Настоящий американец - 2 (СИ)

– Значит любишь итальянские машины, – сказал я очевидное, когда поручкался со всеми перечисленными. – Как ты смотришь на то, чтобы после гонки пропустить по стаканчику? Господа, я угощаю.
– Не знаю, не знаю. Если мы выиграем общий зачёт, то вряд ли, Фрэнк. Но кто знает, – хохотнул Шелби, – а сейчас извини, приятель, до начала гонки всего ничего и нам нужно готовить машину.
– Без проблем, Кэрролл. Я найду тебя после гонки. И удачи.
К огорчению Кэрролла и его напарника Хилла, они хоть и победили в своём классе но в общем зачете уступили первенство экипажу Майка Хоторна и Фила Уолтерса выступавшего на намного более мощном Jaguar D-type. Но я был только рад, неудовлетворенность от поражения должна была сделать Шелби более сговорчивым.
Когда я приехал в бар, веселье уже было в самом разгаре. Казалось, здесь собрались все съехавшиеся в Себринг гонщики с механиками и разговоры крутились исключительно вокруг машин и недавно прошедшей гонки. Несмотря на то, что эти люди совсем недавно пережили двенадцатичасовой марафон за рулём машин, несущихся со скоростью за восемьдесят миль в час, энергии в них оставалось и для красоток с призывными взглядами.
– А вот и ты, Фрэнк, – поприветствовал меня Кэролл, когда я подошел к его столику. Он был уже немного навеселе и вальяжно обнимал сразу двух милашек-пуэрториканок.
Сейчас в США еще не было наплыва иммигрантов из стран Латинской и Южной Америки. Относительно много было только пуэрториканцев и кубинцев, да и то основной поток начнётся только в 1959 году после падения режима Батисты и установления власти Фиделя Кастро.
Если кубинцы переправлялись в США большей частью нелегально, то пуэрториканцам вообще ничего не мешало переселяться во Флориду. Остров Пуэрто-Рико в Карибском море уже более полувека был зависимой от США территорией, напрямую управляемой конгрессом, а всем его жителям в 1917 году было предоставлено американское гражданство.
– Отличная была гонка, Кэролл, – я приземлился на свободное место и жестом подозвал бармена. Когда тот подошёл я нарочито громко, так чтобы меня слышал весь бар, сказал:
– Приятель, налей всем выпить, я угощаю, – и уже обращаясь ко всем. – Выпивка за мой счёт!
Собравшиеся встретили мои слова криками одобрения и я, став таким нехитрым способом своим для этих парней, приступил к обработке Шелби. При этом, я не стал юлить и ходить вокруг да около, а сразу взял быка за рога.
– Кэролл, ты ведь не только гонщик, верно?
– Конечно, в нашем бизнесе, если ты хочешь добиться успеха, то должен уметь всё. Не только баранку крутить и чувствовать машину, но и лично готовить её под себя.
– А ты бы не хотел сам построить спорткар, который будет способен победить в Себринге или Ле-Мане?
– Хотеть я хочу, но откуда у меня на это деньги? Ты хоть понимаешь сколько придется на это потратить?
– А если я тебе скажу, что деньги – не проблема?
– Прости, Фрэнк, я не очень понимаю о чём ты.
– Давай выйдем на свежий воздух, тут слишком шумно.
Оказавшись на улице, мы синхронно вытащили сигареты и закурили, пересекли улицу и остановились возле припаркованного Фиата V8, моего Фиата.
– Узнаешь? – спросил я у Кэролла.
– Конечно, это хорошая машина, спору нет. В прошлом году победила сразу в трех итальянских гонках серии GT для двухлитровых автомобилей.
– Значит ты в курсе, что потенциал у этой крошки отменный. Я хочу, чтобы ты взял эту машину и использовал её как базу для строительства болида, который выйдет на трассу в Ле Мане. У тебя будет команда итальянских инженеров с завода Альфа Ромео, также ты сможешь привлечь к работе и своих людей, всех кого посчитаешь нужным. Что до бюджета, он не ограничен.
– Фрэнк, это звучит как безумие. У меня контракт, да и зачем тебе все это?
– Если мы договоримся, с контрактом я всё улажу. А что касается твоего вопроса… Я ведь тебе уже говорил, что являюсь совладельцем завода Альфа Ромео. Так вот я хочу возродить гоночную программу, с помощью которой об Альфе вновь заговорят и её захотят здесь в Америке.
 
– А причем тут я?
– Мне нужно убедить остальных в руководстве, что у меня есть команда инженеров и механиков, которая может построить для Альфы суперкар, кроме того, есть гонщик, а потом и руководитель команды, который сделает суперкар чемпионом. И этот человек ты.
Кэролла проняло. Все-таки всем нравится быть избранным, да и я обещал неограниченный бюджет, так что его согласие было у меня в кармане. Более того, Шелби так загорелся, что решил, не откладывая, ехать в Нью-Йорк, знакомится с будущими сотрудниками и осматривать место, где ему предстоит работать.
Для поездки я предоставил ему Fiat, как раз проверит его в деле, хоть многое в машине и изменится, но база-то нет. А раз уж мы будем готовить спорткар к гонке на выносливость, то дорога в Нью-Йорк будет неплохим тестом.
Еле убедил его дождаться завтра и отправиться в дорогу на трезвую голову, Кэролл мотнул головой, показывая, что принимает мои доводы и мы вернулись в бар, влились в компанию мулаток.
Озадачив Мэтьюза урегулированием вопроса со старым контрактом Шелби и поручив Билли выполнять все хотелки нашего нового ценного сотрудника, я улетел в Европу.
Из аэропорта Вламс-Брабант я доехал на такси до Брюсселя, где снял невзрачный Citroën 2 cv и уже на нем отправился в первый пункт моей Европейской компании – Краеведческий музей.
Нет, не любоваться экспонатами, хотя может создаться впечатление, что последний год я только этим и занимаюсь, а по делу: я решил, что именно там мне подскажут фирму, которая занимается реставрационными работами памятников архитекторы. И оказался прав.
– Я безмерно рад, что иностранец так бережно относится к наследию моей страны! – патетично заявил месье Жанссенс, владелец «Реставрационной мастерской „Наследие“», в офис которой я заехал сразу после музея по рекомендации старшего научного сотрудника. Все же удобно общаться с высокообразованными людьми, никакого тебе языкового барьера, все знают английский. Поэтому договориться о реставрационных работах труда не составило. Уже завтра сотрудники мастерской приедут в замок, осмотрят его и сделают свое заключение, а затем и смету составят. А после уже договор подряда составим.
– Замок Ривьерен – культурное наследие не только Бельгии, но и всего мира, – в тон ему ответил я.
– Вы абсолютно правы, мистер Уилсон! – с энтузиазмом поддержал меня месье Жанссенс. – А позвольте узнать, как вы намерены использовать замок после реставрации?
– Здесь нет никакого секрета. Ривьерен станет туристическим объектом. Так все желающие смогут прикоснуться к истории, почувствовать себя ненадолго рыцарем или прекрасной дамой, побродить по замку, познакомиться с бытом людей из средневековья. Туристам даже будет предоставлена возможность переночевать в замке и конечно же принять участие в пире с факирами, акробатами и менестрелями. В планах еще есть проведение рыцарских турниров, без смертоубийств, разумеется. В общем, полное погружение в средневековье. Также хотелось бы сделать туристический маршрут, охватывающий несколько замков, но это уже как смогу с их владельцами договориться.
– Грандиозные планы! Сразу видно американскую хватку! – воскликнул месье Жанссенс. – Мне очень нравятся ваши идеи: туристический маршрут, рыцарский турнир, погружение в историю. Я бы и сам хотел поучаствовать в таком масштабном проекте.
– Договорились, – легко согласился я. – Мне понадобятся ваши связи.
– Я и финансово готов вложиться, – бельгиец что-то сильно загорелся идеей, я даже немного опешил от такого напора. Впрочем, туристический бизнес довольно прибыльный, он как раз начинает свой рост, уже десять лет прошло как закончилась война и у людей стали появляться деньги не только на первичные потребности, но и на развлечения. Так что можно им всерьез заняться, а не просто языком чесать, строя из себя ценителя средневековья.
Беседа с месье Жанссенсом закончилась в ресторане. За ужином он продолжал меня пытать на предмет организации средневекового маршрута и сам рассказывал о местных достопримечательностях, которые можно было в него включить. В общем, пообщались мы не только душевно, но и предметно. Одно плохо – поездку в замок пришлось отложить до утра.