Мы просили у вечности рай (СИ)
— Все изменилось, Альби, — Эмир хватает меня за руку, разворачивая к себе лицом, — с того момента, когда впервые тебя увидел. Поцеловал. — Поднимает руку, прикасаясь к оголенному плечу. Боже. Расплываться начинаю, полностью теряя контроль над собой. Эмир отодвигает стул. Не успеваю опомниться, как оказываюсь сидящей на его коленях. Вздрагиваю с каждым его жестом или действием. Кинг берет с тарелки большой кусок ананаса, и подносит его к моим губам. Свободной рукой гладит в районе поясницы. Мурашки табуном пробегают по всем участкам моем кожи. — Кусай. — Приказывает, и я моментально подчиняюсь. С жадностью откусываю, чувствуя, как сок начинает бежать по подбородку. Шее. И ниже. Еще кусаю, откровенно наслаждаясь тем, как Эмир меня кормит.
— Перестань. — Нелепая попытка остановить. Осознавая, что эта игра может далеко зайти. И думая, что ненавижу, понимаю, что ошибаюсь. Эмир наклоняется, облизывая своим языком мои губы. Издает зловещий звук, от которого внутри еще больше огонь полыхать начинает. Резко хватает меня, приподнимая. Вынуждает развернуться, и сесть к нему лицом. Обнять. Не выдерживая наклоняется, играючи кусая за подбородок. Подносит персик, и я несдержанно откусываю кусочек, понимая, что не утолила свой голод.
— Не могу остановиться. — Целует шею. Кожу прикусывает. Слизывает горячим языком струящийся сок. Возбуждая немыслимо. Дрожу. Задыхаться начинаю, не в силах сопротивляться его настырности. Дерзости. Нахальству. Которые доводят до сумасшествия. — Ты такая сладкая, Альби. — Не церемонясь, хватается за бретельку моей майки. Стягивает ее по плечу. Оголяя грудь. Обжигающие, шершавые губы проходятся дорожкой поцелуев. Хватаюсь рукой за его плечо, почти вонзаясь в кожу ногтями. Не сдерживаясь, издаю стон, когда Эмир нагло прикусывает сосок. Обхватывает грудь рукой, массируя ловкими пальцами. — Вкуснее любого из этих фруктов. — Наклоняюсь, прикасаясь щекой к его щеке. Ощущая легкую небритость. Неистовый и одержимый стук сердца. Его обжигающие прикосновения на моем теле. Доводящие до одурения. Губы к губам. Легкий поцелуй, выворачивающий всю душу наизнанку. Рваное дыхание у обоих. — Ты вызываешь дикий голод, Альби. Покорми меня. — Возбуждающе. Каждое слово проходит сквозь тело мощным импульсом. Ошарашенно замираю в его руках, напрягаясь. Черт, если я выполню то, о чем просит, то этой ночью мы окажемся в одной постели. Нет. Судорожно сглатываю и отстраняюсь.
— Эмир, — произношу его имя, немного заикаясь. Не осознавая, что хочу сказать, — между нами ничего не будет. — Тихо. С осторожностью. Облизываю пересохшие губы, которые продолжают предательски дрожат. Эмир обхватывает мое лицо ладонями. Смотрит в глаза, проникая в самую душу. Несдержанно целует, посасывая губы.
— Уже есть. — Усмехается в губы. Сдавливает слегка пальцы на моем подбородке. Хитро улыбается, подмигивая. — Отправляйся спасть, Альби. Тебе нужен отдых. — Прикрывает глаза, и я понимаю, что он дает мне возможность решить. Уйти или остаться? Поднимаюсь с его колен, выскакивая из кухни. Прислоняюсь спиной к стене, лихорадочно поправляя майку. Бешеный пульс разрывает сонную артерию. Возбуждение не отпускает. Боже. Чем чаще мы оказываемся наедине, тем сильнее чувства. И если я позволю им выбраться на свободу, навечно покалечу свою жизнь.
Глава 17
Клео.
В подсознании звучат безумные фразы и слова. Словно сердце нашептывает разуму. Приказывает подчиниться чувствам. Больше не сопротивляться. Жить в той реальности, которая окружает. Принять и смириться. Прошедшую ночь практически не спала. Долгое время не могла успокоиться после того, что произошло между мной и Эмиром на кухне. Прислушивалась, улавливая любые звуки, доносившиеся с коридора. Будто ждала, что обнаглеет и заявится ко мне в спальню. Но этого в конечном итоге не произошло. Внутри все продолжало полыхать пламенем. Не стихая ни на минуту. Сотни фантазий провоцировали сознание. Вынуждая меня сомневаться. Разбираться в ощущениях, которые я испытывала, находясь рядом с Эмиром. Не осознавала, что твориться со мной. Как назвать эти чувства. Возбуждаясь и играя, Кинг напоминал опасного зверя. Который жаждет взять и обладать. Доминировать, требуя моментального подчинения. И я велась на его уловки. Поддавалась ласкам и поцелуям, сама того не замечая. Не могла контролировать собственные эмоции, делая то, что велит сердце. Мое тело, которое воспламенялось от одного только взгляда. Это пугало немыслимо. Боялась утонуть в этих чувствах, потеряв саму себя. Забыв о прошлом, и окружающей реальности. О своей семье. Обо всем. И даже понимая, что Эмир Кинг безжалостно уничтожит, не могла остановиться и оттолкнуть. Позволяя этому мужчине все, что он захочет. Медленно и коварно он двигается к своей цели приручить меня. И если я не стану бороться очень скоро сдамся, отдав свою жизнь в его руки. Хотя, наверно, она и так принадлежала ему. Все попытки выбраться на свободу оказались провальными. Понимала, что время идет, и семья все больше и больше свыкается с мыслью о моей смерти. На душе горестный осадок. При одной мысли об этом сердце пропускает несколько ударов, и кажется, на миг вообще останавливается. Все умирает, не собираясь возрождаться. Быть может, однажды очухаюсь, превратившись в другого человека. Повзрослевшего и мудрого. Опытного. Приспособленного к жизни. Я сейчас я всего-то девчонка, которая по воли судьбы угодила в лабиринт. Выхода нет. Смирение не приходит. На душе буря, которая стихать не собирается. Наоборот, с каждым днем набирает обороты, грозясь разнести все в щепки. Все утро не находила себе места, опасаясь выйти из комнаты. Встретится с Эмиром, откровенно посмотрев в его наглые карие глаза. Утонуть в них, снова потеряв контроль над собой. Ближе к обеду, услышав, что Эмир покинул дом, вышла в гостиную. Прошлась во дворе, вольно подышав свежим воздухом, которого мне чертовски не хватало. Нога продолжала болеть. Но я изо всех сил старалась игнорировать эту боль. Расслаблялась, чтобы окончательно прийти в себя после неудачной прогулки по пустыне. Вернувшись обратно, наконец, полноценно поела, чтобы восстановить силы. К моему удивлению, прислуга, работающая на кухне, отнеслась ко мне уважительно и с добротой. Научиться быть сильным совсем нелегко. Отвечать людям на их действия и слова той же монетой. Показывать свой характер, не боясь последствий. Двигаться вперед. По головам. Ради определенной цели и смысла, который у каждого должен быть в жизни. Наверно для этого необходима полная гармония в душе. Чистота в мыслях, и покой на сердце, которого у меня не было. Если я не смогу измениться, буду жалеть. После плотного обеда выбегаю из кухни, замечая в гостиной пожилую женщину. Видимо Назаре, которая провела со мной несколько суток. Отпаивала настоями из различных трав, спасая жизнь. По рассказам Джумы, девушки, работающей в этом доме кухаркой, Назаре может творить чудеса. Является лучшей знахаркой не только в их племени, но во всех ближайших территориях. Ночью я размышляла о ней, желая поблагодарить за спасение. За внимание и время, которое она потратила из-за меня. Делаю несколько шагов, замирая посреди гостиной. Обнимаю себе руками. Не решаюсь заговорить первой, не зная, что сказать. Женщина разворачивается строго осматривая. Слегка улыбается, понимая, что со мной все в порядке. Ее лечение, несомненно, поставило на ноги.
— Добрый день. — Вежливо здороваюсь, делая еще один шаг. По-прежнему ощущала себя чужой в этом доме. Несмотря на то, что все считали меня женщиной господина.
— Милость Всевышнего и его благословение, Альби. — Серьезно. Ее голос немного похож на мужской. Женщина по-хозяйски проходится по гостиной, присаживаясь на диван. Осмелев, делаю тоже самое, садясь в кресло рядом.
— Назаре, — начинаю говорить, чувствуя легкое волнение в голосе. Не могла даже осознать, что рассказал ей обо мне Эмир. Но, так или иначе, я должна поблагодарить эту женщину, за спасение моей жизни, — спасибо Вам. — Сглатываю. Волнение усиливается. — Что я могу для Вас сделать? — Эта женщина была совершенно чужой, но я не хотела оставаться в долгу перед кем-то.