Бард 4 (СИ)

— Это не значит, что они мне не нравятся! — покровительственно отрезала та. — Просто я не создана для танцев.
— Хорошую ты отмазку придумала, — заметила Алина, подошедшая к нам вместе с братом.
— Привет! Где пропадали? — поинтересовался я.
— Танцевали, — улыбнулась Вяземская, — в отличие от тебя, не один танец.
— А ты молодец, — рассмеялся Алексей, — зажег со Скуратовой. Ноги-то целы у нее? А то, глядишь, можем не приходить на ее занятия?
Спокойствие, только спокойствие… Улыбаемся и машем…
— Все с ней в порядке — спокойно сообщил я ехидному «провокатору», — я, кстати, не напрашивался с ней танцевать.
— Тогда я полностью спокоен, — Алексей, видимо, почувствовал мое недовольство и быстро свернул тему.
— Скучно как-то. Здесь можно только есть, пить и танцевать? Тоже мне, императорское развлечение, — поинтересовался я у него.
— А что еще делать на балу? — ответила вместо брата Алина. — Это же самое веселое!
Я бы, конечно, с этим поспорил, но решил промолчать. Не хватало им еще идеи подавать. Лучше проверю, как остальные. Белка с Ариэль, которые уже стали чуть ли не лучшими подругами, о чем-то шептались и хихикали. Как же герцогиня Ментариэль изменилась! А ведь всего месяц назад была надменной сукой. Мин с Муррой тоже что-то негромко обсуждали. Зина… На нее можно было не обращать внимания. Стоит себе симпатичный каменный столб и стоит. Ира… А где Ира? Ни ее, ни Симоновой не было. Странно.
— Вы Симонову не видели? — поинтересовался я у Вяземских.
Те отрицательно покачали головой.
— Да вон она идут, — вдруг произнесла фея. Я повернулся и увидел раскрасневшуюся Симонову.
— Ух, натанцевалась, — ответила на мой молчаливый вопрос Евгения, — я редко танцую. Сами понимаете, забава эта для аристократов, но мне так нравится! К тому же здесь никто не знает, что я простолюдинка, — с ноткой печальной иронии добавила она.
Ира так и не появилась. Хм, может ее отец выцепил? Он же должен был прийти. И ждал от меня ответа на свое желание выдать за меня дочь. Придется отказать. Интересно, как он отреагирует? Мне готовиться к дуэли?
Пока я размышлял об этом, потягивая пиво и перебрасываясь шутками с Вяземским, показалась Белла Кун. Наша журналистка, которая не изменила своему традиционному боевому наряду, вытащила из перекинутой через плечо маленькой сумочки странную штуку. Это уродливое нечто отдаленно напоминала очень старый фотоаппарат.
— Саша! — радостно воскликнула Белла Кун, подставляя свою щечку для поцелуя. — Наконец-то я вас нашла!
— Рад тебя видеть! Что принесла? — чмокнув ее, я указал на странный агрегат.
— Камера! — с превосходством сообщила мне Белла. — Никогда не видел? Она создает картинки для газет. Очень дорогая штука! Одна из немногих копий артефактов древних, которую маги сумели приспособить для полезных дел.
— Там специальные заклинания. А большая часть начинки — из вещей, оставшихся от древних, — заметил изрядно набравшийся Вяземский, которому очень хотелось блеснуть. — Над их выпуском специальная фабрика в Москве работает под покровительством сами знаете кого. Прибыль, говорят, сумасшедшая! Выпускается небольшими партиями, и сразу расходится среди наших и зарубежных репортеров. У каждого уважающего себя журналиста такая камера должна быть!
Точно! Я вспомнил что в местных газетах встречались черно-белые фотографии, пусть и очень мало. Надо же. Пока я раздумывал, девушка вскинула камеру и щелкнула нас несколько раз.
— И зачем? — поморщился я.
— Групповая картинка на память! — гордо заявила Белла. — В газете не опубликуешь, а себя на память точно оставишь. Ну и вам по экземпляру! Пятьдесят рублей штука!
— Сколько? — уставилась на нее вся моя женская команда, включая Вяземских.
— Дорого… — тяжело вздохнула Симонова, — я на такие деньги месяц живу!
— А идея хорошая. Для нас с Алиной делай, — шроко заявил Вяземский, посмотрев на подтверждающую кивком слова сестру.
— А? — вопросительно посмотрела на меня журналистка.
— Давай…
— Для Зины тоже? — ехидно осведомилась Белла.
 
Не знаю почему, но Зинтариэль была единственным обитателем виллы, с которой у госпожи Кун не удалось установить никаких отношений. Наверное, не сошлись характерами…
— И для меня, — вдруг заявила молчаливая эльфийская телохранительница.
— Хорошо, — пожал я плечами.
С чего это наша «снежная королева» решила себе что-то на память взять? Она наверняка считала дни до Нового года. Именно с 1 января начинала действовать «вольная грамота», которую я выправил для эльфийки. Но раз захотела…
— Для всех моих делай короче, и несколько групповых! — сообщил Белле, и та расплылась в улыбке.
— Договорились! — стукнула меня по руке журналистка, как бы подтверждая наш договор. — Пошла работать, деньги потом заберу… а ты… — сделала несколько шагов и вдруг повернулась, — петь сегодня будешь?
— Где? — удивленно уставился на нее.
— Как где? Здесь! Во дворце.
Вокруг меня наступила тишина, и мой гарем вместе с присоединившимися к нему союзниками обратился вслух.
— С чего это вдруг? — фыркнул я. — Дудочников и балалаечников со скрипками для мазурки и котильона хватает! Да и не вышел я «рылом» перед Императором выступать.
— Это ты зря, — ехидно улыбнулась Белла, — скоро начнутся конкурсы. Мой тебе совет — выступи!
С этими словами она удалилась.
— Что еще за конкурсы? — повернулся я к своему гарему. Но ответа из них дать мне никто не смог, кроме Алины. Вяземская, как выяснилось, уже была на прошлом праздновании Нового года.
— И чего ты молчала? — укоризненно спросила ее Уна.
— Так вы и не спрашивали, — пожала та плечами.
— Лучше поздно, чем никогда, — заметил я, — так что за конкурсы?
— Да так, — презрительно хмыкнула Вяземская, — бредовые конкурсы. Там хватает веселого и разудалого народу для таких забав. Бег в мешках, какие-то танцы, пение… Не для утонченной публики в общем.
К «утонченной публике» княгиня, разумеется, относила себя.
— Какие призы предусмотрены для победителей? — деловито осведомилась фея.
— В основном деньги. Я слышала, в прошлом году кто-то карету выиграл.
— Карету… — протянул я, — да зачем она кому-то сдалась? Напрокат всегда можно взять!
— Ничего ты не понимаешь! — неожиданно не согласилась Вяземская. — Кареты разные бывают! Премиум класса! С заклинанием мягкого хода, бархатными диванами и деревянным складным столом… — глаза девушки затуманились. Похоже, она и не прочь была поучаствовать в конкурсах, но ее сковывал страх. Всегда первая, лучшая студентка своего курса, она до смерти боялась опозориться. — Такая карета может стоить несколько миллионов рублей! Особенно если последней модели из дома Фаберже!
Вот оно как! Много я еще не знал об этом мире. Понятно, что при отсутствии «Роллс-ройса» или «Порше» их место заняли актуальные средства передвижения.
— Хочу такую карету! — у моего фамильяра сразу загорелись глаза. — Чтобы все завидовали! Саша, срочно выиграй ее для нас!
— Да зачем она тебе?! — тщетно попытался воззвать к ее разуму. — Это бешеные деньги и ненужное внимание…
На меня уставились наполненные искренней мольбой переливающихся глаза.
— Тем более, конкурсов подходящих нет! — решительно покачал я головой. — Бегать в мешках и всякой хренью заниматься точно не буду!
— Белла ведь сказала, есть конкурсы на пение, — вдруг подала голос Белка, поддержав Уну — спой, хозяин. Ты же лучший!
Кажется, темная впервые прилюдно назвала меня хозяином. Вот это поворот! Я аж замолчал от удивления.
Обращенные ко мне взгляды девушек прямо-таки были наполнены восхищением и надеждой.
— Вот видишь, как тебя просят, — улыбнулась Вяземская, а ее брат только хмыкнул.
— Ладно, — махнул я рукой, сдаваясь, — если подвернется случай, поучаствую!
— Ура! — радостно воскликнула Уна и быстро захлопала в ладоши. — Кстати, вон там я вижу нашего декана… И без Ржевского. Я сейчас, — выпалив это, она растворилась в плотной толпе народа, бродившего вокруг столов. Это мы, нагло занявшие себе место, пировали, словно короли. Большей части гостей приходилось гораздо сложнее. Кто первый встал, того и тапки! Даже странно, что всякие графы и князья к нам не лезли с требованием уступить, видимо их пугала Зинтариэль.