Тайна архангела (СИ)

Не мытьем, так катаньем.
Аня угорела и оглохла от крика кинувшейся ей на шею Марины.
— Есть!!! Анька!.. Есть!!!…
— Ура!.. Дима, я тебя люблю!.. — отсалютовала экрану Аня.
— Рожденный на газоне!..
— И с мячиком в зубах!..
— Он носится по полю!
— Порвет всех в пух и прах!..
— Шампанским запивали!..
— Мы, в верности клянясь!..
— Ногами покоряли!..
— Сердца в груди у нас!..
Ладони девчонок хлопнулись чужая об чужую пять раз.
— Все, я пошла за пивом! — Аня, весело семеня, побежала в кухню.
 
 
     «…Трибун конкистадоры,
 
     Колени сбивши в кровь,
 
     Голами прославляли
 
     Восстание рабов!..»
 
 
Свистом в ушах прошел гимн и унесся вдаль ощущением ветра, оставляя часам отсчитывать два раза по сорок пять минут.
* * *
— Несмешно! — заявила Аня обиженно.
Марина не могла сдержать перед ней улыбку. Аня стояла напротив, потерянная, с распущенными волосами и глазами жалобного котенка.
— Неужели ты, правда, пишешь сочинения по этим бумажкам?.. — не поверила Марина.
— А что такого?!.. Я не могу списать? — пылала Анюта.
— Можешь! Просто великая отличница Аня!.. По этой белиберде пишет!.. Подстава-то! — до сих пор не верила Марина.
— Ну нету у меня писательского таланта! Это тебе «пять» все время ставят за содержание!.. А я не могу!..
Аня признала свой технический склад ума перед Мариной. Когда и Марина не постеснялась признать свое дуболомство в естественной науке — физике, при том, что, по собственному свидетельству, пробовать себя в писательстве начала в пять лет, когда и буквы-то рисовала плохо.
Издеваться никто не собирался. Удивляться — чуть-чуть. Они обе знали, как живется порой отличникам. Хорошо, что выход в разделении труда здесь было найти проще простого. Только время тикающее хотелось остановить, когда Мара клепала за себя и за ту девчонку два сочинения, а Аня решала, как на конвейере, задачи по физике — дым из-под ручки.
А как удивились люди, увидев их вдвоем за второй партой у стены!.. Больше всего недоумевала Эля. Бедная девушка, ей, видимо, так и не суждено было понять, что поносимые ею люди могут однажды между собой пообщаться…
…
— Девушки! Встаньте, пожалуйста!..
— Мара, это нам, между прочим, — шепнула Аня.
— Чего? — заглянула Марина в глаза подруги, заканчивая злобно веселиться над чем-то и вдруг понимая, что учительница обращается к ним…
* * *
Часы тягостной тянучкой докрутили стрелки ближе к девяти вечера. Марина сидела на кровати, отражая на скулах блики экрана, ее лицо не выражало ничего.
— Давай уже, блин тебя, — пробормотала Аня себе под нос.
— Толку-то, е-мое, — промолвила в ответ Марина. — О, наконец-то, — ее слух пронзил свисток арбитра.
Она посмотрела, как Аня быстро встала и вырубила телевизор.
— Как обычно. Все как всегда, — проговорила она с чувством.
— А чего ты еще ждала?.. — взглянула на нее Мара. — По жизни так: первый тайм за здравие, второй за упокой отпели, рассыпались, как фанерки, в разные стороны. Скажи спасибо, что на ничью уползли…
— Вести два ноль… — с расстановкой начала Аня.
— Они и три ноль могли вести, эффект тот же, — перебила ее Мара. — Эх, провались все, — махнула она рукой.
Такое начало. И такой конец… Как это было обидно и, увы, не впервые.
После такой игры вечер длился долго и бесполезно в пережевывании бутербродов и перелистывании страниц разной по желтизне и глянцевитости прессы.
— Надо на Кубок сходить, — решилась Марина. Ее рука отбросила сборник японских кроссвордов и смачно отерла лицо.
— Когда?.. — Аня оторвалась от теста на взаимоотношения с коллективом.
— В среду будет, — отозвалась Марина. — Может, там реабилитируются, а то все настроение испортили…
— Отлично, пойдем!.. — согласилась Аня охотно. — Ух, я там оторвусь за все мое пассивное сидение на стуле за две недели!..
 
— Только не на креслах, ладно?.. — губу Мары тронула односторонняя улыбка.
— Ладно, на людях, — кивнула Аня серьезно.
— На людях… — повторила Марина. Ее глаза задумчиво налились цветом, она ощутила, как, тихий, врывается в комнату вечерний ветерок, струя полоску занавески. Ох, как хотелось сделать что-нибудь, лишь бы что-то, чтобы влить в себя жизнь…
Внезапно старая закономерность ворвалась в спокойный до рутины мир. Сверху заиграла музыка, переливаясь живыми раскатами и отдающимся в жилах биением воздуха.
— Чтоб тебя прихлопнуло и разорвало еще раз после того, как это произошло!.. — почти как боевой марш прозвучала в устах Ани угрожающая фраза. Она поднялась с дивана во весь рост, красивая и мощная, устремляя метающие молнии глаза в потолок.
— Привалило, так по полной программе!.. — хлопнула себя по колену Марина. Ее лоб сморщился, она поглядела на подрагивающую люстру, уже представляя, сколь веселая ночь их ожидает. Но она не могла угадать!..
— Шабаш!.. Пойдем отсюда, я не хочу это слушать, — Аня решительно вышла в коридор.
— Погоди! Может, у меня переночуем сегодня? — остановила ее Марина.
— Чтобы я? …из-за какого-то козла?.. — проговорила Аня, выразительно поднимая брови. — Ну уж нет! Мы вернемся! Верь мне, о барабанщик!..
  
Глава 13
 
Когда Андрей ворвался в класс, первый урок был в самом разгаре.
Зеленоватая просторная комната наполнялась весенним светом, распускались под ним цветы на шторах. За старыми, обглоданными за длительную учебу партами сидело чуть менее двадцати страдальцев, думая кто о чем, но мало кто — о предмете. У доски что-то объясняла худощавого сложения учительница. Это был урок литературы. И то ли от начинающейся жары и парящей духоты, то ли от неблизкой к реальности темы и скорого конца года внимание учеников было рассеянно по помещению не хуже, чем лучи солнца.
— Привет всем! — крикнул Андрей. Никого не стесняясь, он прошел прямо перед доской, направляясь в нужный ему дальний проход. А что смущаться? Его все равно никто не видел. Или почти никто…
— Привет!..
— Привет! Опаздываешь!
— Приветик, Дрон!
— Как дела?!
Со всех сторон посыпались радостные возгласы тех, кто его не только видел, но и ждал. Переполненная людьми комната была столь же переполнена ангелами-хранителями, которые сидели на партах и подоконниках, стояли, подпирая стены, тусовались у шкафов с методическими принадлежностями. Класс был исполнен гомона и дурачащихся шуток, то и дело кто-то смеялся, хохмил, а затем завязывал дискуссии о самом высоком и вечном, с такой же легкостью возвращаясь к обыденному общению.
В основном ангелы сидели, разбившись на группки, по два — по три за каждым разговором. Кто-то раздумывал в одиночестве, некоторые созерцали своих подопечных. За двумя последними партами, как всегда пустующими, восседали на стульях три девушки и один парень. Это была знаменитая компания ангелов девчачьей дружбы, Наримановой Леры и ее ближайших приятельниц, в которую на небе повезло попасть одному лишь юноше. Окруженный вниманием, он ходил в любимчиках у всего коллектива и сейчас его, смеясь, попеременно щекотали веселые ангелочки-девушки. У самых шкафов устроились на полу и беседовали о чем-то серьезном трое хранителей. Не вмешиваясь в беседу, их внимательно слушала с подоконника нежившаяся на солнышке парочка.
И единственный ангел предпочел нестандартный выход из положения. Он, полулежа на воздухе, завис над доской и, казалось, получал удовольствие от рассматривания потолка. Это был Дима, матерый ангел главного школьного хулигана, бывалый и ко всему привыкший. С таким подопечным ему редко удавалось расслабиться, и поэтому он ловил каждый момент спокойствия. Хотя судя по безоблачному и гармоничному лицу, он совершенно от этого не страдал.