Водяной. Другие берега
– Сволочи, – прохрипел я, но мой слабый голос либо не услышали, либо проигнорировали.
– Надо не просто колошматить бездумно, – проводил тем временем инструктаж Василий своему брату, – а прицельно бить, с оттяжечкой. Чтобы система зафиксировала твоё старание.
– Слушайте, может быть, попробуем поговорить? – снова прохрипел я, изо всех сил напрягая горло. – Вы же меня убьёте таким макаром!
Я перевернулся на живот и попытался встать на четвереньки. Болело всё и причём достаточно ощутимо. Кстати, интересно, а механизм воскрешения в Песочнице отличается от остального мира? Меня пока эта участь в игре миновала, но с общими принципами я уже успел ознакомиться. В этой игре, в отличии от моего прошлого опыта в Берлоге, существовали особые зоны, которые назывались «точками воскрешения».
Небольшие, пять на пять метров, квадратные площадки, вымощенные почему-то голубоватым кирпичом и окружённые зеленоватым свечением. Пока игрок находился в этой зоне, на него нельзя было нападать и, в принципе, с ним взаимодействовать. То есть время внутри «точки воскрешения» можно использовать для самоанализа и мысленной работы над ошибками.
Я своими глазами наблюдал чудака, который несколько часов просидел после возрождения в позе лотоса, не реагируя ни на что происходящее вокруг. Может быть, он просидел там даже дольше, я пробегал мимо этой «точки воскрешения» трижды в течение дня и всё это время парень продолжал сидеть на одном месте без малейшего движения.
Впрочем, сейчас я был готов с удовольствием последовать его примеру. По крайней мере, там бы меня никто больше не бил и можно было бы спокойно отдышаться от побоев.
Хотя если меня будут продолжать бить таким образом, то думаю, что окажусь на «точке воскрешения» достаточно быстро.
– Что ж ты думаешь, мы совсем дурачки? – усмехнулся один из братьев. Кто именно, я точно не понял, потому что смотрел в этот момент в землю, стараясь хоть как-нибудь принять вертикальное положение. – Система не очень хорошо реагирует, когда игроки убивают друг друга. Зачем нам нужно вешать на себя статус убийцы? А вот бить тебя никто не запрещает. Мы тренируемся сами, а заодно тренируем тебя.
– Как благородно, – кашлять тоже оказалось затруднительно. – А мне может нравится вот таким не тренированным ходить?
– Учение – свет! – самодовольно заявил кто-то из садистов. – Причём даже в тех случаях, когда сам безграмотный не желает этого. Потом ещё благодарить нас будешь, когда твои навыки прокачаются.
Продолжая стоять на четвереньках, я краем глаза заметил движение в свою сторону и рванулся в сторону, напрягая последние силы. Естественно, что пытавшийся от души пнуть меня парень никак не ожидал такой подставы, поэтому отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Я же в свою очередь такого удовольствия ему не доставил.
Не знаю, насколько грациозным смотрелся со стороны мой прыжок, но мне сейчас как-то не думалось об эстетических изысках.
Навыки они, суки, отрабатывают! Я тебе покажу навыки, козлина!
Мой тренер по карате подобных приёмов бы явно не понял и, скорее всего, не одобрил, но так и я премудрости драк не только на татами познавал. Я влетел плечом в колени едва удержавшего равновесие после промаха ногой игрока, и он естественно повалился на траву спиной вперёд.
Не останавливаясь, я пополз вверх по его телу, стараясь при каждом движении ударить, поцарапать, воткнуть пальцы в горло, рот, ноздри. Парень подо мной отчаянно извивался и дёргался всем телом, пытаясь освободиться от захвата.
Я же, в свою очередь, отчаянно боялся, что в любую секунду брат этого придурка придёт на помощь моей жертве, поэтому изо всех сил колошматил всеми своими конечностями. Навыки они отрабатывают! Ничего, в эту игру можно играть вместе!
Перед глазами замелькало новое системное сообщение, но у меня не было времени прочитать его. Я бил и бил, как будто это было последнее, что я могу сделать в жизни.
– Отпусти его! – я почувствовал, как руки второго брата схватили меня за плечи. Бороться с двумя противниками сразу было ужасно неудобно, поэтому я даже не попытался отвлечься на новую помеху и продолжал бить того, которому не повезло оказаться подо мной.
Лежащий на земле парень уже даже не пытался сопротивляться, а только глухо постанывал при каждом новом ударе, неловко закрытая голову руками. В других обстоятельствах, может быть, я и остановился, но сейчас из меня буквально рвалась наружу волна первобытной ненависти.
Почему кто-то считает, что может безнаказанно получать выгоду, используя других людей? Куда подевались хотя бы зачатки человеческой морали? Я шёл по лесу, никого не трогая и никому не угрожая, поэтому никак не мог заслужить, чтобы на мне безнаказанно отрабатывали навыки рукопашного боя.
Тот, что пытался отодрать меня от своего родственника, видимо, понял, что я вцепился в его брата как клещ, поэтому перестал тянуть меня за плечи. На спину и голову подсыпался целый град ударов, от которых перед глазами замелькали какие-то новые системные сообщения.
Заорав от новой боли, я дёрнулся всем телом, пытаясь уклониться от ударов, и впился зубами в ухо лежащего подо мной. Вот теперь завизжал и он, причём гораздо громче меня. В ушах заложило, сами собой разжались челюсти. Мои руки ослабли, и я почувствовал, что меня стаскивают с тела уже замолчавшего парня.
– Вася, Васенька! – кинулся к не подававшему признаков жизни телу парень. Про меня он уже забыл, и я решил, что надо обязательно воспользоваться этим обстоятельством.
С трудом приподнявшись на руках, я начал оглядываться в поисках хотя бы чего-то, могущего сойти за оружие, но не успел.
Свет заслонила чья-то огромная тень.
Глава 4
Свет заслонила чья-то тень, и я с удивлением узрел наклонившегося надо мной витязя со смешным именем Арёль. Он по-прежнему был облачен в блестящую кольчугу, а вот дубина, с которой он устраивал геноцид зайцев на поляне, куда-то подевалась. Вместо неё к поясу витязя оказались приторочены кожаные ножны с коротким широким мечом. Кроме того, снаряжение моего недавнего наставника дополнял круглый щит, закинутый сейчас за спину.
– Честер! Ты что за цирк здесь устроил? – недоуменно поинтересовался Арёль, с любопытством изучая меня и поглядывая на возящихся братьев.
– Я? – кажется, от возмущения у меня даже болеть везде стало меньше. – Это вот эти уроды на меня напали!
– Мы не напали, мы тренировались, – огрызнулся Иван, помогая брату сесть. – А ты психический какой-то! Сам играть не хочешь и на других кидаешься!
– Я психический? – судя по всему, братья и правда были уверены в своей правоте, но я не собирался спускать с рук их бесчинство. – Вы на меня напали исподтишка и вообще чуть до смерти не запинали!
– Ну так не запинали же, – с истерикой в голосе выкрикнул второй брат. – А ты, как волчара бешеный, реально меня загрызть мог!
Ошарашенный Арёль следил за нашей перепалкой и лишь качал головой, даже не пытаясь как-то прокомментировать услышанное.
– Не загрыз же! – отмахнулся я, баюкая нывшую руку. Похоже, я об этого придурка запястье сломал. Впрочем, оно и неудивительно, с таким ожесточением его колошматить! Гораздо удивительнее, почему у него оба уха на месте? Я был точно уверен, что слышал хруст прокусываемых хрящей, и по идее, слышать мой оппонент должен начать гораздо хуже.
В реальности же нет, всё вполне в пределах нормы, все необходимые части головы находятся на своих местах.
– Может быть, вы перестанете ругаться, как бабы в базарный день и объясните толком, что именно произошло, – рявкнул витязь, который так до конца и не разобрался в нашей ситуации.
– Да он это… – завели старую песню братья, но ослушаться прямого приказа не решились. Перебивая друг дружку, они принялись с жаром объяснять Арёлю, какой я несообразительный и как поломал им почти весь игровой процесс. Естественно, что не обошлось и без моих едких замечаний, так что через пару минут на поляне стоял гвалт, как будто мы опять сошлись в рукопашной.