все давно называли Вишней. Остальные этот рассказ дополняли по мере сил.
– В общем, дела там плохи! – рубанул воздух большой ладонью Вишня. – Мы же, когда с Лёдного ушли, думали, что на другом узле где-нибудь пристроимся. Вот и шли на условленный узел, но по пути нас Мих перехватил с каким-то торчком. Торчок борзый был, очень хотелось ему двинуть…
– Торчок – это «бог» Хан, – предупредил Игорь. – И лучше с мордобоем к нему не лезть.
– Оу… Понял! Не полезу, – сразу поправился Вишня. – Короче, они нас всех сюда и послали. Сказали, что здесь должен быть какой-то первоначальный лагерь, то-сё… В общем, не было тут лагеря. Всё приходится с нуля делать. Инструментов не хватает, а еды мало. Сначала били дичь в лесу, но зверь ушёл. Зачистили два каких-то соседних сектора, а потом сунулись дальше, и наших там разорвали в клочья… Короче, выживают все как могут. Ополченцы тянут одеяло на себя. Жрут от пуза, а остальным не додают.
– Уроды… – одна из женщин не выдержала и влезла в разговор. – Какое недодают, Вишня?! Да они нас всех прижали! Мой муж возмущаться начал, а его повесили…
Она сорвалась в слёзы, а её подруга и Лена принялись утешать несчастную.
– Да, они там зверствуют… И ещё казнят так, знаете… Сами ополченцы ничего не делают, а всё сваливают на обычных жителей. Сервов, крепостных под это дело подпрягают, чтобы, значит, палачами были и штрафы на себя брали. Обещают золотые горы, но дураков, кто им верит, осталось мало. Палачей даже кормить получше не пытаются!..
– А зачем они вообще соглашаются? – удивился Игорь.
– Да кто их знает? – сквозь зубы процедил Вишня. – Пусть хоть сдохнут от голода… Не жалко!
– А почему рабов не используют? Они же отказать не могут, – наивно спросил молодой серв, уже пообвыкшийся на вершине.
– Потому что рабу, ядрён батон, надо приказывать! – огрызнулся Вишня. – А раз приказал, то и вина на тебе!..
– Не отвечают рабы ни за что! – подтвердил другой лесоруб. – Проверено… Один из бывших бюрократов Лёдного теперь под штрафом сидит. Чуть от слабости с ветки не свалился в прошлую ночь…
– Оружие только у ополченцев? – деловито уточнил Эрин.
– Как всегда, – вздохнув, подтвердил Вишня. – Сказали, что в первые дни какая-то группа предателей с оружием ушла…
– Это они про нас! – недовольно заметил Анатолий. – Только оружие мы с собой толком и не взяли. Разве что господин комендант и нюхач набрали, когда в лагерь ходили…
– Не, мы не брали! – покачал головой Игорь, жестоко жалея о прошлых ошибках. – Знали бы, как повернётся, то подчистую бы всё утащили, до последней вилки.
– Да толку-то?.. – хмуро спросил Вишня. – Цапок у нас оружие ещё на Туманных Дорогах отобрал. Из-за этого порождение Хаоса нашего товарища порвало… Оружие у ополченцев, и точка. А отдавать они его не собираются… Они же теперь ещё решили, что на ваши земли ходить не будут, чтобы за каждого их убитого ваши штраф получали. Сидят безвылазно на своих секторах…
– Не их это сектора!.. – Игорь качнул головой. – Но пусть сидят… Тем больше удивятся в будущем. Скажи-ка, Вишня… Если мы предложим людям к нам уходить, они пойдут?
– А как они пойдут-то, комендант? – удивился Вишня. – Мы смогли уйти, потому что топоры были. А теперь, думаю, никому и топоров не дадут. Из лагеря без охраны людей не выпускают. А бежать… Тяжело бежать. Пока с деревьев спустишься, тебя десять раз успеют пристрелить.
– А если появится способ уйти? – спросил Игорь. – Многие бы согласились?
– Ну… Сервы и крепостные ушли бы, не раздумывая. Они сейчас, считай, без никакого служения, так что вы им, комендант, лучший сюзерен. Рабы, само собой, пойдут с хозяевами: им деваться некуда. А вот с фермерами и бывшими горожанами… С ними вопрос. Бюрократы не пойдут. Их хорошо кормят, а работать почти не заставляют. Они всё надеются, что Мих придёт и снова администрацию сделает. Другие… Да кто как, если честно! Думаю, что немало людей наберётся. Только я не представляю, как вы их всех прикроете… Разве что своих каменных презервативов пошлёте…
– А почему презервативы? – шёпотом осведомился Эрин у Александра, но тот тоже растерянно хлопал глазами.
– Они же «изделия»! – пояснил Игорь. – А у нас в стране «резиновым изделием № 2» раньше презервативы называли.
– А почему номер два? – не отставал любопытный нюхач.
– Я слышал, что первым был противогаз, вторым презерватив, а третьим – ластик! – крикнул кто-то из собравшихся.
Игорь улыбнулся и кивнул. Он тоже слышал что-то подобное, хотя и сомневался в правдивости этой версии*.
– Мы придумаем, как всё провернуть! – возвращаясь к теме, сказал он. – И, конечно, нам понадобятся ваши консультации. Ну и, само собой, я предлагаю вам остаться здесь. И поступить ко мне на службу. С решением торопить не буду. А пока можете походить, осмотреться и всё для себя решить.
На этом, собственно, разговор и закончился. И, надо сказать, лишь четверо человек не сразу решились идти на службу к коменданту. Правда, вечером они снова подошли, всё-таки приняв решение остаться здесь. А остальные, включая Вишню, остались, и вовсе не задумываясь.
Возвращаться им всё равно было некуда. Даже те, кто оставил в лагере жену или других родственников, вернуться назад не решались. Может, они лично никого и не убили, но разве ополченцы будут разбираться, кто там топором попал по их людям? Повесят – и успокоятся.