Незримый клинок. Хребет мира. Море мечей

Шарлотта уже занесла руку, чтобы метнуть кинжал в Басадони, но потом повернула запястье, соблазнившись тем, что спина Артемиса Энтрери, навалившегося на Кадрана, представлялась очень уж легкой мишенью.
Но тут же снова передумала, потому что в комнате появился кто-то третий. Она извернулась, чтобы метнуть оружие в него, но дроу опередил ее. Ей в запястье вонзился кинжал, пригвоздив руку к стене.
Другой попал в стену правее ее головы, еще один – левее. Следующий оцарапал ей грудь, а затем вылетел еще один – казалось, конца им не будет.
Гордеон ударил Энтрери в лицо. Он и этот удар принял.
– Я уже устал от твоей глупости, – сказал Энтрери, уперев руку в грудь противнику и не обращая внимания на сыпавшиеся на него пинки и удары.
Мгновенно, мысленным приказом высвободив всю энергию – стрелы, ударов мечом и руками, пинков и тычков, он всадил руку глубоко в грудь Гордеона, разрывая тому кожу и круша ребра. Из раны вырвался фонтан крови, залив не только все вокруг, но и рот пораженного Гордеона, попытавшегося в ужасе закричать.
В следующее мгновение он был уже мертв.
Энтрери поднялся и увидел, что Шарлотта стоит у стены с поднятыми руками и смотрит на Джарлакса, держащего наготове еще один кинжал. Вслед за главарем наемников в комнату вошли еще несколько дроу, включая Киммуриэля и Рай'ги. Наемный убийца торопливо встал между женщиной и Басадони, обратив внимание на лежащий на полу у самой кровати стилет, выпавший, очевидно, из руки Шарлотты.
– Похоже, что я прибыл вовремя, паша, – сказал Энтрери, поднимая оружие, искоса взглянув на женщину. – Шарлотта, думая, что дворец устоит, решила наконец избавиться от тебя, воспользовавшись суматохой сражения.
Оба они, старик и убийца, смотрели на женщину. Она безучастно стояла, понимая, что отпираться нет смысла, и старалась высвободить рукав, что ей и удалось.
– Она не знала, кто напал, – заметил Джарлакс. Энтрери взглянул на него и слегка кивнул. По его знаку все темные эльфы отступили назад, передавая ему ведущую роль.
– Убить ее? – обратился Энтрери к Басадони.
– Зачем ты спрашиваешь моего разрешения? – недовольно спросил старик. – Ведь именно тебе я должен быть признателен за все это? За то, что ты привел в мой дворец темных эльфов.
– Я сделал все, что мог сделать, чтобы выжить, – ответил Энтрери. – Большинство гильдий остаются, их нейтрализуют, но не уничтожат. Кадран Гордеон мертв – ему я никогда не смог бы доверять, но Лапа жив. Так что все останется по-прежнему: три заместителя и один глава гильдии. – Он взглянул на Джарлакса, потом на Шарлотту. – Конечно, мой друг Джарлакс не откажется от должности заместителя, – добавил он. – И должен сказать, он ее вполне заслужил.
Шарлотта напряглась, готовясь встретить смерть, поскольку вполне могла произвести простейшие математические расчеты.
Вообще-то Энтрери сначала собирался убить ее, но потом он бросил еще один взгляд на Басадони – дряхлого старика, ставшего лишь тенью своей былой славы, перебросил меч в руке и вонзил его в сердце паши.
– Три заместителя, – сказал он ошеломленной Шарлотте. – Лапа, Джарлакс и ты.
– Значит, Энтрери стал главой гильдии, – с кривой улыбочкой произнесла Шарлотта. – Ты сказал, что не смог бы доверять Кадрану Гордеону, и все же понял, что я более благородна, – вкрадчиво промолвила она, делая шаг вперед.
Энтрери молниеносно выхватил меч и приставил его острие к нежной коже ее шеи.
– Доверять тебе я никогда не буду, – осадил он женщину. – Но и нисколько не боюсь тебя. Делай, как тебе велят, и останешься в живых. – Он чуть передвинул острие клинка, сместив его под подбородок Шарлотты, и слегка нажал. – В точности так, как велят, – предостерег он, – иначе я исполосую твое хорошенькое личико.
Потом он обернулся к Джарлаксу.
– Через час в доме все будет спокойно, – заверил его темный эльф. – Потом ты со своими заместителями можешь решить судьбу тех, кого мы захватили, а также, в качестве главы гильдии, сделать обращение, какое считаешь нужным.
Энтрери прежде думал, что в это мгновение испытает большее удовлетворение. Хотя он был рад, что Кадран Гордеон мертв, и рад, что отправил старика Басадони на заслуженный покой.
 
– Как тебе будет угодно, мой паша, – проворковала Шарлотта.
У Энтрери все внутри перевернулось от этого обращения.
  
Глава 17. Изгнание демонов
 
И в самом деле, было что-то неодолимо привлекательное в драке, некое чувство превосходства и ощущение власти. Оттого, что стычки были не смертельны – хотя для многих заканчивались серьезными ранениями, – и оттого, что голос совести приглушался большим количеством выпитого, чувство вины ни в коей мере не сдерживало его кулаки.
Только удовлетворение и власть, ощущение, которое он уже успел позабыть.
Если бы Вульфгар остановился и поразмыслил, то понял бы, что подменяет каждым новым противником того единственного и неотвратимого, с которым он не мог справиться в одиночку и который мучил его все эти годы.
Однако он не тратил времени на раздумья. Он просто смаковал ощущение, когда его тяжелый кулак ударил в грудь буяна, высокого худого мужчину, и тот отлетел назад, споткнулся, переступил несколько раз и в конце концов упал, зацепившись за скамью футах в двадцати от варвара.
Вульфгар не отступил, он схватил упавшего одной рукой за ворот, а второй – за штаны. Рывком поднял его до уровня пояса, а потом закинул за голову.
– Я только что починил это окно, – упавшим голосом предупредил Арумн Гардпек, поняв, что задумал варвар.
– Починишь еще раз, – ответил Вульфгар, бросив на хозяина такой взгляд, что тот счел за лучшее промолчать.
Он только покачал головой и снова принялся протирать стойку, напомнив себе, что Вульфгар, следя за спокойствием в заведении, привлекает сюда посетителей, и немало. Сюда приходили люди, желавшие провести ночь в надежном убежище, были также и те, кому охота было поглазеть на небывалые проявления человеческой силы. Некоторые из них приходили, чтобы помериться силами с могучим варваром, но большинство оказывались простыми зеваками. Никогда еще «Кортик» не знал такого стечения народа, и никогда еще мошна Арумна Гардпека не была набита так туго.
Однако она была бы еще полнее, если бы ему не приходилось постоянно что-то чинить.
– Зря он так, – заметил, обращаясь к Арумну, мужчина у стойки. – Это ж он Росси Дуна так швырнул, солдата.
– Он без формы, – бросил Арумн.
– Понятно, пришел неофициально, – отозвался мужчина. – Хотел поглядеть на этого молодчика, Вульфгара.
– Что ж, поглядел, – хмуро ответил Арумн.
– И он еще придет, будь покоен, – уверенно заявил мужчина. – Только на следующий раз уже с дружками.
Арумн вздохнул и тряхнул головой, не потому, что опасался за Вульфгара, а потому, что предчувствовал, в какую копеечку ему влетит эта стычка, если целый отряд солдат нагрянет сюда, чтобы подраться с варваром.
Половину этой ночи Вульфгар снова провел в комнате Делли, прихватив одну бутылку с собой и взяв еще одну, когда позже вышел на улицу. Он отправился к докам, сел на краю длинного мола и долго наблюдал, как по воде рассыпается все больше бликов по мере того, как солнце медленно вставало у него за спиной.
Когда вечером следующего дня в «Кортик» вошли шестеро мужчин с хмурыми лицами, среди которых был и тот, кого называли Росси Дуном, Лягушачий Джози заметил их первым. Они прошли в дальний конец зала, согнали нескольких посетителей с места, потом сдвинули вместе три скамьи, чтобы можно было сесть плечо к плечу и спинами к стене.
– Полнолуние сегодня, – заметил Джози.
Арумн понял, что это значит. В полнолуние народ становился более диким. А сегодня тут собрался настоящий сброд – отборные бродят и головорезы.
– Тут на улицах слушок прошел, – негромко сообщил Джози.
– О луне?
– Да не о луне, – поморщился Джози. – О Вульфгаре и этом парне, Росси. Все говорят, что будет свара.