Оружейник (СИ)

Но увидев, что Михалыч в ответ развел руками, старик позвал своего бойца:
— Слышал, Петро? Давай, раскочегаривай маньку, торопятся люди, негоже задерживать. Отвезешь их в город, а сам мухой обратно. Узнаю, что куда-то заезжал — огорчу до невозможности.
До самого отъезда группы с морщинистого лица Савельича не сходило выражение глубочайшего сожаления.
В общем, примерно через полчаса езды по вполне ровной бетонке, Михалыч и Швед уже входили в штаб Волкодавов. Турок сразу потащил оружейника к себе в кабинет, сказав дежурному несколько коротких фраз. Через несколько минут в маленьком кабинете стало тесновато. Помимо самого Турка и представленного им начальника разведки Дома Мягкова, туда заявился какой-то мужик с очень характерным настырным колючим взглядом. Швед немного напрягся, ничего хорошего от таких людей в принципе ждать нельзя. А уж если они представляют контрразведку — то и подавно.
— Итак, Швед, покажи на карте откуда ты пришел, — Турок развернул перед оружейником подробную карту.
— Вот отсюда, — Швед, не колеблясь ткнул пальцем в холм, с которого он и спустился в лес.
— А туда как попал? Дорог там нет, — тут же поинтересовался местный особист.
— Как-как… Каком. С дирижабля естественно.
Присутствующие переглянулись и снова уставились на Шведа.
— Легко можете проверить. Явно не секретная информация, что по прибытии рейса Лутон — Бористоль недосчитались одного человека из экипажа и парашюта, — криво улыбнулся оружейник.
Особист что-то начеркал в своем блокноте.
— А зачем таким способом добирался? Мог бы спокойно по дороге приехать в Альмет.
— А вот это уже не ваше дело, — ощерился в ответ оружейник и обратился к Михалычу, — Это че за цирк? Я тебе уже сказал к кому шел. И разговаривать буду только с ним.
Но тот на Шведа не обратил никакого внимания. Все трое волкодавов смотрели в сторону двери. Резко развернувшись всем корпусом, оружейник мгновение постоял, рассматривая человека, стоящего в проеме, и произнес:
— Ну, привет, что ли… Миша.
— Привет, Швед. Я уже и не ждал. Прошу всех ко мне, все вопросы к моему гостю потом. И не надо мне подмигивать и рожу кривить, Куликов, я в нем уверен, как в себе самом. Так что, придержи коней, контрразведка.
***
— Ну что, Ульф, нагулялся за эти годы?
— Да, Миша. И мое желание вернуться домой только окрепло. У вас какой-то ненормальный мир. Психически нездоровый.
Мягков и Швед наконец-то остались одни и теперь сидели напротив друг друга в креслах, неторопливо потягивая коньяк. Комната главы Волкодавов не отличалась особой изысканностью, и скорее походила на кабинет, в который по недоразумению поставили кровать.
— Ты так и не смог поднять свой Дом…
— Тому есть причина. У нас нет контроля над разломом, как у других кланов. Все разломы уже поделены, а отправлять своих людей на смерть, отбивая источники денег у других, я не желаю. У меня слишком мало людей.
— Я всегда говорил, что ты слаб духом, Михаил. Ты смирился со своей участью быть изгоем.
— И это говоришь мне ты? Ваш мир разрушил мой, перевернул все с ног на голову…
— Не мой мир! — перебил Мягкова Швед, — Наш мир тоже попал под волну, но мы выстояли. Это ваш мир прогнулся под новые условия, вы слишком индивидуальны и вас это губит.
— Да ваш муравейник полное дерьмо! Единый разум — один для всех разумных существ! Вы не задумываясь выполняете то, что решил за вас Верховный.
— Мы опять вернулись к старому спору. Восемь лет назад все эти слова уже звучали, Миша. Вот только все эти годы я пытался постичь ваш мир, а вы мой — нет. Печально, что ты даже не стремился к этому.
— А где я должен был изучать ваш мир? Все разломы заняты. Но даже имея доступ к нему, никто так и не смог проникнуть дальше первых линий, — горько усмехнулся Мягков, и покачав бокал в руке, залпом допил коньяк.
— Ты не особо удивился, увидев меня сегодня, — сказал Швед, точно так же допив свой, и широко улыбнулся, — Как будто ждал… У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я так думаю.
 
Оружейник вытянул правую руку вперед и создал на ладони шаровую молнию. Та, весело потрескивая, начала медленно увеличиваться в размерах. Не в силах оторваться от такого зрелища, Мягков сделал шаг к Шведу, все еще не веря своим глазам, и протянул к джету руку.
— Ну вот куда ты, как дите малое культяпки свои тянешь? — мгновенно уничтожив молнию, спросил гость главу Дома.
— Так значит все, о чем ты мне тогда рассказывал, правда? — тихо спросил ошеломленный увиденным Мягков.
— Как видишь. Я все восемь лет ломал голову, как вернуть свои способности, а оказалось, что всего навсего надо было заглянуть в лицо смерти. За что большое… да чего уж там — огромное спасибо твоим волкодавам.
— Не понял. Михалыч тебя убить хотел?
— Хотел. Но попозже, когда я бы их вывел на бункер сто второй бригады. Но его опередили росомахи.
— Ульф… — Мягков встал, и обойдя кресло Шведа, облокотился на спинку и тихо сказал, — Не хочешь вступить в мой Дом? Я с радостью тебя приму, будешь кровным братом…
Швед широко зевнул, и Мягков тут же осекся.
— Если я иногда тебе помогал, то это еще не значит, что я в твоей стае. Запомни, Миша, в стаи сбиваются только слабые. А сильным это не надо. Я сам по себе — сам себе закон, судья и князь. Понимаешь? И мне глубоко наплевать, что и кто будет обо мне думать, лишь бы не лезли ко мне. А полезут, мало не покажется никому, будь он хоть новоиспеченный князь, хоть глава захудалого Дома. И я сейчас тут, потому что лично мне это надо. Захочу — буду с вами, надоест — пошлю вас в жопу и пойду к другим, кто мне будет более нужен. Вот такая ситуевина, Миша. Мне сейчас насрать на мое прошлое, меня волнует только мое будущее.
Мягков сел обратно в свое кресло и невесело улыбнулся.
— Мдя… А ведь я знал, что ты откажешься. Но попробовать-то стоило.
— Кстати, что это за росомахи? Чьи они? Я ни разу о них не слышал.
— Сами не знаем. Они пришли внезапно и сразу обосновались на землях за рекой. Земли Дома Комовых.
— Комовы, Комовы… Это из клана Тыналиных что ли?
— Они самые. Разлом Кохтияр держат.
Немного помолчав, усваивая новую для него информацию, Швед спросил:
— Расскажи мне про Головина. Он же в розыске, мятежник и потрясатель основ государственного строя. Но практически не скрываясь живет на землях твоего Дома, и я так думаю, что князь в курсе такого положения дел.
— Вся его вина, что он своему двоюродному брату, нынешнему князю, в рыло насовал. И не где-нибудь, а на его же провозглашении. История занятная вышла. Головин был прямым претендентом на княжеский титул, но крючкотворы братца нашли способ его отодвинуть. Турок на оглашении вспылил и начистил морду новоиспеченному князю Андрею Лутону. Конфуз вышел знатный. Головин прямо там отказался от главенства в клане и вывел свой Дом из него. Лутон такого не ожидал, он-то думал, что став князем получит власть и в клане. Ну и получил. Вот только клан обескровленный остался, всего три довольно средненьких Дома — Лутона, Вылегжанина и Хмурого. Все люди Турка вместе с ним и свалили, а они были стержнем клана, девяносто процентов бойцов были именно из его Дома. Тогда княже недолго думая объявил Головина мятежником и указом распустил Дом. Не тут-то было, официально Дома теперь нет, а де-факто вот он, у меня живет и служит. Головин официально принес мне присягу, но с условием, что его люди подчиняются только ему и присяги люди мне не дадут, пока этого не потребуют обстоятельства.
— Ого, меня не было шесть лет, а у вас тут такие потрясения. Я так понимаю, что князь боится Турка и своими силами ему Головина не взять?
— Естественно. Поэтому он объявил его мятежником, типа налоги не платит. Сам же распустил Дом, и сам же налоги с него требует. Маразм, но кланы его поддержали. Все боятся, что Турок возвысится, вот и топят как могут. Но в распри князя не суются, может выйти себе дороже. На данный момент Турок в розыске, но спокойно живет у меня. Пока он на моих землях — он в безопасности, никто не полезет. Но если он попадется на чужой земле, то его тут же повяжут.