В итоге (СИ)
— Я считаю, обучение на дому ей больше подходит. Прости, Бон А, что так прямо говорю об этом, но я наблюдала за тобой перед отъездом, и ты была немного… асоциальна. Ну, я имею в виду, ни с кем не общалась, была какой-то зажатой, да и оценки твои ухудшились, — подала голос сестричка, спокойно попивая чай. Она определенно порадуется, если я не вернусь в школу.
— Да, я тоже замечала за тобой нечто подобное. Только мне думалось, что это пройдёт со временем, но, видимо, нет. Может, идея Мин Джи не так уж и плоха? — сказала мама.
А я не хочу, чтобы эта девица радовалась.
— Нет, со мной всё в полном порядке. Никаких проблем, и с завтрашнего дня я снова пойду в школу. Всё, что сейчас говорила моя любимая сестра, лишь её предположения и догадки. Мне хочется снова учиться.
***
Что я там вчера говорила? Учиться мне хочется? Ага, как же, стоило только увидеть школу вживую, как сразу озноб пробрал. Судя по тому, что я видела в телефоне и на руке Бон А, тут не просто шутили, а действительно издевались над ней.
Мне на плечо упала чья-то ладонь:
— Чего дрожишь, испугалась? Молчать надо было. — Это оказалась моя милая сестрёнка — Весёлой тебе школьной жизни!
Мин Джи подбежала к какой-то компании и ушла с ними прочь.
У неё сегодня, видимо, день сарказма. Что же между ними произошло? На обычные сестринские ссоры не очень-то похоже. Не складывается. Чего-то здесь не хватает. Я вошла на территорию школы. Ещё не знаю, какие здесь ученики, но здание очень красивое, прямо как в сахарных дорамах.
— Вау! Ли Бон А в школу вернулась! Рад встрече, подружка! Не скучала без меня?
Ко мне подошли два парня, и один из них, громко поприветствовав, положил руку мне на талию.
— Ты кто?
— Хэй, не придуривайся. Неужели не помнишь?
Ох, да простит хозяйка этого тела мою душу грешную, но такая ситуация мне на руку. Потому что если ты не знаешь обстановки, то лучше начинать с самого начала.
— Послушай, если опять будешь по-дружески меня лапать своими грязными ручонками или подкатывать ко мне, то…
— Вы что тут делаете? Хватит к девушке приставать. Привет, Бон А. — В разговор вмешался какой-то парень. Высокий, не красавец и не урод, обычный. Но его манера речи… завораживает.
— Хён, мы не делаем ничего сверхъестественного, просто решили поздороваться со старой знакомой.
— Ну, раз вы уже поздоровались, то идите на уроки, а то опоздаете. Пристававшие ко мне парни поклонились незнакомцу и ушли.
— Бон А, всё хорошо? Они нормальные парни, правда, немного…
— …глупые, — заканчиваю я за своего спасителя.
— Хе-хе, да. Ну, я пошёл, занятия действительно скоро начнутся. Если снова будут лезть — зови. Пока!
Он подмигнул мне и ушёл. Это что, была попытка пофлиртовать со мной? Если так, то она явно провалилась. Но что-то в нём цепляет.
Я зашла в учительскую.
— Мы подробно поговорили обо всём с твоими родителями. Учебный год уже начался, и тебе, наверное, будет трудно влиться в новый коллектив и догнать их в учёбе, ноты девочка умная, и я надеюсь, что ты быстро приспособишься, — сказал мне учитель.
Киваю в знак согласия. Учитель явно преувеличивает. Мои знания заканчиваются на уровне средней школы.
— Тогда пойдём в класс.
Появиться тут не успела, а уже устала. Ну, сама напросилась. Хотела снова учиться — пожалуйста! Мы подошли к классу.
— Все по местам! — крикнул учитель.
Либо я слишком невезучая, либо это судьба. В другом конце класса, положив ногу на ногу, сидел мой старый знакомый по имени Су Мин Хён.
Глава 9. Детские воспоминания Ким Ту Хонг. Хрустальная девочка
Даже после всего, что со мной произошло, я всё равно помню и буду помнить старый район, в котором выросла. И ежедневные скандалы…
— Я зачем тебя послал?! Где выпивка, спрашиваю?! — заплетающимся языком прокричал отец и схватил меня за ворот старой футболки.
— Сказали, что больше не дадут в долг! Пусти меня! — кричу ему в ответ, но мои слова его явно не успокоили. Отец попытался меня ударить, но я укусила его за руку и вырвалась.
— Только сунься, прибью! — кричал он вдогонку мне.
И так каждый раз: напивается, грозится прибить, а протрезвев, кается, обещает, что прекратит, и снова срывается. Ладно, в любом случае нужно чем-то себя занять, потому что до вечера он вряд ли придёт в себя.
Я свернула в какой-то переулок и услышала чьи-то вопли.
Через несколько минут подхожу к большому каменному забору, за которым стоит небольшое старое строение. Думаю, это чей-то дом. Звуки явно доносятся отсюда.
— Ненавижу тебя! Весь в него пошёл! Да тебя никогда ни на какую достойную работу не возьмут! Я залезла на коробки и заглянула через забор. Вопившая женщина била ремнём ребёнка. Мальчик лежал на земле, свернувшись комочком.
— Мама, пожалуйста, не надо! Я не уйду, не уйду! — рыдал мальчик.
Наконец, женщина выдохлась и, перестав бить ребёнка, швырнула в него ремень со словами:
«Хорошенько подумай над своим поведением». Затем она ушла.
Я оглянулась по сторонам, перелезла через забор и подбежала к мальчишке.
— Хэй, ты как? — трясу его за плечо, и он поднимает голову.
— Т-ты что тут д-делаешь? — испуганно выпучил он глаза. — Иди отсюда, пока мама не увидела! Т-тебя т-тоже побьют!
Он все ещё плакал и заикался.
— Нет, не побьют. Вставай, пошли отсюда. — Я аккуратно подняла его, и мы побежали к калитке.
Отбежав подальше от дома мальчика, мы запыхались и сели на ступеньки лестницы.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Су Мин Хён, — тяжело ворочая языком, произнёс мальчик и посмотрел на меня. — А тебя?
— Я Ким Ту Хонг. Будем знакомы. — Мы пожали друг другу руки. — И за что тебя так побили?
— Мама сказала, что я слишком похож на папу, — сказал мальчишка, вытерев кровь со свежих ран на ногах. Когда его мать напоследок кинула в него ремень, бляшка прилетела ему в лицо, и отпечаток орла красовался у него на опухшей щеке, к которой он прикладывал ручку.
Возможно, именно жизнь в бедном районе с психически неуравновешенной матерью привела к тому, что мальчик выглядел слабее своих сверстников. Он казался меньше, чем был на самом деле, потому что всё время носил огромную, уже потрёпанную временем футболку с надписью
«California», висящую на нём мешком. Эту футболку, как сказал сам мальчишка, ему несколько лет назад прислал его папа из-за границы, он очень ценил её, так как это был единственный подарок от отца, которого он давно не видел, потому практически никогда не расставался с подаренной вещью.
У мальчика было худое лицо, разноцветные от синяков коленки, карие глаза и вечно растрёпанные волосы.
После нашей встречи он всё время за мной ходит, словно хвостик. Я понимала, что только со мной он может чувствовать себя в безопасности, но эта его привязанность время от времени очень раздражала.
— Не ходи за мной!
Он отвёл глаза, но я уже поняла, что он опять пропустил мои слова мимо ушей. На нём опять куча ссадин.
— Погоди, что это за синяки у тебя? Снова мать била?! Почему не даёшь отпор?
— Э… это сделала не мама, не мама меня побила.
— Тогда кто это сделал? Что же это такое, ещё старые синяки сойти не успели, как новых уже наставили! Дай посмотрю! — Я начала осматривать его. — Ну вот почему с тобой происходит такое каждый день, а? Так, кто тебя бил, живо рассказывай.
Мин Хён отрицательно замотал головой.
— Что, уже не больно? Опять просто всё стерпишь, да? — На мои слова Мин Хён ещё сильнее замотал головой. — Если нет, то зачем тогда терпишь? Чем больше терпишь, тем сильнее будут бить.
— Н-но меня же в-всё равно не послушает никто…
— Так сделай так, чтобы послушали. Не хотят слушать — побей их. Вот так, видишь? Это просто! — Я вскочила на ноги и замахала кулаками, как боксёр. Мой маленький друг заулыбался. — Только слабаки сидят и ноют! — Я упёрла руки вбока и скорчила серьёзную гримасу.