Наследница поневоле (СИ)

— Спасибо. — тихо откликнулась я, понимая, насколько ценно сейчас услышать слова в свою поддержку от человека, с которым мы не особо то и дружны.
В холле на миг повисает молчание. Думаю, просто никто из нас не представлял как следует действовать дальше.
— Если Вайндберга нет… — несмело подала голос я. — То нет и свидетелей завещания. И нелепого договора…
Обвела всех тяжелым взглядом, четко давая понять свою позицию. На лице Ярослава в этот момент мелькнула неясная тень. Будто на затянувшемся тучами небе на миг пробился солнечный луч.
— Полина права. — тут же отозвался мужчина. — Вайндберг не мог разглашать условия завещания, потому что тоже подписывал договор. Сейчас мы можем сказать, что завещания не было вовсе. А все наследство будет поделено поровну между нашей семьей и Полиной. От своей доли я могу отказаться сразу в пользу младшей сестры.
— Как удобно! — яростно усмехнулся красавчик. — Наш брак был последней волей Гроздицкого. Предлагаешь на это просто закрыть глаза?
— О чем ты? — с упреком перебиваю Андрея. — Ведь сегодня вечером ты сам открытым текстом признался, что если не будет колье — брак не имеет смысла! Ты хочешь пойти на принцип!? Без договора я за тебя замуж не выйду!
— И как объяснишь это дедушке? — тут же цедит красавчик, ударяя меня хлестким словом по самым больным местам.
Но я не успеваю ответить, потому что Раиса Альбертовна, явно уставшая от бессмысленных препирательств, осекает нас обоих:
— Мы обсудим все завтра. — строго произносит она тоном, не терпящим возражений. — На свежую голову. И решим, что будем делать дальше. Сейчас мы все устали, и ни к чему не придем. Все в свои спальни! — она окатила нас троих сердитым взглядом. — Сейчас же! — от гневного крика я вздрогнула, но это подействовало.
Спорить с рассерженной женщиной никто не осмелился. Уже через миг мы разошлись по спальням, оставшись каждый при своем мнении.
Я вздохнула, освободилась от тяжелого платья и легла на кровать. Голова все еще беспощадно гудела, а мозг то и дело прокручивал события прошедшего дня. Усталость накатывала с новой силой, но рассудок плавился под напором стыда за собственную глупость.
Легче было только от одной единственной мысли — если договора не будет, видеть Андрея в мужьях мне все-таки не придется. А уж как объяснить это дедушке я придумаю.
  
Глава 22
 
Поспать удалось от силы пару часов, казалось, что даже разум играл против меня, заставляя и во сне заново обдумывать сложившуюся ситуацию и искать верный выход. Бросив безнадежные попытки заснуть вновь, я наспех облачилась в халат и спустилась на кухню, в поисках спасительных глотков свежего кофе.
— Раиса Альбертовна? — вырвалось прежде, чем я успела подумать. Только потом я поняла, что лучше было бы и вовсе развернуться, и не тревожить явно чем-то расстроенную женщину.
— Я уже ухожу. — сухо ответила она мне, и поспешно отвернулась. Но за ту секунду, что я разглядывала ее усталое лицо успела заметить влажные глаза.
Немного поколебавшись, все же вновь подала голос:
— У Вас что-то случилось? Или это все из-за утерянного колье? — голос звучал несмело, потому что я до сих пор не была уверена, что стоит лезть не в свое дело и спрашивать женщину о причинах ее расстройства.
Она вновь повернулась ко мне, словно оценивая, стоит ли вообще со мной разговаривать, но затем неожиданно произнесла:
— Колье было огромной ценностью, Полина. — тон ее голоса был таким строгим, что мне показалось, будто на секунду я попала в школьные времена, и отхватив двойку, разговаривала с учителем.
— Я это понимаю. Все это было случайность, и я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы исправить свою ошибку. — поспешила я оправдаться.
Раиса Альбертовна вздохнула и вдруг посмотрела на меня с какой-то необычной теплотой.
— Но Вас беспокоит не это. Да? — осторожно приблизилась к ней и легонько дотронулась до плеча. Казалось, еще секунда и женщина начнет всхлипывать просто навзрыд.
 
Так оно и случилось. Уже через миг из строгих, обычно, глаз, полились слезы, стекая дорожками по щекам, а грудь женщины часто вздымалась.
Черт! Каждый раз, когда кто-то плачет, я чувствую себя крайне глупо! Не могу подобрать подходящих слов и постоянно испытываю вину, даже если и вовсе не имею никакого отношения к причинам слез.
— Прости, прости. — Раиса Альбертовна поспешно утерла слезы, и виновато улыбнулась. — Мы же женщины, порой столько эмоций накатывает. — сквозь глупый смех, выдавила она, а я лишь согласно кивнула.
— Если вдруг Вам не с кем поделиться… — я вовсе не хочу быть помойным ведром, в который каждый член этой семьи начнет сливать негативные мысли. Просто знаю, как порой необходимо выговориться, и как тяжело, когда рядом нет человека, способного выслушать.
— Твой дедушка… — сдавленно произнесла женщина, а у меня в тот же миг глаза на лоб вылезли.
— Мой дедушка? — поспешно переспросила я и уже было обернулась к двери, готовая броситься в его спальню, если с ним вдруг что-то случилось.
— О, нет, нет. С ним все хорошо. — заверила меня женщина, но продолжать не спешила, оставляя меня в растерянности.
— Эм… Так Вы плачете из-за него?
— Нет, но, наверное, ты должна знать, что мы с ним стали близки за несколько дней.
— Вы и мой дедушка? — недоверчиво нахмурила брови.
— Да. — обреченно призналась Раиса Альбертовна, но тут же вскинула ладони вверх. — Но ничего такого. Мы просто много разговариваем. Он такой интересный человек. Вот уж не думала, что на старости лет найду себе друга.
— Ну что Вы. Вы вовсе не старая. — может быть я и скривила душой, но иногда это делать даже полезно, особенно если видишь, что на лице человека вдруг расцветает смущенная улыбка.
— Я со своим мужем никогда не была близка. А сейчас… Геннадий Викторович, он столько всего знает, всегда рассказывает что-то интересное. А еще он так галантен и обходителен. И смотрит на меня… Я всегда хотела, чтобы муж на меня так смотрел…
Ясно. Дедуля снес крышу Раисы Альбертовны. Где-то в глубине души я даже загордилась стариком и хитро улыбнулась.
Я сделала две чашки горячего душистого чая и усадила женщину за стол.
— Ну, если Вы считаете, что кто-то вдруг будет против… — осторожно начала я.
— Нет! Нет! О чем ты? Ни о чем подобном я и не думаю. — щеки женщины так зарделись, что я без сомнений могу сказать — думает.
Видимо, окончательно смутившись, она поспешила перевести тему.
— Ты не виновата в пропаже колье. Андрею действительно стоило лучше подумать, прежде просить тебя надеть его на это мероприятие.
Я с благодарностью на нее посмотрела.
— Ты знаешь, — вдруг улыбнулась женщина. — твой дедушка, ну тот, который Гроздицкий, он очень хотел с тобой познакомится.
Я напряглась и тут же забросила ногу на ногу, а руки сложила на груди.
— Думаю, если бы так хотел, то непременно сделал бы это.
— Полина… — мягко произнесла Раиса Альбертовна. — Он очень любил свою дочь… Души в ней не чаял. А потом она вышла замуж за твоего отца, и Николай Федорович его сразу же невзлюбил. Он был против этого брака, но дочка и слушать не стала. Большой был тогда скандал… В конце концов Гроздицому пришлось дать свое одобрение, хотя бы для того, чтобы не потерять дочь. Спустя пару лет родилась ты. Старик тебя с рук не спускал, возился денно и нощно. Твои родители постоянно ссорились. Что-то у них не ладилось. А потом они попали в аварию. И оба погибли. Гроздицкий винил его. Твоего папу. Уж не знаю почему. С того времени он и смотреть на тебя не мог, слишком уж ты ему дочь напоминала. Ты ведь вылитая мама. А он был так убит горем, что…
— Сдал меня в приют… — механическим голосом закончила я. Внутри будто что-то заледенело. Сколько раз я гадала, почему была не нужна родным людям. Почему меня не любили и обошлись именно так.
А оказалось — любили. Любили настолько сильно, что не смогли и видеть.