Не ври мне (СИ)

Я восторженно наблюдала как он приоткрыл губы, чтобы лучше дышать. Плотно сжав веки, Натан вытянул руки вдоль тела. Все его мышцы были напряжены. Он не хотел прикасаться ко мне, а может, боялся сделать это и причинить мне боль.
Натан едва заметно двигал тазом, приглашая меня к большему. Я подчинилась, в то время как мой взгляд метался между ним и лифтом позади нас в надежде, что Доминик не решит уйти прямо сейчас. Я делала всё возможное, чтобы Натан как можно скорее достиг кульминации.
Я не была эксгибиционисткой и не любила рисковать. Натан был похож на меня: он не делился и не хвастался. Я задавалась вопросом — что побудило его решиться на такое, приказать мне (ведь, по сути, это и произошло), доставить ему удовольствие прямо здесь, когда до дома было всего минут двадцать езды. Это было не просто желание, а необходимость.
Натан сжал губы и крепко прижался ко мне, я ускорила ритм движений, пока он полностью не потерял контроль. Оргазм захлестнул его с невероятной силой, сминая барьеры. И тогда я увидела. Не удовольствие, а вспышка отчаяния, промелькнула в его глазах.
От внезапного страха сердце сжалось в груди. Я наклонилась к Натану, но не для того, чтобы поцеловать его, а чтобы почувствовать. Прислонившись лбом к его лбу, я нежно коснулась губами его губ. Я поддерживала его затылок, когда он откинул голову назад к подголовнику. Он больше не был самим собой; Натан выглядел измученным.
Несколько мгновений его прерывистое дыхание оставалось единственным звуком, который я могла слышать. Затем он взял меня за руку.
— Что теперь, Миранда?
Моё сердце сбилось с ритма. Он впервые задал мне такой вопрос. Обычно об этом всегда спрашивала я и чувствовала себя так, как должно быть, чувствовал себя в этот момент Натан: совершенно потерянным, уязвимым. Я снова поцеловала его, на этот раз в уголок рта. Затем провела пальцами по его волосам.
— Поедем домой, — прошептала я. Мне не нужно было больше ничего ему говорить или объяснять. Натан завёл мотор, выехал со стоянки и направился к автостраде. У нас обоих были квартиры в Париже, но это не было нашим домом. Если подумать, то и его вилла в долине Луары тоже, поскольку в её стенах таились ужасные воспоминания. Но когда я попросила его отвезти меня домой, мы оба подумали об этом месте. О поднявшихся из земли виноградных лозах. О снеге. И обо всём, что разделили перед жаром огня.
* * *
До места мы добрались в сумерках. Мне пришлось задействовать все свои ресурсы, чтобы убедить Натана поужинать в траттории, а до этого заглянуть в мебельный магазин.
Когда мы проехали через ворота в его поместье, то были нагружены как никогда. Мы купили продукты и матрас, который аккуратно лежал за нами, в багажнике и на откинутых задних сиденьях.
— В инструкции сказано, что его нужно развернуть и подождать несколько часов, прежде чем использовать, — прочитала я вслух буклет, — это значит, у нас будет достаточно времени, чтобы разобрать продукты и убрать комнату в конце коридора.
Во взгляде Натана промелькнула опасная тень. Мы только что остановились, но он всё равно крепко сжимал руль.
— Ты же не собираешься сказать мне, что намерена там спать?
— Да, а что? У тебя с этим проблема?
Я не дала ему времени ответить. Вышла из машины и подошла к входной двери. С минуту он сидел неподвижно, затем подошёл ко мне и со страдальческим выражением лица вставил ключи в замок.
Несмотря на то что мы позвонили Алену и попросили включить отопление, всё равно было холодно. Более того, на нас была одежда, в которой мы ходили к его родителям на обед, совершенно неподходящая для работы или уборки дома.
— У тебя, случайно, нет спортивного костюма, который ты мог бы мне одолжить?
Натан вздохнул.
— Посмотрю, смогу ли что-нибудь найти.
Он вернулся, держа в руках то, что я просила. Натан предложил мне толстовку, которую, вероятно, носил ещё в университете, и выцветшие джинсы, которые ему точно не принадлежали. Невидимый узел сдавил моё горло. Я не решалась их взять, так как уже знала, чьи они.
 
— Либо эти, либо голой, — намекнул он.
Хотя я совершенно не возражала против перспективы оказаться перед ним голой, я всё-таки решила взять джинсы. Я пошла в ванную, чтобы освежиться и переодеться. Как и предполагала, джинсы, хотя и эластичные, оказались не моего размера. Они были слишком длинными для моего роста и слишком узкими на бёдрах. Мне понадобилась целая вечность, чтобы их надеть. Каждым сантиметром я проклинала Шанталь, каждым сантиметром я клялась себе, что смогу навсегда вычеркнуть её из этого дома и из жизни Натана.
Когда я закончила одеваться и вышла, в камине уже горел огонь, а новый матрас лежал в холле. Я направилась к комнате в конце коридора и переступила порог. В воздухе больше не ощущался ужасный запах закрытых помещений, но сделать предстояло ещё многое. Я подошла к кровати и попыталась стащить окровавленный матрас на пол, но он оказался слишком тяжёлым для меня.
С разочарованным вздохом я повернулась к двери. Натан был там. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку в джемпере, который растягивался на мускулистых руках.
— Думаешь, ты сможешь мне помочь?
Он улыбнулся мне неопределённо и отстранённо.
— Зависит от того, что ты собираешься предложить мне взамен.
Мне стало смешно, по крайней мере, пока я не поняла, что Натан не шутит. Он тянул время. Я скрестила руки на груди, бросая ему вызов.
— Давай разберёмся: тебе и правда нужен стимул, чтобы избавиться от старого грязного матраса?
Он не ответил мне. Натан просто покачал головой и присоединился ко мне.
Мы оставили матрас на веранде, вместе с сумкой, полной предметов, которые я не могла увидеть и о которых Натан не хотел давать никаких объяснений. Именно тогда я заметила, что из спальни исчезла рамка с фотографией его, Доминика и Шанталь. Я надеялась, — она лежит в той сумке, и это что-то значит.
Следующие несколько часов мы занимались уборкой. Расстелили новый матрас, сняли шторы и даже передвинули шкафы. Измученные, мы, наконец, сели на ковёр перед камином. Время пролетело незаметно, была уже почти полночь, но почему-то никому из нас не хотелось спать. Присутствие — или отсутствие — Шанталь всё ещё преследовало этот дом. Я ничего не могла сделать: как бы ни старалась стереть её образ, бороться с ней было всё равно что бороться с ветряными мельницами.
Я откинула голову назад и положила её на грудь Натана. Он держал меня в своих объятиях, в позе, которая была одновременно интимной и чувственной. Досадно, но никто из нас не хотел заниматься любовью… У нас было слишком много мыслей, слишком много вопросов. Я позволила себе выпустить хотя бы один. Самый опасный.
— Как думаешь, рано или поздно ты сможешь её отпустить?
Натан взял бутылку вина, стоявшую у наших ног, и поднёс к губам. Вместо того чтобы сделать глоток, он провёл языком по стеклу, на котором остался отпечаток моего рта.
— Может, это она не хочет меня отпускать.
— Она. Ушла, — тихо проговорила я, по одному слову за раз.
Натан молчал очень долго, затем опрокинул бутылку и проглотил большой глоток вина.
Зловещее подозрение кольнуло меня в живот. В последнюю нашу встречу Натан признался мне, что застал свою жену в постели с братом, но не рассказал, что произошло дальше. Доминик объяснил мне, что Шанталь исчезла в одночасье, но неужели это всё? Она ушла сама или её выгнал Натан? И если Доминик действительно любил её, почему не остановил и позволил уйти?
Что-то ускользало от меня; то, что я одновременно хотела и боялась узнать, но что — я поняла именно в этот момент — пришло время узнать. Натан не был похож на Доминика; он не стал бы мне лгать.
«Остановись на этом», — сказал мне внутренний голос.
Я не прислушалась к нему и прыгнула в пустоту.
— Именно так всё и произошло, да, Натан? Ты поймал Шанталь на измене, всё кончилось, и вы разошлись…