Вернись ко мне (СИ)

— Скажи ему, если не уберет свою руку, я ему ее оторву к хренам! — Голос Дронова звучит прямиком из ада. Хриплый и низкий до такой степени, что меня в момент начинает бить холод по всему телу.
— Александр не понимает, что вы имеете в виду. Можете объяснить? — Сообщаю немцу, а у самой голос дрожит.
— Как вам цветы и фрукты, которые я прислал? — Внезапно спрашивает немец. Глаза расширяются, а щеки заливаются краской.
— Это были вы? — Выпаливаю я, а затем тут же прокашливаюсь и кошусь на Дронова. — А я всё думала, от кого же эти прекрасные розы.
— Скажи, что его розы в помойном ведре. — Процеживает сквозь зубы Саша и насмешливо улыбается Тидерману.
— Ты понимаешь, о чем он говорит? — Удивляюсь ничуть не жалея, что букет выброшен. Мотив немца мне был понятен, как черным по белому.
— Частично. Переводи давай.
— Александр лично передаёт вам свои восхищения. — Перевожу партнёру. — Говорит, что лучше букета никогда в своей жизни не видел. У вас превосходный вкус, господин Тидерман!
— Благодарю! — Улыбается немец и положа руку на сердце улыбается Дронову. Даже чуть поклонился.
— Что ты ему сказала? — Так же улыбается Саша и тычет в меня своим локтем.
— Всё, как ты просил. Дословно. — Пытаюсь сдержать смех. — Просто он очень вежливый.
— Анастейша, — Рука немца ложится на мою оголённую коленку и становится не до смеха. — Мне нужно время для принятия решения. — Рука мужчины медленно ползет вверх к бедру. — Хочу знать, на сколько нам выгоден союз, понимаете?
Замечаю, как глаза Дронова наливаются кровью от злости. Момент и перед его глазами опустится шторка. Тогда будет уже нельзя повернуть время вспять. Резко вскакиваю, говоря, что мне нужно переговорить с Сашей. Хватаю его за руку и увожу в сторону.
— Дронов, — Говорю и вижу, что он меня совершенно не слышит. Дышит, как разъяренный бык косясь на Тидермана. Мне стоит сказать «Фас», и немец превратится в пушечное мясо, на столько зол мужчина. Тогда решаюсь на отчаянный шаг. Беру лицо Дронова в руки и заглядываю в глаза. — Саш, пожалуйста. Миленький, посмотри на меня. — И это срабатывает. Он смотрит на меня и дыхание медленно выравнивается. — Тише. Успокойся, ладно? Ничего плохого не произошло. Все живы и здоровы.
— Я убью его. — Он сказал это на столько искренне, что сомнений не осталось. Он правда это может сделать.
— Саш, приди в себя! Ну ударишь ты его и что с того? Сколько он принесет в компанию денег?
— Около сорока миллионов.
— Это не мало и ты знаешь. Дыши спокойно. Я держу всё под контролем, неужели ты думаешь, что я позволю ему прикоснуться к себе?
— Он уже это делает! — Срывается на рык. И я нервно сглатываю слюну. Я не понимаю Дронова и это доставляет жуткий дискомфорт. Саша то отталкивает, то притягивает словно магнит. Резко отбрасываю мысли в сторону.
— Будь профессионалом! — Безразлично фыркаю, что далось мне с тяжёлым усилием. — Доведи дело до конца и при этом постарайся держать свои яйца в штанах! Ты выглядишь сейчас, как прыщавый подросток в пубертатный период! Дронов, на кону сорок миллионов! Соберись в конце концов, ни одна баба на свете не стоит бизнеса! Тем более это дело твоей жизни!
— Ты, Настя, стоишь этого, ясно? — Говорит он и чуть задев меня плечом возвращается за стол. Хочется влить в себя литр виски и уйти в запой. Что между нами происходит? Это терзает душу из раза в раз. Пусть командировка поскорее закончится, и я не увижу его, как минимум еще месяца два. Я хочу жить дальше, но пока он рядом, это просто невозможно.
— Простите, на чем мы остановились? — Говорю, садясь обратно за стол. — У Александра с самого утра головные боли, поэтому не обращайте на него внимания.
— К слову, я тоже себя не очень хорошо чувствую. — Тидерман встал из-за стола и взял папку с документами в руки. — Обсуждение переносится на завтра. Встретимся в клубе «Райский сад» в семь часов вечера. Всего хорошего, дорогие друзья.
— Он переносит встречу на завтра в клуб. — Тихо говорю я.
— «Райский сад»? Был уже там… — Пренебрежительно выкидывает слова Дронов. — Ты не пойдёшь, Настя.
 
— С чего бы это вдруг? Как ты представляешь ваше общение, на пальцах?
— На английском. — Совершенно спокойно отвечает. — Я только сейчас понял, как моя предыдущая переводчица договаривалась с ним. — Вижу неприязнь, будто бы ему только что плюнули в лицо. — Я знаю, что ты не позволишь ему зайти слишком далеко, но… прости, как начальник приказывают тебе завтра сидеть в номере и не высовываться. Я сам решу с ним все вопросы.
— Как скажешь, — Пожимаю плечами, а затем, будто бы что-то внезапно вспомнив вздыхаю. — Ах, да! Не забудь провериться, мало ли, что от немца и других осталось в тебе, после предыдущей переводчицы.
И ухожу, словно победитель. Ощущаю себя на вершине пьедестала. Я оставила Дронова позади себя в полном недоумении. Не ожидал такого от меня? Что ж, привыкай. Время беспощадно. Я не могу остаться той, которой ты меня помнишь. Я выросла и стала сильнее.
В номере мне позвонил Юра. Уже заведомо знаю, что скажу ему.
— Привет, ты как? Тяжело наверно, да? Ты ведь самоучка без образования. Лучше было бы получить высшее по специальности — Международные отношения. — Начал с ходу Юра оглушив меня напрочь своими словами.
— Привет… — В замешательстве отвечаю. — Я хорошо…
— Как же хорошо? Сложности возникли с немцем? У меня есть знакомый в университете, готов тебя принять!
— Юр, — Я почувствовала всю духоту от общения с ним. Невыносимо. — Ты очень хороший, но нам пора оставить друг друга и разойтись, как в море корабли.
— Что это значит? Я не понимаю тебя.
Ух, ты! Как выгодно не понимать человека в нужный для тебя момент. Ведь знает, о чем я, далеко не глупый парень. Вздыхаю и набрав побольше воздуха в лёгкие пытаюсь объяснить. Не намерена на скандал. Хочу мирно разойтись. Не мой он человек, на этом всё!
— Я ценю всю твою любовь и отношение к Кириллу. Он тебя безумно любит, а для меня это важно. Но ты не мой человек, понимаешь? Я не чувствую рядом с тобой, даже лёгкую влюблённость. Так не должно быть. Мы можем остаться друзьями или приятелями, но не больше.
— Хочешь, чтобы я был для твоего сосунка нянькой?! — Огрызнулся тот. Для меня это стало неожиданностью и… Как он только что назвал моего сына?!
— Выражения выбирай! — Рявкнула на него, словно злющая медведица. — Я надеюсь, Юра, что ты меня услышал. Хватит топтаться на одном месте. Сразу понятно было, что мы совершенно разные.
— Это после нашего ужина, то? Меркантильная ты тварь, Настя! Не ожидал от тебя такого! У меня нет возможности бегать и подтирать тебе зад долларами.
Да ладно на эти никчёмные деньги, на них то вообще плевать. Если человека любишь, то заплатишь и за него, и за себя, да даже не заметишь. А тут, иначе. Каждую мелочь подмечаешь и делаешь выводы.
— Так вышло, Юр, что к тебе ничего не ощущаю. Только благодарность. И деньги здесь ни при чём.
— Деньги ни при чём? Тогда почему точку ставишь после ужина? Да и вообще, что же ты не проявила эту благодарность за всё время, что были вместе?
— Да я терпела тебя! На всё занудство глаза закрывала, пока ты меня ни во что не ставил! Я всё время была с тобой только из чувства благодарности! — Внезапно осознала я. Буд то бы в одно мгновение прозрела.
— То есть, всё что я делал напрасно!? — Чуть ли не кричит.
— А что ты делал?!
— Как минимум возился с твоим ребёнком и давал тебе напутствия.
— Спасибо! Это достаточно, по твоему мнению? Играть с ребёнком и нудить?
— Какая же ты двуличная дрянь.
— Пока, Юр. С меня достаточно.
У меня не было никакого осадка после разговора. Я будто бы иначе смотрела на наши отношения, была освобождена от какого-то груза. Я наконец-то открыла глаза.
К следующему вечеру была готова на сто процентов и никакие запреты Дронова на меня не распространялись. На мне белоснежная блузка с глубоким декольте, кожаные шорты и босоножки на каблуке. Поверх плеч накидываю бежевый пиджак. Скрывать не буду, выгляжу хорошо и при этом, не вульгарно, как грудастая брюнетка. Кажется ее представили, как помощницу Тидермана.