Охотник на творцов (СИ)

Вздёрнутый нос чуть подёргивается, а округлое лицо так и сияет, словно маленькое солнышко. Это так мило с учётом того, что девушка почти на полголовы ниже меня. Так и хочется улыбнуться. Так и хочется поцеловать.
— Разумеется, душа моя, — тем не менее серьёзно киваю я. — Ты же видела на сайте количество просмотров. Про комментарии я вообще молчу! Меня удивляет, почему ты не отправила свою книгу в издательство! Или боишься, украдут?
— Не свою, а нашу, — строго поправила девушка. — Ты идейный вклад внёс не меньше меня. Занимался вычиткой. Редакцией. Эта наша общая работа.
— Ладно, не спорю, — не удержавшись, я чмокнул подругу в щечку, от чего негодование сразу уже угасло, а я уточнил: — Может, по мороженому и сядем у фонтана?
— Давай, — радостно кивнула прелестница, и мы свернули с мостовой, где гуляли. А голос продолжал радостно звенеть: — А про издательство… я думала об этом. Что украдут, не боюсь — у них таких авторов, как я, по десятку за день. Смысла нет воровать. Но наша история не особо оригинальная. Про джиннов, обезьяньи лапы и прочих исполнителей желаний давно пишут. Зачем такое издательству?
— Все сюжеты заезжены до дыр, — с горячностью возмутился я, передавая девушке рожок с её любимым шоколадным мороженым. — За тысячелетия истории человечества придумали уже всё, что могли и не могли, причём по несколько раз. Талант писателя в том, чтобы старая как мир история нашла отклик в сердцах, сыграв новыми гранями забытых чувств! А у тебя это получается!
— Но ты же сам видел комментарии к выложенной книге, она не всем понравилась!
— Так она и не должна всем нравиться! Все люди разные, порой диаметрально, а значит, всегда найдутся недовольные. Обращай внимание на большинство… — я прервался, понимая, что сморозил глупость и поспешил исправиться: — Лучше обращай внимание только на профессионалов. Они даже если критикуют, то хотя бы обосновано!
— Может, ты и прав… — задумчиво протянула девушка, и мы присели на прохладный, чуть влажный мраморный бортик фонтана.
Отсюда открывался хороший вид на наш университет. Многоэтажное строение главного корпуса с цветным фасадом, колоннами, лепниной в виде девяти древнегреческих муз и с остроконечным шпилем. Всё это в окружении множества зданий-спутников корпусов, выглядящих словно гвардия на страже монарха. И так на целый квартал.
— Хотя всё же рано мне в издательство. Опыта маловато, вот подучусь…
— Женщина, не неси столь наглую ересь! — чуть ли не возопил я, и девушка, не удержавшись, хихикнула. — Научиться и подготовиться ко всему в принципе нельзя. Действуй! Успех — это не только талант и навык! Это, в первую очередь, упорство! И, конечно же, удача. Но удача любит смелых, рисковых. Так что повторюсь: действуй!
Я сгрёб подругу в охапку и поцеловал. С серыми шоколадными губами от мороженного — это так сладко, что поцелуй не хотелось разрывать никогда. Девушка тоже была не против, потому мы так и наслаждались друг другом. Пока в порыве чувств нас не повело, и мы самым дурацким образом не плюхнулись в воды фонтана!
— Дурак, — отфыркиваясь, вынырнула моя спутница и, задорно смеясь, отвесила мне смачный щелбан.
Я даже спорить не стал. Просто поднялся. Протянул руку своей леди. И одним движением помог подняться. А потом и вовсе закинул эту пигалицу на руки и понёс по улице. А на душе тепло и спокойно. Я знал, что сумею её защитить от всего, и её тепло согреет меня всегда, как согревает сейчас через лёгкий ситец платьица, просвечивающего от влаги. Но это, пожалуй, история не для данного момента.
— Знаешь, душа моя, а давай закажем тираж нашей книги в типографии? — неожиданно предложил я. — Небольшой. Для себя и друзей. Обложку нам тоже нарисуют. Я даже пару групп в сети знаю, где за умеренные деньги за это возьмутся!
— Ни за что! — искренне возмутилась девушка, не спеша покидать мои объятья. — Я согласилась с сетевым изданием, так как это возможность показать свою историю людям, а не оставлять её пылиться в столе! Но издание на бумаге — это признание тебя, как писателя. Того, что ты чего-то добился. Это может дать только издательство.
 
— Странная ты, — хмыкнул я. — За то тебя и люблю.
— Ты ничего не докажешь! — зловеще улыбнулась девушка. С чуть потёкшей косметикой выглядело жутковато. Но мило. И, не удержавшись, я снова чмокнул прекраснейшую из дам на сей раз в нос. Она фыркнула и пафосно выдала: — Ты ещё не видел мои планы по захвату мира!
— Мой генерал, только прикажите, и всё будет выполнено! — поддержал я её.
— Знаешь, чего я действительно хочу? О чём мечтаю? — тише, почти шепотом спросила девушка.
— Я весь внимание, — я уловил, что девушка говорит серьёзно, но шутовскую маску снимать не собирался: — Сегодня я ваш личный джинн и выполню любое ваше желание!
— Обалдуй ты, а не джинн, — подруга передернула плечиками. — Вот бы в реальности стать героиней какой-нибудь захватывающей истории! Так, чтобы за меня переживали тысячи, даже десятки тысяч людей! Чтобы я оказалась им нужна! — и лукаво улыбнувшись, добавила, как в нашей истории, когда обращались к джинну: — Будьте так добры.
— Да будет так! — ответил я словами того же джинна, но помимо воли.
Дальше всё происходило стремительно. Девушка чуть заметно вздрогнула. Посмотрела на меня удивлённо. А я почувствовал, как её тело стало легче. И не только легче, но и прозрачнее!
Я попытался что-то сказать, но лишь поперхнулся словами. Девушка с полными ужаса глазами попыталась обхватить меня руками, но те лишь прошли сквозь мою шею.
Тепло её тела на моих ладонях стало угасать. А я уже почти не чувствовал веса. И любимые серые глаза стали почти прозрачными.
Она выскользнула у меня из рук, словно призрак, и стала опускаться на землю. Я рухнул на колени. Разбив их в кровь, но не замечая, лишь пытаясь поймать тень своей девушки.
— Маша! — закричал я во весь голос. — Живи, душа моя! Будь так добра!
Сквозь мутные от слёз глаза я увидел тень. Мягкое прикосновение к руке… или может к душе? И я…
***
— Ты… — протянул я.
— Я, — оскалился по-доброму Брут. И в пару прыжков оказался рядом со мной, а затем робко потёрся о руку. — Я старался. Честно. И теперь барьер для памяти снят. Твоё прошлое вернётся за пару часов.
И это было так. Я уже чувствовал, как фрагменты забытой жизни всплывают в сознании, прорезая его словно битое стекло, и словно кусочки паззла занимают свои места, куда впихнули фрагменты из другого набора. Но прежде:
— Оборотень, освободи Надю. Немедленно! — голос я не повышал. Даже не повернулся.
— А не пошёл бы ты… — попыталась возмутиться девушка с рыком. Она ещё не забыла наш последний бой.
— Не пойду. Она со мной. Она мне нужна… да и ты присоединяйся к обсуждению. А ты, ГГ, будь добр присмотри за настоятелем, он нам ещё пригодится, — я больше не боялся своих персонажей. Я знал, они подвластны моему слову. Всё благодаря тому, что теперь я видел кому из героев досталась какая грань моей души и почему. Я видел себя в них. И они подчинились.
Надя рывком выбралась из-под ослабевшего колена и подскочила, а из земли начали пробиваться ростки. Оборотень, даже не взглянув на неё, гордо вздёрнула нос и заняла место за столом. Надя удивлённо смотрелась, но, поймав мой спокойный взгляд и доброжелательный кивок на свободное место, тоже села.
Но действовать я ещё не мог. Память возвращалась медленно и оставалась словно решето. Отсутствовали те моменты, которые интересовали меня в первую очередь, и, дабы простимулировать память, я начал сыпать вопросами:
— Брут, я, как соавтор “Судьи Желаний”, должен обладать способностью исполнять желания, предвидеть будущее и иллюзиями. И я ими обладал, если создал этот план. Но где они сейчас? Или твои иллюзии…
— Верно, — закивал Брут и робко улыбнулся. — Чтобы всё спрятать, ты запечатал во мне эти способности, а также Веру Максима в тебя. И вообще всю Веру в вашу с Марией историю.
— Логично, — я лишь кивнул и погладил Брута. Он не сделал ничего, чего бы не сделал я. — Но почему?..