Иммунный (СИ)

Результаты вливания в руны магической силы превзошли все мыслимые и немыслимые ожидания. Сначала низину окутал густой туман, а когда он рассеялся, взору Алины предстало круглое озерцо с удивительно прозрачной водой и взметнувшиеся вокруг него пальмы. Сперва это показалось ей вызванными жаждой и голодом галлюцинациями, но затем, когда она подошла ближе и, присев на корточки, тронула рукой озёрную воду — настоящим чудом. 
Вероятней всего, какой-то неведомый «чернокнижник» древности спрятал здесь личный оазис, а после то ли забыл о нём, то ли просто не смог воспользоваться. 
Бывшая невеста Ашкарти провела в этом райском месте весь день, до самого вечера. Плескалась голышом в чистом и тёплом озере, стирала и сушила одежду, наслаждалась пальмовыми плодами, набивала ими рюкзак, наполняла опустевшую баклажку водой из обнаруженного среди растительности колодца, наслаждалась покоем и негой в тени гигантского «фикуса». А вечером, когда на небе зажглись первые звёзды, долго смотрела на них, лёжа на берегу озерца, вспоминая о прошлой жизни, размышляя о том, чем займётся в ближайшем будущем, и даже не заметила, как заснула... 
Пробудилась Алина от какого-то странного запаха, резкого и достаточно терпкого, словно мускус. Приподняла голову, потянулась, протёрла глаза и... испуганно замерла. 
Прямо перед ней на песке, шагах в десяти, сложив ноги крест-накрест, сидели трое. Двое мужчин в походных бурнусах, с мечами на коленях, и одна женщина в цветастом халате и круглой шапочке с опуском, полностью закрывающем волосы и уходящем под ворот халата. Позади этой троицы всхрапывали и перетаптывались копытами шесть лошадей (три осёдланы, ещё три чем-то навьючены). Видимо, лошади, как сообразила беглянка, как раз и являлись источником разбудившего её запаха. 
Мужчина, сидящий в центре, заметив, что Алина проснулась, встал на ноги и приложил руку к груди: 
— Мы просим прощения у уважаемой пе́ри, что потревожили её сон, но... — обвёл он рукой вокруг, — эта пустыня считается пограничьем, и устраивать в ней оазисы — не самое лучшее из решений. 
— Где хочу, там и устраиваю, — мгновенно сориентировалась Алина, тоже поднявшись и приняв надменную позу. 
— Вы, наверное, много и давно путешествуете? — смиренно спросила вставшая вслед за мужчинами женщина. 
— С чего вы решили? — удивилась беглянка. 
— Здесь уже третий год неспокойно. Контрабандисты, разбойники... Даже боевые саи́ры нечасто отваживаются забредать сюда в одиночку, а возводить такие оазисы... — дама осенила себя молитвенным знаком, — тем более. 
Алина мысленно чертыхнулась. «Саирами» у южан-чернокнижников называли создателей рун. «Пери» являлись их женскими воплощениями. Наверно, поэтому с ней и обращались максимально почтительно. И даже вопрос, откуда она здесь взялась, задали в иносказательной форме. 
— Вы правы. Да. Я действительно давно не была здесь, — кивнула она, нарочито тяжко вздохнув. — Причина простая и, увы, не слишком приятная. Всё дело в том, что пять с лишним лет моей жизни я провела в плену. Там. 
Несостоявшаяся наложница махнула рукой в сторону севера. Сказать правду... за исключением некоторых важных деталей, показалось ей наилучшей тактикой. 
Она не ошиблась. Уловка, на самом деле, сработала. 
— Прекрасную пери держали в плену имперские нечестивцы?! — яростно вскинулся второй из мужчин. 
— Да, — опустила голову девушка. — Меня готовили в жертву их императору. Но я сумела сбежать и... надеюсь, что здесь они меня не достанут. 
— Пусть только попробуют! — первый мужчина выдернул меч из ножен и отсалютовал им Алине. — Я — Халеш, батыр великого взира Бшага́та. Моя невеста Гиана, — он указал на стоящую слева женщину и повернулся направо. — А это её брат Давлет. Мы рады служить вам, пери... 
— Алина, — помогла ему бывшая невеста Ашкарти. 
— Мы рады служить вам, пери Алина, — продолжил батыр, — и готовы сопроводить вас, куда прикажете. 
 
— Я принимаю ваше служение, — с достоинством кивнула беглянка. — И я прошу вас сопроводить меня... ну, скажем, до ближайшего крупного поселения. 
— Ваша просьба — закон для любого ривийца, — поклонился Халеш, а следом за ним склонились в поклоне Гиана и её брат. 
«Ещё бы припомнить, какие у них тут города и традиции... — мелькнула у девушки в голове запоздалая мысль и тут же ушла, сменившись на более позитивную. — Ну, да и ладно. На месте определимся. А там будь, что будет...» 
Эпилог 
Это была уже двадцатая по счёту атака. Рей для чего-то считала их и, что удивительно, за целую ночь ни разу не сбилась. С каждой такой они отходили от «моста» всё дальше и дальше, прикрываясь камнями.
Трижды им предлагали сдаться. Трижды они отказывались. В четвёртый раз за шеренгу щитов вышел сам предводитель вражеской армии. Его прикрывала мощная призрачная защита. Он вновь предложил им сдаться и пообещал не только сохранить жизнь, но и отпустить их на все четыре стороны, если они сдадут Конклаву иммунного. Вместо ответа в него полетели два боевых заклятья и два арбалетных болта. Магозащита отразила и то, и другое, и военачальник врага, громко и грязно ругаясь, спрятался за щитами своих бойцов.
Рейна узнала его. Это был Гидеон, действительный член Конклава, высший имперский маг, считающийся в негласной магической иерархии пятым по силе. Всего лишь неделю назад никто бы из их четвёрки не рискнул выйти против него как один на один, так и все вместе. Однако сейчас они уже восемь часов сдерживали почти непрерывный штурм их мини-твердыни — россыпи валунов у подножия «Пирамиды Желаний». Атака следовала за атакой, удар за ударом. Нынешняя, как совершенно отчётливо понимали и Рейна, и Тур, и Лика с Аршафом, должна была стать последней.
Отступать они уже не могли. Граница той зоны, где им грозила мгновенная гибель, проходила в десятке шагов позади, а солнце, поднявшееся над стенами Пустограда, светило им в лица.
Дим обещал, что либо он вернётся с рассветом, либо не вернётся вообще.
Рассвет — и это видели все — уже наступил...
«У меня два болта», — показал жестом Тур.
«У меня тоже», — ответил Аршаф.
Лика вместо ответа показала единственную оставшуюся стрелу и наложила её на лук, натянув тетиву.
У Рей к этому мгновению ни стрел, ни ножей уже не осталось, а маг-энергии хватало только на пару простеньких заклинаний. Всю её бывшая богиня любовной страсти вложила в защиту от чужой магии.
За цепочкой камней послышался рёв. Враг наконец-то рванулся в решающую атаку. По камням застучал ливень из стрел. Перед шеренгой бегущих бойцов прокатилась магическая волна. Ударив о валуны, она смела с них все защитные построения. Надежда на магию умерла. Противник шёл меч на меч, копьё на копьё, стрела на стрелу.
Рей вытянула из ножен клинок и приготовилась к своему последнему танцу.
Выпрыгнуть из укрытия и умереть она не успела. За спиной вдруг раздался гул, и через миг воздух над головой буквально вскипел. Пространство вокруг полыхнуло огнём, и Рей пришлось сжаться в комок, чтобы тоже не вспыхнуть и не сгореть. Идущий из-за камней жар заставлял дышать через раз, рукоять меча обжигала пальцы, высушенные волосы потрескивали, словно солома... А спереди, оттуда, где ещё пару мгновений назад вопили рёвом враги, лязгал металл и дрожала от топота тысячи ног земля, доносилось теперь лишь ровное гудение пламени.
Секунд через десять, когда гудение стихло и жар, наконец, отступил, Рейна рискнула приподнять голову и осторожно выглянула из-за оплавленного валуна. Всё пространство за ним было покрыто слоем серого пепла. Только пепел и ничего больше...
— От лирнейского жара не спасутся ни древо, ни камень, ни сталь, ни плоть, ни живые, ни мёртвые, — хрипло пробормотал Тур, явно кого-то цитируя.