Убийство в лунном свете (ЛП)

Теперь Кингмэн слушал меня с полнейшим вниманием, и я решил несколько укоротить свои рассуждения. Я продолжал:
— После убийства Рэнди понял, что ему необходимо удирать. Он бросился к Баку — возможно, занять у того денег на дорогу.
— И Вольф его загрыз?
— Нет, — ответил я. При этом я вытащил револьвер из кармана, на случай разных осложнений. Они могли произойти в любую секунду. — Нет, — сказал я. — Рэнди нашёл Бака мёртвым. Собака взбесилась настолько, что напала на собственного хозяина. К приходу Рэнди Бак был уже мёртв.
Этого Кингмэн не выдержал. Он встал, не отрывая от меня взгляда.
— Чего только я не выслушал! — проговорил он, делая шаг в мою сторону.
Раздался голос миссис Бемисс.
— Сядь, Джек.
Кингмэн остановился. Я заглянул ему за спину, обращаясь к Эклунду.
— Вилли, наклонись и потяни Рэнди за усы. Они накладные.
Теперь не выдержал Рэнди. Вскочив, он пихнул Кингмэна прямо на меня, отчего я чуть со стола не упал. Затем Рэнди врезал Эклунду по лицу, и тот уже точно слетел с дивана на пол. Дальше Рэнди бросился к двери и даже высадил стекло, когда миссис Бемисс, тщательно прицелившись, выстрелила ему в ногу.
После того как Кингмэн по телефону вызвал скорую помощь, а Вилли Эклунд оказал Рэнди первую помощь, Кингмэн потребовал от меня досказать остальное. Досказывая, я чувствовал себя гораздо вольнее — мне больше не приходилось держать его на мушке.
— Рэнди нашёл Бака мёртвым, — сказал я. — Не знаю, каким он нашёл Вольфа, но если Вольф был жив, то Рэнди пристрелил его и закопал. Потому что когда он нашёл Бака мёртвым, он мог поменяться с Баком местами и тем себя обелить. Рэнди перенёс тело Бака в дом Эмори, надел на него кое-какую свою одежду, сбрил ему усы, а волосы слегка почернил. Всё было готово. Найдя Бака в доме Эмори, без усов, никто не подумал бы, что это Бак, а не Рэнди. Затем, используя реквизит гримёрной Стивена, Рэнди нацепил фальшивые усы и придал себе вид Бака. Он надел кое-какую одежду последнего; скорее всего, не ту, в которой Бак был убит, поскольку та одежда была залита кровью. Но сперва, до того как гримироваться, Рэнди взял машину Эмори и съездил на ней к Кеннелам, чтобы купить у них собаку, замену Вольфу. Ему нужна была взрослая овчарка, чтобы вышло похоже. Тем не менее, ему следовало иметь наготове объяснение странностям в поведении Вольфа. Вы не заметили в поведении собаки никаких странностей сегодня?
— А ведь верно. Ты имеешь в виду, что собака не выполняла приказы Бака — то есть, Рэнди, — когда Рэнди пытался натравить её на тебя, а потом — взять твой след. Да, а ещё ты проделал ловкий трюк с фонариком: пустил его плыть на доске.
— Спасибо. Именно это я и имел в виду, говоря о собаке. Это была одна из тех вещей, что навели меня на верный путь, после того как я нашёл Эмори мёртвым. Ни о чём таком я, когда вы ещё гнались за мной, и понятия не имел. Но мы отклонились. В общем, Бак в обувке Рэнди, а Рэнди в обувке Бака. И всё хорошо, поскольку он притаился в жилище Бака и ему не грозит быть поджаренным за убийство или за побег. Но вдруг, незадолго до девяти, он заметил в своём плане изъян.
— И что это было?
— Нужно было на кого-то всё свалить. Все эти трупы вокруг — целых три штуки, хотя Рэнди убил всего лишь одного, — должны были возбудить чертовски дотошное расследование. То, что он поменялся местами с Баком, в обычном случае вряд ли бы когда-либо вскрылось. Вопреки некоторой разнице в возрасте они так походили один на другого, что перемена одежды, да ещё эти усы… Вы ведь ни на секунду не усомнились, что перед вами не тот человек, а?
— Теперь-то, когда ты об этом сказал, я вспоминаю некоторые странности с Баком… то есть, с Рэнди. Но тогда я не придал тому значения.
— То-то и оно. Однако же при длительном, пристальном разбирательстве по поводу этих трёх убийств такой маскарад невозможно будет долго продолжать. Протянуть с ним удастся только до тех пор, пока не выплывут все обстоятельства. Так что ему нужен был кто-то, чтобы всё на него свалить и дело поскорее бы закрывали. А Рэнди было известно, что вы и так уже подозреваете меня; знал он и то, что к девяти вечера я прибуду к Эмори на назначенную встречу. Так что он всего-навсего подстерёг меня у Эмори, в тёмной передней, и оглушил. Затем он сунул мне в карман нож для разрезания бумаги, измазал меня в крови и оставил снаружи приходить в себя. А затем… Скажите, шериф, как случилось, что вы с Эклундом оказались там?
 
— Он и тут постарался, — ответил Кингмэн. — Примерно в восемь позвонил мне в контору, назвался Рэнди Барнеттом и сказал, что если я приеду туда к половине десятого, он сообщит мне, что случилось с Фоули Армстронгом. А приезжать заранее не велел.
Мне только и оставалось покачать головой.
— Уж он потрудился в эти часы, — сказал я. — И почти что всё устроил! Если бы вы застрелили меня при задержании, как он сильно надеялся, у него не осталось бы забот. Но, хвала Господу, этого не случилось.
— И я сам, — добавил Кингмэн, — предоставил ему вторую возможность, когда мы остановились у дома Бака, полагая, что Рэнди мёртв и мы разговариваем с его братом. Ведь он не в шутку собирался пристрелить тебя из своего дробовика.
— Вот почему мне пришлось дать дёру. А где «кадиллак», кстати говоря?
— Стоит у моей конторы. Пойдём; я его тебе верну. Но не вздумай отлучаться, пока я не отзову поисковиков и полицию штата, а то далеко ты на нём не уедешь. И вот что, Хантер. Мне чертовски неловко от всего этого. Пожмём руки?
Мы пожали руки, и даже все мои пальцы остались на месте.
Некоторое время спустя я стоял на перроне: поезд в час двадцать подходил в час двадцать шесть. Вышедший из вагона дядюшка Эм недоумённо уставился на меня.
— Что за чёрт, малыш? Я думал, ты под арестом.
Усмехнувшись, я ответствовал:
— То было три часа назад. Два часа назад я сбежал, и меня ловили с ищейками по всей округе. А теперь я — герой Тремонта. Могу даже разгуливать по улице, не опасаясь получить пулю.
Дядюшка Эм внимательно на меня посмотрел.
— Малыш, тебе как будто здорово досталось. Не выпить ли нам для бодрости?
— Каролина только того и ждёт. Она не пришла со мной, чтобы тебя встретить, поскольку ей надо было писать основной репортаж. Но ещё час, и газета будет подписана в печать. И она предупредила, что если мы уедем, не пригласив её на выпивку, она приедет в Чикаго и пристрелит нас обоих.
— Я не хочу, чтобы меня убивали, — сказал дядюшка Эм. — А ты?
Я с ним согласился, а потому мы зашли за миссис Бемисс и повели её к Чарли; в течение вечера выпить мы заказали там не единожды. Каролина сказала, что если газета выйдет с опозданием, то и чёрт с ней; завтрашний номер достоин ожидания, — в первый раз с той минуты, как она взялась руководить этой газетой.
Об основных событиях прошедших дней дядюшка Эм услышал за выпивкой, а подробности я сообщил ему по дороге в Чикаго, за рулём «кадиллака».
— Ты проделал всё так же хорошо, как проделал бы это на твоём месте я сам, — заверил меня дядюшка. — Но как насчёт основного пункта того задания, с которым тебя посылали? Это радио — оно чего-нибудь стоит?
— Не знаю, — отвечал я, — но это уже не имеет значения. При обыске в доме Эмори Кингмэн нашёл завещание Стивена; шериф говорит, что Жюстина — его единственная наследница. Так что своё радио она всё равно получила и теперь может передать его для изучения специалисту, когда только ей заблагорассудится.
— О, Господи! — воскликнул дядюшка Эм. — У тебя и на это есть ответ! Ну, что, сейчас тебе нравится быть частным детективом?
Прежде чем ответить, я задумался.
— Есть тут свои моменты, но мне не хочется, чтобы они появлялись очень уж часто. Я вновь готов для долгой рутинной работы, как и для просиживания на заднице в служебном помещении у Старлока. Не терпится начать умирать со скуки.
Дядюшка Эм рассмеялся. Затем ни один из нас в течение нескольких минут не говорил ни слова; к этому времени мы достигли предместий Чикаго.