Три желания на двоих (СИ)

Сучка.
Меня снова отвлекает сигнал телефона. Выуживаю его из кармана, предвкушая что-то интересное, но интерес пропадает, как только я вижу, что сообщение пришло от Генриха: «Жду тебя у машины».
Наспех споласкиваю руки и шею, распахиваю дверь, и делаю пару шагов в сторону главного зала, но затем всё вокруг меня переворачивается вверх тормашками. В буквальном смысле.
— Ревность я ни с чем не спутаю, мармеладка. Ты ревнуешь меня, находясь на свидании с другим, и знаешь что? Это чертовски приятно осознавать, — произносит тот, кто осточертел, но нисколько не наскучил. Закинув меня на плечо, он бестактно поглаживает мою задницу своими грубыми ладонями. — Наверное, поэтому мне приходится сейчас красть тебя с этого утомительного и никчёмного свидания. Позже отблагодаришь!
  
Глава 24x
 
— Пф! Благодарить? Мечтай больше! Отпусти меня! — не жалея сил, тарабаню своими кулаками в широкую спину, но никакой реакции не следует. — Отпусти меня сейчас же!
Верхом на себе он молча несёт меня по узкому тёмному коридору.
— О-о-о, ну конечно же! Сейчас ты молчишь! Именно сейчас ты решил принять обет молчания! До тебя доходит, как до жирафа — на третьи сутки! Ты какой-то неправильный! Бракованный мужлан!
Вижу, как Вульф открывает служебную дверь помещения, которая, судя по запаху, ведёт в кухню. Я брызжу слюной и хаотично размахиваю своими руками, чтобы попытаться ухватиться за что-нибудь или, на худой конец, за кого-нибудь. Под руку попадается металлический стеллаж с чистой посудой, за который получается уцепиться мёртвой хваткой. Я тяну его за собой, и вся посуда, что прежде стояла аккуратным рядком, грохается на пол, разбиваясь вдребезги.
Столпившиеся работники кухни в ужасе смотрят на ту разруху, которую я сотворила, но мне ничуть не совестно, а Вульфу и подавно. Эх, не видать мне спасения. Сколько не кричи, ни одна душа не придёт беззащитной девушке на помощь. Все вокруг только и могут, что разинуть свои рты и бездействовать, становясь невольными сообщниками дерзкого похищения.
— Чего пялитесь? Да помогите же вы!
Бессмыслица. Не каждый день они становятся очевидцами того, как через ресторанную кухню волокут неизвестную взбесившуюся девку, как какой-то мешок с продовольствием.
— Поставь меня на землю!
— Извините, прошу прощения! У меня тут ценный груз! — наконец, говорит он, но не мне, а охраннику ресторана, на которого он натыкается, и всё сходит ему с рук. Этот человек даже услужливо открывает дверь, чтобы пропустить его.
Мы снова оказываемся в коридоре, на сей раз ещё темнее предыдущего, а оттуда попадаем на задний двор. Подойдя к незнакомой чёрной тачке, Вульф беспардонно припечатывает свою пятерню к моему заду, а я от внезапности взвизгиваю так, что самой режет слух.
Ну и нахал!
Он открывает дверь автомобиля и через переднее пассажирское кресло запихивает мою тушку на тесное заднее сиденье.
Что за фигня? Даже дверей сзади нет! Как мне отсюда выбираться?
Оглядываюсь по сторонам, высматривая хоть что-то, чем я могла бы огреть своего похитителя, но ничего, кроме расписной коробки из "Старбакса" рядом с собой не замечаю. Пока я находилась в поисках спасения, Даниэль уже успел оббежать машину. Он садится за руль, не забывая метнуть свой хищный взор в зеркало заднего вида. Там-то наши взгляды и пересекаются. Буквально скрещиваются.
— Успокоилась? — спрашивает паршивец.
— Ты издеваешься? Нет и ещё раз нет! — пихаю своим коленом кресло, в котором он расселся. — Что тебе нужно? Меня вообще-то Генрих ждёт! Выпусти меня.
Вульф разворачивается ко мне лицом.
— Хочешь вернуться к Генриху?
— Конечно хочу! Ну не с тобой же мне тут торчать?
— Хорошо! Тогда у меня к тебе всего лишь два вопроса. Первый: Как тебе свидание с ним?
— Отлично! До тех пор, пока ты не объявился!
— Как здорово! — язвительно насмехается. — Тогда второй вопрос: Так, как говоришь, прошло ваше свидание?
— Ты с Луны свалился? Это тот же вопрос! И у меня на него такой же ответ! — размахиваю руками в недовольстве. — Супер! Великолепно! Это лучший день в моей жизни! Есть ещё вопросы, мистер Как Же Ты Меня Задолбал?
 
— Какая же ты лицемерка, Саша, — фыркает, отвернувшись от меня.
— Саша… Хм. Что-то новенькое, — бубню себе под нос.
— Пристегнись! — громко приказывает он.
— Я не твоя шавка, чтобы выполнять команды на раз-два!
Даниэль заводит тачку. Рёв мощного мотора сначала оглушает меня, но затем приятной вибрацией распространяется по каждой клеточке моего тела, а через мгновение мы срываемся с места, оставляя позади клубы дыма от прокручивающихся колёс.
— Отбрось в сторону своё детское упрямство и пристегнись. Ты ведь понимаешь, что поступаешь не наперекор мне, а вопреки нормам безопасности.
— Самому не смешно? Какая разница, буду я сейчас пристегнута или нет, если между тобой и безопасностью огромная пропасть. С тобой я в любом случае нахожусь в опасности, поэтому не нужна мне твоя напускная забота. Лучше смотри за дорогой, а не умничай!
Не успеваю закончить пылкую речь, как машина резко тормозит и, как следствие, моё лицо припечатывается к водительскому креслу.
Ауч! Больно, но ввиду собственной гордости, а может быть и глупости, вида не подаю. Потирая свой нос, я сердито смотрю на Вульфа в отражение зеркала.
— Упс, светофор, — как ни в чём не бывало произносит он. Чертыхнувшись, я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну размерами меньше, чем иллюминатор самолёта. Ни черта не видно. — Я ни на что не намекаю, но дальше по шоссе нам встретятся с десяток таких светофоров. Это я так, к сведению.
— Ладно! Твоя взяла! —  демонстративно оттягиваю ремень и пристёгиваюсь. — Доволен?
— Не совсем, но так намного лучше, — проговаривает, возвращая своё внимание на дорогу. — Александра, подумай, почему ты согласилась пойти на свидание с Генрихом?
Если бы я знала вразумительный ответ, мне не пришлось бы тщательно выискивать его в своей голове. И я ищу, но больше для себя. Вульфу же мне всегда найдётся что сказать, независимо от ситуации. Для этого и были придуманы бранные словечки.
— Наверное, потому что он был очень мил со мной. Генрих воспитан, даже очень. А ещё он молод, горяч, чертовски привлекателен и умён в отличие от некоторых.
— Чего-чего? Умён и горяч? — слышу его заливистый смех. — Ну, допустим, Генрих умён и горяч, но я всё же озвучу тебе причину, раз сама не можешь в этом сознаться, — выдержав паузу, он сверлит взглядом моё отражение в зеркале. — Ты пошла с ним на свидание мне же назло. А зачем бы тебе делать что-то назло мне? — спрашивает он, но я молчу. — Да потому что ты тащишься от моей реакции. А почему тебе нравится моя реакция? Почему?
— Не знаю я! Не знаю! — скалюсь я. — Твоя теория — полная херня!
— Всё ты знаешь! Потому что ответ очевиден, — плавно притормозив на светофоре, он разворачивается вполоборота и самодовольно лыбится, пока я краем глаза поглядываю на его идеальные черты лица. И почему дьяволы обычно так хороши собой? — Я ведь нравлюсь тебе. О, и это ещё не всё. Смею предположить, что за всей этой сварливостью скрывается сексуальная неудовлетворённость. Ты хочешь меня, мармеладка.
Вот те раз!
Жар моментально обдаёт всё моё тело. Даже градус в салоне заметно повышается от того, как пылают мои щёки со стыда.
— Да ты рехнулся! У тебя настолько завышена самооценка, что считаешь, что все вокруг должны быть от тебя без ума! Больше ничего не удумал?  — пищу я, чуть ли не задыхаясь от негодования.
— Ну что ты обижаешься на правду, сладенькая. Я всего лишь констатировал факт, — я не верю своим ушам, поскольку его слова сейчас пропитаны нежностью.  —  Прекращай дуться, а лучше пересаживайся ко мне.
— Не хочу, — насупившись, шмыгаю носом.
— Как знаешь.
Ладно-ладно! Так и быть! Он нравится мне! Не как мужчина, а скорее, как внешняя оболочка. Я может и хочу его, но это вовсе не та Лекси, которая мечтает отделаться от него, а именно та, которая не в ладах со своей головой. Беда в том, что день ото дня я всё чаще и чаще схожу с ума, а значит хочу его всё больше и больше.