Спасти СССР 3 (СИ)

Стук-стук, стук-стук
Стук-стук, стук-стук…
Встречать меня приехал Чеслав Кищак, министр внутренних дел и будущий премьер-министр. Ярузельский, сейчас занимающий пост премьер-министра страны не приехал, что было выражением серьезного недовольства чем-то.
Дождь усиливается, переходит в настоящий ливень. Я спускаюсь по трапу, Кищак тоже под зонтом идет навстречу мне. Брюки у него мокрые почти до колен…
— Сворачивайтесь, пожалейте людей! — говорю я — давайте по машинам!
Подкатывают лимузины, промокшие до нитки, музыканты и военные бегут к зданию аэропорта…
Дождь нарушил планы и террористов, которые собирались убить секретаря Горбачева и генерала Ярузельского (они предполагали, что в аэропорт поедет именно Ярузельский)…
Терроризм в Польше был всегда, основатель современной Польши, маршал Пилсудский, он же «комендант», «дед» был террористом. В налете на поезд в Безданах участвовали Пилсудский и трое будущих польских премьер-министров Томаш Арцишевский, Валерий Славек и Александр Прыстор. Будущий президент Польши Игнатий Мосницкий — готовил себя к карьере террориста-смертника, он готовился подорваться вместе с варшавским генерал-губернатором Иосифом Гурко. Террорист убил президента Нарутовича…
О польском терроре знали и фашисты и сталинские «ястребки» — сопротивление в польской провинции продолжалось до пятидесятых.
Сейчас террор притих — потому что сопротивление стало в основном политическим и профсоюзным, поляки опасались убивать поляков. Да и предыдущие годы — семидесятые — в Польше были годами безудержного роста благосостояния, не в последнюю очередь основанного на том что Польшу как и другие страны соцлагеря обошел стороной нефтяной шок и западный кризис семидесятых. Но переворот Ярузельского обострил ситуацию до предела. Загнанная в тупик польская власть начала ввозить гастарбайтеров из Вьетнама и стран Африки, что вызвало всплеск ксенофобии и шовинизма [32].
К тому же переворот Ярузельского до предела обострил отношения между армией и всеми остальными силовыми ведомствами страны…
Где нашли террористов?
После того как израильские войска ворвались в Бейрут, а Саддам Хусейн начал получать американскую помощь в борьбе с Ираном — в Польшу переселился один из самых страшных террористов того времени — Абу Нидаль. Это произошло в восемьдесят третьем. Он и члены его группы не просто получили вид на жительство в Польше — они наладили схемы финансирования терроризма через Польшу. Некий господин Наджмеддин держал экспортно-импортные компании, в Польше он размещал заказы на пошив одежды. Отшитая одежда отправлялась на Ближний Восток и там продавалась через магазины, которые были и точками финансирования и явками радикального палестинского сопротивления, причем из той же кормушки кормился и Ясир Арафат. Связь с польской разведкой держали через некоего Анджея Марчевку, который регулярно получал деньги в долларах США для передачи наверх [33]…
Абу Нидаль, который говорил «я убиваю, следовательно, я существую» был не в восторге от просьбы оказать содействие. Но ему показали запрос за подписью Джона К. Уайтхэда, заместителя Госсекретаря США, в котором выражается требование выдворить из страны Абу Нидаля под угрозой прекращения всех видов помощи…
Машину «Жук» они угнали вчера, ночью в гараже начинили ее тремястами килограммами азотных удобрений в бочках, залитых дизельным топливом. Для опытных, много повидавших террористов не составляло никакого труда раздобыть детонаторы и связать взрывную сеть. Так же они раздобыли и милицейскую форму. Двое из тех, кто был в машине — прекрасно говорили по-польски, у одного была польская любовница — студентка, у другого — аж жена. А что? Экзотический для здешних мест араб, но говорящий по-польски, брутальный, постоянно ездящий за границу и привозящий подарки, катающийся по Варшаве на иномарке — мечта любой молодой пани. А то, что он на Западе числится в списках чрезвычайной опасности как установленный террорист и у него за спиной не один десяток взрывов, похищений, угонов самолетов и убийств — ну так что с того? Это же там…
 
Террористы смотрели на заливаемую дождем Варшаву. Про сжигаемую безжалостным ближневосточным солнцем и бомбами евреев Палестину они не думали…
— Холодно тут — сказал один из них
— На тебе же куртка — курткой они называли милицейскую шинель
Террорист повел плечами
— Все равно холодно.
Они смотрели в ветровое стекло и ждали — точку, где надо оставить машину им должны были назвать в последний момент, потому что где поедет кортеж — было пока неизвестно…
— Как ты думаешь, мы правильно поступаем? — спросил террорист, которому было холодно
— К чему ты это спрашиваешь?
— Я учился в Крыму. Убивать русских — не то же самое, что жидов
— Они такие же империалисты как американцы. Стали такими.
— Не такие, брат. От них мы видели только добро. Стоит ли кусать руку, которая нас кормит, не будем ли мы неблагодарными псами?
— Приказ есть приказ, его надо исполнять.
Рядом, на заливаемой дождем улице остановился польский ФИАТ. Пассажир Жука приготовил Скорпион. Прикрываясь помимо черного плаща еще и папкой, которую он держал над головой, к Жуку подбежал пассажир ФИАТа. Водитель приоткрыл дверь, поморщился от хлынувшей воды
— Отбой!
— Что, рафик?
— Отбой! Отбой, возвращайтесь! Все поняли?
— Да, товарищ.
Пассажир побежал к ФИАТу. Водитель с облегчением выдохнул
— Ну, вот наш спор и разрешился, брат. По воле Аллаха.
Пассажир подумал — ни хрена не разрешилось…
  
25-26 августа 1985 года
 
Варшава, Польша
Дождь был такой, что погоду объявили нелетной (мы чудом там сели) и вся программа была скомкана. Нас поселили в гостевом доме ЦК ПОРП, дело было под вечер, и решили все мероприятия сдвинуть на сутки. Гостевой дом находился на самой окраине Варшавы и представлял собой старую виллу российского еще периода, чудом уцелевшую в мировой войне. Поместились всей делегацией мы с трудом, кого-то даже в гостиницу повезли.
Дождь умиротворял. Наверху было что-то вроде балкончика, я открыл окно, чтобы свежий воздух был (выходить, не выходил по настоянию охраны) и думал, что делать.
Отпустить нельзя — разрушится весь Варшавский договор, а Польша станет форпостом США в Центральной Европе. Да и, кроме того — что значит «отпустить»? Тут тоже есть коммунисты.
Кормить — обходится слишком дорого и не в коня корм.
Дружить? Они нас ненавидят.
Еще Раиса Максимовна непонятно с чего на меня взъелась. Она что — не понимает, сколько работы?
Не понимает…
Тут никто не понимает, что ждет нас впереди и как трудно — переломить инерцию системы и вывести советский корабль если не на правильный, то хотя бы не на гибельный путь. Путь — прекратить или по крайней мере значительно сократить в размерах Холодную войну, сократить расходы на тяжелую промышленность и главное — на ВПК, перебросить высвободившиеся средства на группу Б, наладить поток иностранных инвестиций, создать нормальную банковскую и налоговую системы, реформировать бюрократический аппарат. Каждая задача — считай на поколение, и даже при моем послезнании она проще не становится. Ну, знаешь ты что будет, и дальше что? Знать — мало, надо не только знания применить, но и донести до других, вовлечь, преодолеть ту стену отчуждения и цинизма которая существует, и которая выражается в одной фразе «мы делаем вид что работаем, а они делают вид что платят»…
В сущности — реформы могут разбиться только об это и никакое послезнание не поможет. Если люди ждут кидка от государства и при любой возможности готовы сами кинуть — то ничего не выйдет. Любая реформа требует добросовестного труда ради будущего.
Польша, которая сейчас вокруг меня — это мещанский социализм в полном своем расцвете. Как и вся Восточная Европа. Вся разница между ними и нами, причем принципиальная — они действительно строили ради обычного человека, мешанина, они даже не пытались с мещанством бороться. Мы боролись, но определенно проиграли.