Непреодолимо (ЛП)

Но я не мог. Я должна была извиниться перед своими детьми, съесть с ними мороженого и обнять их — если бы они позволили мне это сделать.
Посидев так некоторое время, терзаясь собственной агонией, я поднялся на ноги и медленно направился вверх по лестнице, моя голова раскалывалась, нервы были расшатаны, а сердце разбито на миллион маленьких кусочков.
  
Глава 29
 
Франни
 
В субботу утром я проскользнула в кафетерий средней школы, где проходил показ мод, надеясь, что не опоздала. Там было много народу, все стулья были заняты, поэтому я стояла у задней стены вместе с другими опоздавшими.
В то утро я работала в пекарне и потеряла счет времени — выпечка на огромной, красивой кухне в Coffee Darling спасала мою душу на этой неделе, особенно после встречи с Маком в четверг и пятницу. Это было даже труднее, чем я ожидала. У меня еще больше разрывалось сердце от мысли, что я больше не буду часто видеться с девочками, но я понимала, почему он хочет найти новую няню. И я из кожи вон лезла, чтобы навестить их, когда знала, что его там не будет. Я не хотела, чтобы они думали, что я больше не забочусь о них только потому, что теперь я не их няня.
Показ мод был в самом разгаре, матери и дочери шли по подиуму рука об руку в одинаковых нарядах, которые они создали сами. Темой показа было "Исцеление голода сердцами", и все вырученные деньги должны были пойти в организацию, борющуюся с голодом. Ведущий представлял каждую модель, и я наблюдала, как восемь пар "мам и дочек" гордо шагали до конца подиума и обратно, с сердцами на рубашках и улыбками на лицах. Я надеялась, что не пропустила Милли и Мака. Оглядев толпу, я заметила Фелисити и Уинни, сидящих вместе в первом ряду.
— Наш финальный дуэт немного отличается от других, — сказал видущий, и я тут же снова сосредоточилась на подиуме. — Это пара отец-дочь, Милли Макалистер и ее отец Деклан!
Толпа зааплодировала, Мак и Милли появились, рука об руку. Мое дыхание на мгновение остановилось. Милли сияла, просто сияла в белой футболке, покрытой розовыми и красными блестящими сердечками, которые она сделала. Сначала Мак выглядел довольно жалко, но когда они дошли до конца подиума, который пересекал кафетерий, Милли подняла на него глаза, и он встретил ее взгляд. Видя, как она счастлива и горда, он, должно быть, воспрянул духом, потому что он улыбнулся ей в ответ и, казалось, стал идти немного лучше, выпятив свою покрытую блестками грудь. Когда они дошли до конца подиума, Мак взял Милли под руку, как будто они были на танцполе, поклонился ей и поцеловал в щеку. Толпа сошла с ума.
Мое сердце колотилось так сильно, что я едва слышала музыку, из глаз текли слезы, но я не могла удержаться от смеха. Это был поступок, который мой отец сделал бы для одной из своих дочек — мой милый, ворчливый и нежный отец, который в то утро зашел в пекарню выпить кофе, чтобы увидеть меня, потому что ему не хватало встречи со мной в гостинице.
Я наполнила его чашку, познакомила его с Натали и ее мужем и показала ему все вокруг.
— Я горжусь тобой, орешек, — сказал он, обнимая меня. От этого прозвища у меня запершило в горле.
— Спасибо, папочка.
— Ты счастлива?
Я кивнула, мои глаза наполнились слезами. Смутившись, я вытерла слезы. — Да.
И это было в основном правдой — я была счастлива из за своего решения уйти из гостиницы, объединиться с Натали и работать в пекарне, но у меня болело сердце из-за Мака. Он оставил в моем сердце дыру, которую нельзя было заполнить ничем другим.
Глядя на него сейчас, я подавила рыдания, даже когда захлопала вместе со всеми, когда ведущий сказал: — Милли убедила комитет переименовать показ мод в следующем году, чтобы он охватывал больше людей. Мы надеемся, что в будущем к нам присоединится больше отцов и сыновей для семейного показа мод "Исцеляя голод сердцами". Показ завершился тем, что все модели вышли на сцену и сделали последний поклон, и на мгновение мой взгляд привлек Мака.
 
Мой желудок перевернулся. Мой пульс нервно заколотился. Мы стояли, не сводя глаз друг с друга, целых десять секунд, ни один из нас не улыбался, и на мгновение мне показалось, что, возможно на этой неделе, он был так же несчастен, как и я, и сожалеет о том, что порвал отношения.
Но потом он отвернулся, и мое сердце упало.
Я решила не дожидаться Милли. Видеть Мака было слишком больно. Я не доверяла себе, не была уверена, что смогу подойти к нему без слез. Вместо этого я выскользнула из кафетерия и поспешила через парковку к своей машине, я отправила Милли сообщение.
Милли, ты выглядела потрясающе! Я так горжусь тобой и надеюсь, что тебе было очень весело! Извини, что не смогла остаться поболтать, я работаю в новой пекарне и должна вернуться. Мы скоро увидимся, обещаю!
Слезы бежали по моим щекам, я бросила телефон в сумку и поехала обратно на работу, размышляя о том, сколько времени нужно, чтобы разлюбить человека.
Я не была уверена, что мое сердце выдержит это.
  
Глава 30
 
Мак
 
— Фрэнни приходила! воскликнула Милли с заднего сиденья машины. — Она была там!
— Я не видела ее, — заныла Фелисити. — Откуда ты знаешь?
— Она прислала мне сообщение.
Милли прочитала сообщение вслух. — Папа, она на работе. Мы можем пойти к ней в кафе?
— Не сегодня.
Все трое застонали в грандиозной симфонической манере, и за этим последовало еще больше нытья. — Ну, папа. Пожалуйста?
— Почему нет?
— Ты никогда ни на что не соглашаешься.
— На этой неделе с тобой не весело,
— Что еще нам делать сегодня?
— Наконец-то у меня нет балета в субботу, и мы просто пойдем домой?
Вместо ответа я включил радио и прибавил громкость.
Дома три девочки одарили меня грустными лицами и злыми взглядами, после чего поплелись наверх в свои спальни. Я остался на кухне и попытался составить список продуктов, но когда увидел на блокноте номер телефона Фрэнни, написанный ее почерком, я замер. Уставился на него. Вспомнил тот вечер, когда она записала его для меня, как мне было весело с ней. Она сделала дерьмовый день удивительным. Она могла бы сделать все мои дни удивительными, если бы я позволил ей… но я не мог. Посмотрите, я уже все испортил! Мои дети злились на меня. Фрэнни не могла даже смотреть на меня. Возможно, у меня больше никогда в жизни не будет такого хорошего секса. И это послужит мне уроком.
Я был морским пехотинцем Соединенных Штатов, черт возьми. Я должен был быть сильнее. С самого начала я должен был устоять перед ней. Я должен был знать, что такая женщина, как она, никогда не будет моей.
— Папа.
Я обернулся и увидел всех трех своих дочерей, выстроившихся по росту, со скрещенными на грудине руками и вызовом в глазах. — Что еще?
Милли выступила вперед. — Мы созываем семейное собрание.
— Серьезно?
— Да. Прямо сейчас. В гостиной.
— А это не может подождать? Мне нужно составить список продуктов.
У меня было чувство, что я не хочу слушать то, что они скажут.
— Нет. Не может. Мы решили.
— Что решили?
— Что ты ведешь себя как идиот и тебе нужны жесткие слова.
Я моргнул. — Ну, черт.
— В гостиную, пожалуйста. Она указала пальцем в направлении гостиной, и у меня не было выбора, кроме как выполнить приказ.
Они проследовали за мной до дивана. — Сядь там, — приказала Фелисити.
Я сел и откинулась назад, широко расставив колени и скрестив руки, нахмурившись, как рассерженный подросток, которому собираются читать лекцию.
Они смотрели на меня с одинаковыми сердитыми выражениями лица и упрямо сжатыми челюстями. — Нам нужно кое-что сказать, — начала Милли.
— Я знаю. Я махнул рукой в ее сторону. — Приступайте к делу.
— Это касается Фрэнни, — сказала Уинни.
Я дернул подбородком. — Я не хочу говорить о Фрэнни.
— Ну, тебе придется! крикнула Милли, звуча так похоже на меня, что стало немного жутко (хотя я бы, наверное, использовала слово "блядь" где-нибудь в предложении). — Или ты хотя бы послушаешь, потому что мы больше не можем это терпеть.