Любовь по расчету (СИ)

Иван Федорович округлил глаза.
— Третью часть имущества, которое отсудишь? — переспросил он, будто не расслышал.
— Да. Мне кажется, это будет честно. — Наталья невозмутимо смотрела на Ивана Федоровича.
— Нет, Натали. Это грабеж средь бела дня. Я обратился к тебе за помощью, а ты решила нажиться.
— Думай, как хочешь, — Наталья скрутила губы трубочкой. — На меньшую цену я не соглашусь. Ты потеряешь больше, если я откажусь помогать.
— Ты права, — покивал Иван Федорович, сжимая челюсти. — Я потеряю больше, если… — Он побарабанил пальцами по колену. — Понять только не могу, почему ты так…
Иван Федорович подошел к панорамному окну, немного подумал, потом спокойно заговорил:
— Мы прожили пятнадцать лет вместе. За эти пятнадцать лет я ни разу тебя не обидел, ни в чем тебе не отказывал. Мы объездили полмира. Бывали на курортах по четыре раза в год. На твоем счету всегда были деньги, и ты всегда тратила их по своему усмотрению. Тратила иногда безрассудно, но я ни разу… ни разу тебя не упрекнул. И мне не понять, почему ты сейчас, когда я тебя попросил помочь, решила воспользоваться и…
Иван Федорович говорил тихо, спокойно и вдумчиво, хотя внутри горел от злости.
— Знаешь, Иван, ты также пользовался мной, моей красотой, моей молодостью, как я твоими деньгами. Ты ни в чем никогда мне не отказывал, но и я платила той же монетой. Была рядом с тобой не только, когда деньги фонтаном били из твоих карманов, но и в трудные минуты. Не думаю, что ты забыл. Да и потом. Возможно, во мне говорит обида, но мне также не понять, почему ты этой молодой девчонке отдал то, что приобрел со мной в браке, а не с ней. Почему? Потому что Любонька оказалась красивее? Моложе? Или, может, потому, что за Любонькой стоял дядя? Ты готов был ей обеспечить безоблачное и беззаботное будущее, разведись вы по твоей инициативе ради очередной куколки. А меня выгнал из нашего дома… И крутись, Натали, как хочешь. Твоя роль сыграна.
— Я тебя не выгонял. Попросил уйти. При чем, напомню, — не на улицу, а в трехкомнатную квартиру в элитном доме… Я дал тебе денег. И готов был и дальше помогать тебе, окажись ты в трудной ситуации…
— Мне, Иван, было больно. И какова цена этой боли? Миллион? Два? Я ни разу не показала тебе свою боль, но она была, в душе.
— Ну да. Ты так горевала, что в тот же день приютила у себя этого смазливого молокососа, — вспылил Иван Федорович.
— Ты о ком?
— Не прикидывайся.
— И все же?
— Разве ты не живешь с Пашей?
Наталья опешила — откуда он знает.
— Живу, — не стала отрицать Наталья, — но он появился в моей жизни после того, как мы подписали заявление о разводе…
— И благодаря мне…
— Что значит — благодаря тебе?
— То и значит. Я заплатил Паше, чтобы он тебя утешил.
— Что? Как? — дыхание прерывалось. Наталья не могла сказать слова.
— Вот так. Как платят за работу. Паша справился. И ты довольно быстро утешилась в его объятиях…
Наталья собрала всю волю в кулак, встала, взяла сумку.
— Пожалуй, на этом все, Иван. Либо треть отсуженного имущества, либо не рассчитывай на меня, — едва слышно сказала она и, слегка пошатываясь от волнения, вышла из офиса, не обернувшись.
В голове туман. «Я заплатил Паше, чтобы он тебя утешил». «Паша справился» — крутились в голове Натальи слова бывшего мужа. Будто бревном оглушили.
35.
Паша открыл дверь ключом. Сегодня задержался на работе. Иван Федорович просил отвезти значимых людей в область, привезти обратно, а потом еще и по домам. Устал. Сейчас бы душ принять, слегка отужинать, и — спать, замкнув в объятиях любимую женщину.
В прихожей темно. Свет горит только в кухне. И тишина. Настораживающая тишина. Паша нажал на выключатель. Загорелись лампочки в светильниках. Взгляд упал на большой вздутый чемодан возле двери.
— Не понял, — едва слышно сказал Паша. Чемодан — его. И, как несложно догадаться, в чемодане его вещи.
«И что я натворил?» — риторически спросил себя Паша, пялясь на чемодан. В уставшей голове ни одной догадки. Вроде бы ничего такого он не сделал. Сегодня они с Натальей жарко встретили рассвет, весело позавтракали и попрощались, расцеловывая друг друга на пороге. «Что же могло произойти?» — спросил себя Паша, разминая переносицу.
 
— Черт! — Паша вздернулся. Прислонился к стенке.
Сегодня за завтраком Наталья говорила, что едет на встречу с Иваном Федоровичем. Наталья не вдавалась в подробности предстоящего разговора, но обмолвилась, что не знает, как повернется встреча и, вполне возможно, после этой встречи отношения с бывшим мужем испортятся.
— Может… Неужели…. неужели… Вот черт! — едва слышно сказал Паша.
С минуту постояв, Паша разулся и прошел в кухню.
В кресле возле окна, обняв колени, сидела Наталья. Ее лицо не выражало ничего. Полное безразличие. Пустой взгляд в пол.
— Привет! — сказал Паша. Его голос спокойный, дыхание ровное. Но сердце внутри колотится с безудержной силой.
Паша подошел к Наталье, присел перед ней на колени. Осторожно взял за руку.
— Это мой чемодан у двери? — спросил Паша, слегка сжав руку Натальи.
В ответ тишина, Наталья только моргнула.
— Что случилось? Почему мне нужно уехать?
Вновь тишина.
— Хорошо, — сказал Паша. — Если ты так решила, я уеду. Прямо сейчас.
Паша отпустил руку Натальи. «Спокойно! — сказал себе Паша. — Спокойно! Дыши ровно!».
— Мне кажется, я знаю, что произошло, — прибавил он и слегка прикусил губу. — Прости. Мне надо было тебе рассказать. Давно надо было. Во всяком случае, раньше, чем это сделал Боровски.
Наталья промолчала, вздохнула.
Паша встал, подошел к бутыли с водой, налил в стакан, выпил.
— Ты можешь выслушать меня? Не хочешь говорить, то хотя бы выслушай, — сказал Паша, глядя на Наталью.
В ответ — отрицательное покачивание головой.
— Мне лучше уйти, не объясняясь? — спросил Паша, помолчав.
Вновь тишина.
— Я понял, — Паша вздохнул, вытер лицо руками. «Спокойно! Только спокойно! Вдох-выдох!»
Он постоял несколько секунд, помолчал.
— Как бы ни было, Наташ, я хочу, чтобы ты знала — я тебя люблю, любил давно, люблю сейчас и буду любить. Ты не хочешь меня слушать, не ждешь моих объяснений, а мне есть что сказать. Я люблю тебя, Наташ. Я не знаю, что конкретно и как преподнес тебе Иван Федорович, и, возможно, выгляжу полным козлом в твоих глазах, но прошу, не сомневайся в моей любви.
Наталья криво улыбнулась, и еле слышно проговорила:
— Как ты можешь говорить о любви? Ты любил меня за деньги…
— Это не правда, — спокойным голосом говорил Паша. — Мне выпал шанс осуществить личную мечту, и я им воспользовался. А деньги…
— Уходи, Паша! — Наталья не дала договорить. Она подняла глаза, глянула на молодого человека и прорычала: — Уходи, говорю! Не хочу тебя больше видеть!
Паша ушел. Наталья не стала бы его слушать. Даже если бы он что-то говорил, вряд ли она услышала бы. А ведь Паше, и вправду, есть что сказать.
Примерно за месяц до того, как Паша напросился помочь Наталье с переездом, ему пришлось обратиться к Боровски. Отцу срочно потребовалась дорогостоящая операция и Паша, по совету дяди Гены, обратился к Ивану Федоровичу. Сумма в два миллиона. Боровски дал деньги Паше, так сказать — аванс за год работы по любым поручениям фирмы. Паша, конечно же, согласился. Накануне дня переезда Натальи из дома, Иван Федорович полушутя-полусерьезно предложил Паше поддержать Наталью в трудную минуту, утешить ее, уж как — пусть сам решает, главное, чтобы Наталья не грустила и скорее простила грешок бывшего мужа. Если Паша справится, то может считать, что долг обнулен и через два месяца будет получать заработную плату. Паша решил, что Иван Федорович шутит и тоже в ответ пошутил, сказав, что готов на все — утешить, так утешить.
Паша не сомневался, что Боровски говорил не всерьез. И так обрадовался выпавшему ему счастью быть ближе к женщине, в которую давно и страстно влюблен, что даже забыл сказать боссу, на всякий случай, что никакого обнуления долга не нужно, зарплату ему платить не надо. Паша по прежней договоренности будет выполнять поручения Боровски, пока не вернет все до копейки. Сказал Паша об этом спустя недели три, когда уже жил с Натальей. Разговор случился по инициативе Боровски. Тот, между прочим, спросил об успехах Паши в выполнении особого поручения. Паша робко улыбнулся, сказал, что сдружился с Натальей, не более, а также проговорил о ненужности списания долга. Боровски усмехнулся, похлопал Пашу по плечу и отправил на очередное задание. Сам же в эту минуту позвонил консьержке дома, в котором теперь жила Наталья, и узнал все подробности «дружбы». На следующий рабочий день, вполне доброжелательно настроенный Иван Федорович пригласил Пашу к себе в кабинет, сказал, что в курсе — Паша живет у Натальи, пожелал всего самого наилучшего. Сопротивляться Паша не стал, извинился, что не признался сразу и поблагодарил за пожелания. Несмотря на возражения Паши, Боровски обнулил долг молодого парня. «Паша, ты мне больше ничего не должен. Я так хочу. Мои деньги, мое решение. Точка. Больше к этому вопросу не возвращаемся», — сказал он, как отрезал.