Соляное сердце (СИ)
— Хорошо. Прикажи воду греть, да банщиц звать. Устали мы с дороги, запылились, а как намоемся, так и к еде приступим. Княженькам в покои все подай, Клауш. И скажи Вайорике, что я ждать ее буду у себя.
Мужчина, названный Клаушом быстро стрельнул взглядом в нашу сторону с Иринь и сразу опустил к земле. Мы с сестрой переглянулись.
— Так она уже на крыльце ждет вас, господарь. С Димитру. — И указал рукой на ступени, куда из тени шагнула женщина, держа за руку мальчика.
Я прикусила губу, чтобы не крикнуть в спину князю, обидные слова. Как он мог позволить встречать нас своей любовнице с сыном! А сходство было разительное, только слепой не заметит. Рядом охнула Иринь. Позор-то какой! Сначала косы мои остриг, теперь любовницу свою дает рассмотреть во всей красе. И ведь правда женщина была красива: златокудра, синеока, стройна и горделива, будто это она будущая княжна Валахии, а не я.
Вот и мне хотелось спросить: зачем понадобилось сговор с моим отцом совершать, ежели все у князя хорошо.
И целовал же меня, да как целовал!
Я сжала поводья со всей силы и прикрыла глаза, чтоб успокоить колотящиеся сердце. Корка соляная у Василе… да как бы у меня она не появилась с такой «заботой».
Князь тем временем подошел к мальчишке и потрепал его по волосам.
— Здравствуй, Димитру. Все выучил, что велено было?
— Все, господарь.
— Завтра проверю тебя. И будешь бит, если не научился. — И выпрямился, глядя прямо на женщину. — Можете идти.
Вайорика поклонилась и увела мальчишку за собой, тот не сопротивлялся, лишь понуро голову опустил и пошел рядом.
Ой, не понравилась мне их встреча. Жестокая, холодная вышла, а ведь не виделись они долго.
«Ты что же, за чувства любовницы переживаешь?» — ехидно спросил внутренний голос. Вот потеха, курам на смех. Радоваться должна, что не милуется прилюдно, но мороз по коже прошел инеем от льда в глазах Василе. Будто не сына встречал, а проклятье свое. Все мои невысказанные слова так в горле и застряли, а княже ушел со своими войниками в сторону второй башни, откинув свой и плащ и не оглянувшись. Около нас только Больдо задержался, помог с поклажей и лошадьми. Отвел самолично к спальне, подшучивая, что дорогу запоминает и рассказывал, какой в замке распорядок. Я предусмотрительно юркнула в комнату первая, оставив двух влюбленных наедине. Уж по взглядам горящим все поняла и не стала мешать, итак для них редкость такое уединение, а сама выпустила из-за пазухи Огонька, который сразу принялся гонятся по спальне, и присела к окну, которое было не в пример больше и чище уже увиденных мною. А вид из него был совсем инаковый, непривычный сердцу, но впечатляющий.
— Пора привыкать, Лиля, — сказала сама себе и ойкнула, когда теплые руки сестры обняли меня неожиданно.
— А привыкнем ли? — спросила как-то обреченно Иринь.
— Нет у нас выбора. Будем налаживать здесь быт и уют.
— Лиля, — позвала меня сестра, медленно убрав руки, и я поняла, о чем та хочет поговорить. Что ж не настолько я и наивной была. — Та женщина… Что ты о ней думаешь?
— Ты про его любовницу спрашиваешь? А что про нее говорить. Красивая, знает себе цену. Василе же не монах, спасибо, что не десяток, — фыркнула от последнего предположения. Не было это чем-то удивительным, но вот так публично столкнуть нас в первый же день… — Или бояться ее стоит? — прищурилась я.
— Не знаю, — нахмурилась Иринь. — И Больдо молчит, лишь заладил, что вреда нам никто не причинит. А он-то откуда знает, на что ревность женская способна?!
— Я не почувствовала в ней зла, скорее бескрайнюю печаль.
— Будь осторожна, Лиля, что-то неспокойно мне.
— Не переживай, себя в обиду я не дам. Если совсем невмоготу будет, то домой вернемся. Не удержит нас здесь хоть все войско Дракула, — улыбнулась, глядя на сестру.
— Только приехала, а уже домой собралась, Лиля? — И так Василе выделил мое имя укоризненно, что будто в проступке отчитывал. Я задрала гордо подбородок и встала, глядя прямо на князя.
— В нашей семье не приняты любовницы и дети внебрачные, но я попробую принять это. А вот публичное унижение, какое вы сегодня устроили — не прощу.
Василе стрельнул молниями и сжал плотно губы, шагнув ко мне.
— Девочка ты еще, а не женщина. Только обижаться и умеешь, как капризное дитятя. Ты прежде у меня спроси, а потом в своей пустой головушке обиды городи.
И так красноречиво постучал мне по лбу, что я в момент вспыхнула, зарычала и как вцепилась зубами в его руку, прокусывая кожу. Во рту сразу вкус железа и соли появился, обволок небо, ударил в ноздри непривычно сильным ароматом, что я от испуга замерла, а потом отскочила от князя и побежала к кувшину с водой, что на столике стоял. Василе только крикнуть успел: — Не пей! Но я уже глотала прохладное питье. А потом слезы ручьем хлынули из глаз, во рту заполыхало жарче, язык жгло, будто каленым железом, и сил моих никаких не было это терпеть.
— Лиля, ну не плачь, сейчас пройдет, — обнял меня Василе, поглаживая по спине и стараясь не смеяться. Теперь-то вся сцена выглядела ужасно глупо. — Кровь у меня необычная, не делай так больше. Если злишься, ну топни ножкой, зачем как рысенок кусаться?
Я жевала губу и всхлипывала, принимая все доводы князя. И ведь не докажешь, что обычно я так себя не веду, просто он умел меня так вывести, так разозлить, что разум пропадал.
— Я не хотела, но ваше… ваше поведение… эта женщина, — сквозь всхлипы выталкивала я слова, молясь богам-заступникам, чтобы уняли уже этот пожар во рту.
— Димитру не мой сын, Лиля. Нет у меня детей. И не должно было быть, но зеркало указало на тебя, и ты моя надежда, мое сокровище. Прошу, не отгораживайся от меня, семья для меня важнее всего. А Вайорика… не буду скрывать, грешен я, как любой мужчина, но то было и прошло. Поверь мне, прошу тебя. Она уедет после страды.
— Почему не раньше?
— Димитру ее любит и слушается, дракушор. Мне пока не справится с ним одному.
Я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Василе. Жжение во рту стихло и говорить было легче.
— Но тогда чей он сын?
Правый уголок губ князя дернулся, взгляд стал совсем ледяными и печальным, он тяжело вздохнул, но из рук не выпустил, будто согревался от меня.
— Моей покойной сестры, Андрии Дракул.
Глава 5
— Сестры? — не скрыла я своего удивления. Не знала я ничего о том, что у князя была сестра. Родной человек, что уже ушел за грань, оставив только подле него своего сына. Я воспринимала князя, как воина-одиночку, который держит всю Валахию в жестком кулаке, и совершенно не задумывалась, что у такого мужчины должно быть прошлое. Есть оно, затянутое пеленой для моих глаз. И Вайорика — часть этого прошлого. Наверное, именно в такие моменты обидно за свою молодость. А с другой стороны, прошлое невозвратно, зачем же тосковать по ушедшему?!
— Андрия была прекрасной женщиной. Умная, смелая, рассудительная. Всегда мою горячую голову остужала, — Василе усадил меня на сундук у окна, а сам присел на корточки рядом. Его руки, мозолистые и грубые, ласково погладили мои пальцы, а потом и захватили в свой плен. Он едва заметно улыбался, рассказывая о сестре, и выглядел счастливым, хоть и обращен был его взор в прошлое. — Тогда я был не менее жестким, чем сейчас, и с сестрой часто спорил. Не место женщине в правлении страны — так я говорил тогда, а потом сам же за советом и бегал, — усмехнулся Василе и взглянул на меня. Глаза князя превратились в два бездонных омута с яркими алыми вспышками, которые затягивали в себя с такой силой, что я невольно подалась вперед. Василе замер, а потом резко сморгнул морок, немного отстраняясь от меня. — А потом Андрия влюбилась, да так сильно, что даже нашего Иона не послушала, так и кинулась в объятия Демьяна. А то молодой князь не упустил возможность, — тут лицо Василе потемнело. — Димитру они зачали вне брака, но я все равно признаю племянника законным. А потом… случилась трагедия, и остался я один с маленьким ребенком на руках. Если бы не Вайорика, то не вытянул бы мальчишку в мир живой, уж больно слаб он был и хил.