Антисваха против василиска (СИ)
Природа в этом мире не имела заметных отличий от земной. Возможно, ботаники и зоологи решили бы иначе, но бывшая учительница физики и математики не была специалистом по флоре и фауне. География мира оставалась пока тайной за семью печатями, а вот с его политическим устройством ситуация прояснялась.
Общество было строго разделено на две несмешивающиеся касты: магов и людей, или, по-иному: знать и простолюдинов. Да, в этом мире слова «не маг» и «простолюдин» являлись синонимами, а власть принадлежала только одарённым. Каста магов делилась на высшую, богатую знать и обедневшие магические рода. В свою очередь прослойка «не магов» состояла из крестьян, рабочих и всяческих добившихся успеха предпринимателей: купцов, хозяев лавок, мануфактур и мастерских, банкиров. Последние имели в собственности земли, дома, предприятия, занимались производством и сбытом разных товаров, но всегда стремились обзавестись «крышей», как говорили в России в 90-е годы. Такой «крышей» выступали маги, оказывавшие торговцам покровительство и защиту от других представителей знати, тоже желавших бы поживиться с прибылей предпринимателей-простолюдинов. Само собой, крыша стоила дорого, плюсом к ней добавлялись налоги в королевскую казну, но в общем и целом экономика страны как-то держалась на плаву.
«Не как-то, а за счёт крайне выгодного рабского труда крестьян и рабочих», — понимала Аня. Когда не надо много платить рабочей силе, можно позволить себе и «крышу» и налоги, от мира к миру ничего не меняется.
Поездки выявили прореху в Анином образовании: местную письменность, в отличие от устной речи, она не понимала. Когда этот факт обнаружили Унир с Краском, они дружно скривились и сказали:
— Ты соврала, что из среднего класса: грамоте не обучаются только рабоче-крестьянские низы. Не выучилась при жизни — придётся учиться после смерти. И не вздумай лениться — у нас не забалуешь, ты ведь это уже поняла, «мудрая» тётенька…
Сцепив звериные клыки, Аня думала про себя:
«Жаль, революционеров у вас нет! Образование доступно лишь избранным — с этого начинаются все виды рабства. Вам не придётся сетовать на мою лень: я прекрасно понимаю, насколько беспомощен необразованный человек, да ещё и в совершенно незнакомом мире».
Спустя неделю Унир изумлённо говорил Краску:
— Очень необычный у нас метаморф! Она выучилась читать за несколько дней, сейчас даже пишет вполне разборчиво. Странно видеть столь усердную маленькую девочку, которая всё свободное время проводит за книгами и тетрадями. У меня мороз по коже проходит, когда она отрывается от очередной книги и смотрит на меня неподвижным, обещающим возмездие холодным взглядом. Всё-таки душа нашего метаморфа не из низов, не могут простолюдины так быстро обучаться!
— Может, применённое к ней древнее заклинание стимулировало мыслительные процессы?
— А может, пытать её, пока не расскажет о себе всю правду? — усомнившись в гипотезе товарища, предложил Унир.
— На кой нам знать о её прошлом? И не забывай: любое насилие — риск сломать бесповоротно, а тихий покорный идиот не способен выполнять сложные задачи. Метод кнута и пряника эффективнее вечной угрозы: если человек боится слишком долго, он в итоге становится бесстрашным, и тогда никакой управы на него уже не найдёшь, остаётся только добить.
Сны о таинственной пещере становились всё смутнее, приходили всё реже. Быстро набирая вес, Аня обращалась теперь не кошкой, а снежным барсом: её масса дошла до 35 килограмм. Маги регулярно её взвешивали и довольно потирали руки. В человеческом теле Аня имела уже облик 10-летней девочки, но внешность человека она принимала неохотно: ведь для экспериментов к ней приводили детей. Перепуганные, ничего не понимающие, временно ослеплённые и оглушённые магией детишки загонялись в подвал, и Ане требовалось коснуться их и перенять их облик. Воссоздать облик человека по его изображению получалось плохо — внешнее сходство было, но не идеальная копия.
— Ничего страшного: домашнее животное спокойно коснётся кого угодно и не вызовет подозрений, — говорил Краск, а Унир добавлял: — И красивая женщина — тоже.
По ночам, втихаря от своих тюремщиков, Аня проводила собственные опыты перед зеркалом, установленном в подвале магами. Превращалась в мальчиков и девочек, меняла цвет и разрез глаз, длину и цвет волос, придумывала разные типы фигур и лиц и воплощала их на практике. Тренировалась трансформировать какую-то одну часть тела, например, видоизменять человеческие руки в кошачьи лапы или отращивать звериные клыки. При наличии полноценного тела изменить отдельные его части удавалось легче, чем в первоначальном «тумане».
Ещё Аня непрерывно размышляла: раз она перенимает все особенности животных, в которых обращается, то почему бы ей не превратиться в мага и не снять с себя осточертевшие ошейник и цепь? К сожалению, пожелание превратиться в некого абстрактного мага ни к чему не привело, а попытка обратиться Краском или Униром пока была недоступна из-за малого веса. Точного совпадения масс оригинала и копии не требовалось, но чтобы создать внешне идентичный объект расхождение не могло превышать 20 %. Так утверждали результаты всех проведённых экспериментов и элементарная логика: невозможно выглядеть стокилограммовым тяжеловесом, если в тебе всего 30 кило — ты будешь похож на воздушный шарик в форме боксёра.
Когда набранный вес дошёл до отметки 50 килограмм по земной мере, Ане невероятно повезло: во время очередного выезда в город её «хозяева» столкнулись со знакомой молодой магиней. Пока они беседовали об академии магии, в которой обучалась девушка, Аня подступила к стройной разодетой девице, склонила лобастую голову и приветливо потёрлась о её ноги.
— Ой, какая прелестная и редкая зверюшка, — восхитилась магиня, погладив барса по мохнатому загривку.
— И очень умная, — усмехнулся Унир, благосклонно посматривая на Аню.
По возвращении в лабораторию ей было велено принять облик девушки, и Аня легко скопировала внешность магини. Её тюремщики восторженно засвистели, когда на месте большой кошки возникла знакомая красотка в обнажённом виде, и объявили, что продублировалась даже магическая аура, свойственная оригиналу. Следовательно, скоро надо собираться в путь: покорять столицу, двигаться к своей мечте — к богатству, славе и власти. Стоило им уйти, как Аня, закрыв глаза, изо всех пожелала не просто воссоздать внешность магини, а стать ею.
В зеркале отразилась тоненькая брюнетка со стальным взглядом серых глаз. Повелительно взмахнула рукой, призывая магию — и никаких разноцветных нитей в зеркале не увидела. Прислушалась к себе и поняла: гипотеза не оправдалась, магии в ней как не было, так и нет. Плюсом к двум ранее установленным законам следовало добавить закон сохранения магии в природе: если объект изначально не обладал магическими силами, то и при любых метаморфозах не мог стать магом. Увы.
«Ясно, отчего «хозяева» не обеспокоились моим копированием магини — они явно знали этот закон и не сомневались в его непреложности. От магической ауры у меня одна видимость, так что переходим к плану «Б»!
…
Спустя неделю начались сборы и Аню перестали дёргать: тюремщики по одиночке заскакивали к ней четыре-пять раз в день, чтобы покормить, и тут же уходили по делам. Пользуясь тем, что маги чуточку подобрели, уверовав в близкое исполнение своих мечтаний, Аня выпросила у Краска удобную кровать и нарядное платье-кимоно, долго выбирала перед зеркалом подходящий облик и принялась ждать визита Унира, который отчего-то второй день не заходил…
Предвкушая, как отправит метаморфа в королевскую сокровищницу под видом молодого короля, Унир весело насвистывал, открывая дверь подвальной лаборатории, и застыл, чуть не выронив из рук поднос, заставленный тарелками. Осторожно опустил его на стол, не сводя глаз с девушки, сидящей на постели: он никогда не встречал такой красавицы! И то была не магическая иллюзия, сквозь которую любой маг различает настоящую внешность, то была самая натуральная идеальная красота! Фигурка — воплощение самых жарких мужских грёз, глаза в половину лица — влажные, страстные, губы — полные, чувственные и манящие, ярко-алые на аристократически бледном совершенном лице. Словом, Анджелина Джоли, да ещё в утрированном секси-варианте, потрясла иномирного мага до глубины души.