Не забудь меня (СИ)

  
Не забудь меня
   
01
 
Лондон. Огромный. Разношёрстный. Энергичный. Как часто он помогал мне прийти в себя. Но не сегодня. Не в этот раз. Что-то изменилось. Я выдохлась. 
— Ты выдохлась, — повторяет мои мысли Риз. Она мой агент и моя подруга. 
— Нет-нет, со мной всё в порядке. 
Мы сидим в кафе на Лондон-стрит в Паддингтоне и беседуем за чашкой ароматного капучино с сиропом. Я попросила капнуть амаретто. Привкус у него просто божественный. 
— Как в Вашингтоне? — спрашивает Риз, заправляя локон светлых волос за ухо. Смотрит на меня ласково и спокойно. 
— Серо, мокро, — пожимаю я плечами. — Не пишется. 
— Ох, — вздыхает она, — вообще не понимаю, как ты сочиняешь детские книги, не имея детей! Может, вам с Аароном пора завести ребёнка? 
Мой агент как всегда беспардонна, и я ценю её прямоту, но только не тогда, когда она наступает на больную мозоль. Поэтому мило улыбаюсь и отрицательно качаю головой. 
— Что ты… какие дети. Аарон весь в политике, я — в творчестве. На детей нужно время. Пока что его нет. А чтобы сочинять сказки для детей, необязательно их иметь. 
— Ну-ну…
Моя серия про храброго мышонка Джима расходится как горячие пирожки. Дети её просто обожают. Пятилетняя Элли, дочь Риз и Тома, тоже в восторге от его приключений. Её подарок — разноцветный рисунок, сложенный пополам — я спрятала в широкий карман плаща. 
— Вот. — Риз выкладывает на стол ключи, записку с адресом и билет на Вёрджин Лайнс с завтрашней датой. — Поезжай. Наберись сил, мыслей и сотвори мне последнюю книгу. Дворцов не жди, — предупреждает она, — это небольшой сельский коттедж в Вустершире. Достался нам от бабушки Тома. Место прелестное. Иногда мы сбегаем туда от лондонской суеты. 
— Мне как-то… 
— Ой, оставь свою неловкость, — перебивает она. — Мы уже обо всём договорились. Поздно включать заднюю. 
Её напористость как всегда вызывает у меня улыбку. 
— То-то же! — улыбается Риз в ответ. — Так держать! 
Вечером у нас автограф-сессия в «Лунных сказках», детском книжном магазине. Я улыбаюсь, фотографируюсь, общаюсь с детьми. Сижу за большим столиком в виде шляпки красного гриба, за моей спиной сложена целая пирамида из плюшевых Джимов. 
— Тётя Кэтрин, — весело бросается ко мне малыш лет четырёх, хватая за руку и забираясь на колени, а его мать следом извиняется. 
— Простите, миссис Пратт. 
Я с вежливой улыбкой отмахиваюсь от её ненужных извинений. Уже привыкла. Для детей я и тётя, и добрая подруга-сказочница. Ласково разговариваю с малышом, он по-прежнему сидит у меня на коленях. Живой, разгорячённый, что-то без конца лопочет и вертится. Мне хочется прижать его к себе, поцеловать в макушку, просто потому что он существует, просто потому что такой непосредственный и открытый. Ребёнок. 
Сколько было бы моему? Воспоминание полоснуло по живому, словно острая бритва. Я вздрагиваю. Малыш запрокидывает голову, я беру себя в руки и улыбаюсь ему. В принципе, на улыбку и не требуются усилия. Она возникает сама по себе от одного взгляда на это маленькое доверчивое существо. 
Мы листаем книгу, разглядываем яркие иллюстрации. Собирается народ. Чуть позже я читаю вслух отрывок из готовящейся к выходу книги. Из той самой, что пока не могу дописать. Кто-то внимательно слушает, кто-то играет, кто помладше — засыпает на руках усталых мам. 
— А с Джимом всё хорошо? — волнуется маленькая девочка. — Он ведь в волшебном лесу не заблудился? А вдруг на него напали совы? 
— С ним всё будет хорошо. Очень скоро мы снова с ним встретимся, — успокаиваю я и напоминаю себе, как важно быстрее дописать последнюю историю. Дети ждут. 
Вечер заканчивается в безликом отельном номере. Я лежу под одеялом, но сон не идёт. Беру телефон, думаю позвонить Аарону. Пять часов разницы. К чёрту. Звоню. Гудки идут, но трубку не снимают. 
— Засранец, — раздражённо бормочу я, выключая телефон. Ведь знает, как я опустошена после таких мероприятий. Неужели это правда? Он и Хейли? Не хочу верить, но трещина, которая, кажется, всегда существовала между нами, в последний год стала разрастаться. Не без участия проклятой секретарши. Впрочем, иногда закрадывается крамольная мысль: может, оно и к лучшему? 
 
Выключаю свет, поворачиваюсь на бок, закрываю глаза и пытаюсь заснуть.
  
02
 
Утром я уже в поезде. Быстром и комфортабельном. Суетный Лондон остаётся позади. Сижу у окна. Не читаю и не пишу, не отвлекаюсь ни на что. Кажется, с каждым потерянным километром небо светлеет, а пейзаж становится ярче и зеленее. 
Через три часа двадцать минут мы прибываем в графство Вустершир. Что мне о нём известно, кроме знаменитого соуса и фарфора? Ничего. Но здесь мне предстоит вернуть вдохновение и дописать последнюю в серии книгу. Глубоко вздохнув, я беру дорожную сумку и выхожу с вокзала на тихую спокойную улицу. Растерянно обвожу её взглядом и фокусируюсь на припаркованном неподалёку такси. 
— Мэм? — Таксист вежливо наклоняет голову. 
— Добрый день. — Я подхожу ближе. 
— Вы в затруднении? Вижу, что неместная. 
— Да, мне надо вот сюда. — Протягиваю ему листок с адресом, который дала Риз. 
— О, это за Бродвеем. Подальше от туристической зоны. Старый коттедж, — кивает он с улыбкой. — Готовы ехать? 
— Определённо, — улыбаюсь в ответ. 
Мы выезжаем из деревушки, строения попадаются всё реже, но я во все глаза рассматриваю пролетающие мимо сады. В Англии вообще трудно найти дом без сада. Летом английская провинция особенно очаровательна. Обилие зелени, благоухающие поля, бескрайние холмы. Прелестные деревушки и аккуратные домики. И ты сам словно попал в настоящую сказку. 
— Какая красота, — невольно выдыхаю я, когда мы проезжаем мимо дома, вокруг которого раскинулся розовый сад. Мужчина нарочно сбавляет скорость, чтобы я смогла рассмотреть открывшееся великолепие. Повсюду кусты роз, кажется, им нет конца и края. В самом цвету. В полном разнообразии. Как дом из моей давно позабытой мечты. 
— Хозяин постарался. Ведь тут что самое главное? Любовь и забота. Розы такие капризные. Только в добрых руках расцветают. — Голос таксиста наполнен спокойствием и довольством, той размеренностью, которую мы, жители больших городов, давно растеряли. 
Вскоре мы подъезжаем к небольшому светло-коричневому коттеджу под старой черепичной крышей. Стены покрыты вьющимися растениями, белые, недавно окрашенные рамы приветливо подмигивают, приглашая насладиться уютом и спокойствием. 
Следующие три дня я тем и занимаюсь. Пью чай, сидя в скромном саду на деревянной скамейке, гуляю по полям, наслаждаясь солнечным теплом и ласковым ветром, сижу в гостиной на угловом белом диване, прислушиваясь к звукам старого дома. В одной из комнат Риз оборудовала рабочий кабинет: старый белый стол на кривых ножках, плетёное кресло с мягкими подушками, широкие окна, пропускающие дневной свет. Такая непривычная тишина. И я не могу работать. Не могу ничего сотворить. 
— Ерунда какая. — Прибавляется недовольство собой. 
Звонил Аарон. Разговор вышел каким-то скомканным и сухим. В конце попросила меня не беспокоить несколько дней. Кажется, мы оба с облегчением выдохнули. Куда всё уходит? Когда-то он был милым и очаровательным. О, нет, он и сейчас мог быть и бывал таким. Прекрасное качество для политика — включать очарование, когда того требуют обстоятельства. 
Споласкиваю чашку и смотрю в окно на задний двор. Он весь порос зеленью, но не хватает цветов. Невольно вспоминаю розовый сад, который видела по дороге сюда. Этот сад то и дело всплывает в мыслях. Вот бы ещё разок на него взглянуть. Нет, не взглянуть. Прогуляться. Побыть среди цветущей красоты. 
Решаюсь. Заглядываю в гараж. Рядом со старенькой малолитражкой к стене прислонён не менее старый велосипед. Проверяю машину — заправлена. Но, поколебавшись, выбираю велосипед и выкатываю его на главную дорогу. Впрочем, до дома с розовым садом от меня не так уж далеко. Гуляя, я видела его издали. Меняя решение, сворачиваю в холмы на просёлочную узкую тропу и мчусь вперёд. Щёки быстро раскраснелись. Тёплый ветер омывает лицо. Так приятно, так хорошо. И накрывает чувство, что мне снова двадцать, а не тридцать пять, и почти вся жизнь впереди.