Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5 (СИ)

— Этот разговор не пишется; мои слова — не доказательство, — быстро ориентируется хань.
Осознав промах, звонящий приводит мимику в порядок благодаря нейрокоррекции и отмораживается, типа спасая лицо.
— Да без проблем, — Хамасаки-мать веселеет на глазах. — Значит, твой Байъинь выйдет сухим из воды целых два раза. Получит ровно на два пожизненных меньше — одно вместо трёх. Поздравляю с победой.
Некстати приходит мысль, что китайский, на котором они сейчас разговаривают, лично для меня звучит смешно и несколько комично, сорри.
Детские же разводы во время такого серьёзного разговора — и вовсе по разряду детского садика. Однако, как говорят в боксе, "удары проходят". На удивление.
— Ты же понимаешь, что тебе больше нечем меня пугать? — японка становится такой, какой она мне нравится.
Мудрой, сильной и ироничной.
Звонящий, судя по нарочито бесстрастному лицу, лихорадочно перебирает в аналитическом расширении варианты, что делать, и не находит ни одного хорошего.
— Уважаемый, — чуть подвигаю Тику, занимая большую половину кадра. — Это было вступление. Теперь основная часть.
Опекунша кладёт пальцы на моё плечо и молчаливым кивком подтверждает последнюю часть.
— Договариваться насчёт Ченя тебе придётся не с моей опекуншей, а со мной.
— Как так? — в глазах китайца впервые за всё время мелькает откровенная тревога.
Впрочем, она тут же моментально растворяется.
— У нас свои отношения внутри семьи... Твой Байъинь сейчас у МОИХ людей из эскадрона Эскобар. — Не отвожу взгляда, давая присоскам его расширениий прилипнуть через интерфейс, чтоб снять показатели (мне скрывать нечего, говорю только правду). — В отличие от Тика Хамасаки, я — варвар и чужак. Я не планирую соблюдать ваши писаные и неписаные правила, потому расклад по всем трём эпизодам у меня будет минут через десять: эскадрон умеет получать ответы.
— Так нельзя. Предлагаю не горячиться и не делать глупостей. Сформулируйте ваши условия? — Чень-старший требовательно смотрит на японку.
— Я же внятно сказала, договариваться нужно с ним, — Меня пару раз хлопают по плечу.
— Чего хочешь ты? — хань внешне бесстрастно сверлит взглядом мою переносицу.
— Справедливости, — пожимаю плечами. — Гарантий. Уверенности хотя бы на пару недель вперёд.
_______
За некоторое время до этого
  
Глава 21 (пардон, прода завтра)
 
Посольство Сегментов снаружи охраняет самый обычный патрульный Федерации в форме. Прикольно.
— Вы куда? — завидев меня, свернувшего в этот тупик с магистральной улицы, он нехотя покинул свой "стакан" и решительно загородил мне дорогу к воротам.
— К Сапрыкину. — Без лишних разговоров подвешиваю между нами код для считывания моего айди. — По записи, должно быть у вас в журнале.
Через пару секунд служитель закона утрачивает ко мне интерес и молча возвращается на своё место.
Вместо ворот щёлкает автоматический замок на калитке и дверь слегка приоткрывается.
— Идите прямо по аллее до входа, — говорит динамик по-русски.
В средних размеров двухэтажном здании, более походящем на виллу, пусто и на удивление никого. С другой стороны, что я знаю о посольствах и дипломатических представительствах; может, фильтрация посетителей осуществляется заранее, путём записи. Как раз чтобы не пересекались здесь друг с другом.
— Сюда! — звучит со второго этажа голос Сапрыкина из открытой двери одного из кабинетов.
Ещё через половину минуты занимаю место напротив него у Т-образного рабочего стола.
— Цель вашего визита? — посол активирует над столом голограмму "всевидящего ока". — В связи с полуофициальным характером, официально уведомляю вас о полной фиксации нашей встречи. Запись осуществляется искусственным интеллектом... шлюз... номер... полный файл и расшифровку вы по желанию можете затребовать и получить через трое суток на официальном сервере министерства иностранных дел.
— Нашего или вашего?
— Не понял? — дипломат неожиданно сбивается.
— На сайте министерства иностранных дел — какого? Сегментов или Федерации?
 
— Вы по нашим данным проходите как гражданин семнадцатого Сегмента. В отношениях с вами мы руководствуемся вашими обязанностями нашего гражданина.
— Прикольно.
В принципе, Трофимов предупреждал, что кое-какие барьеры придётся переступить, чтобы двигаться дальше.
— Согласно параграфу... статьи Конвенции о правовой взаимопомощи... ратифицированной обоими государствами... прошу провести повторную процедуру идентификации моей личности в расширенном формате. После повторного считывания моей биометрии прошу запустить сверку по интегрированным базам. — Ну, если он весь из себя такой официальный и неприступный, то и мне есть чем ответить.
— Вы официально приостановили все гражданские обязательства, — задумчиво констатирует Сапрыкин после того, как исполняет сказанное. — На основании уведомления от электронного правительства федерации в связи с...
— Виктор Иванович, извините, что перебиваю. Этот ваш глаз над столом и так фиксирует десятка три параметров, так что давайте, может быть, не будем тратить времени?
По его лицу проносится тень раздражения.
— Извините за нарушение протокола, если вдруг я что-то не то ляпнул, но я же не хуже вас знаю свой гражданский статус на сейчас, — развожу руками. — Благодарю за подтверждение. Перед тем, как мы начнём, не могу не заметить: лучше бы нам пообщаться без этой видеофиксации.
— Это невозможно и не обсуждается.
— Для вас же лучше, — пожимаю плечами. — Не для меня.
— Итак, цель вашего визита? — он игнорирует предупреждение.
— Прошу вас провести сверку со всеми нотариальными базами на предмет дела о наследстве моей биометрии. — Нажимаю большим пальцем голографический квадратик, самостоятельно отделившийся от виртуального фиксатора по моей команде. — Прошу нижесказанное считать моим официальным запросом: какие дела о МОЁМ наследстве есть в государственном производстве? При ответе на мой запрос прошу опираться на закон о полугодичном цензе.
Трофимов, давая инструкции для этого разговора, несмотря на своё откровенно нетрезвое состояние этот момент описал весьма подробно. Суть: хотя все без исключения живые чиновники надувают щёки, пытаясь придать себе значительности, именно эта дорожка шагов запрограммирована на уровне прошивки электронного государства.
Тот факт, что я являюсь несовершеннолетним, плюс уведомление от Федерации (по официальным каналам), плюс мой здешний рейтинг — всё это в сумме практически исключает субъективную трактовку или интерпретацию чиновником любого уровня, хоть этим послом, хоть самим министром иностранных дел или министром юстиции.
— А вы неплохо подготовились. — Сапрыкин, вопреки запущенному автоматическому процессу, радостью не искрится, а наоборот хмурится всё больше и больше.
— У меня был крайне компетентный и добросовестный инструктор, — вежливо киваю, ничуть не кривя душой. — Если я хоть что-то понимаю в вопросе, через две, максимум три минуты вопрос будет решен.
Судя по обилию работающих у посла приложений на буст мозгов, его на эту встречу тоже запрограммировали. Причём никак не в том направлении, которое имеет место.
— Я очень опасаюсь сбоев в технике. — С красноречивым выражением лица он тянется через одно из расширений, кажется, к ограничителю канала.
— Зря, — вздыхаю. — Если шахматными терминами, у меня есть три лишних фигуры в эндшпиле, а у вас — голый король и одинокая пешка на первой линии. Если же категориями бокса, у вас не работают обе ноги и одна из рук, а биться вы вышли с выступающим мастером спорта.
Наверное, на его работе тоже учат оценивать новые вводные моментально:
— Хромой боксёр — это лично я? Моя должность? Или что-то иное? — Сапрыкин максимально корректен и вежлив.
Его невидимый щуп замирает на половине пути.
— Точно не вы: лично к вам у меня претензий нет, поскольку в данном случае вы представляете не собственную волю. То же касается и вашей должности, наверное.