Опасная связь (СИ)
— Я надеюсь, они нас не пристрелят? — раздосадовано закатывая глазища, морщится и отворачивается.
— Я тебя умоляю! — фыркаю насмешливо. — Так… припугнуть рискнут. Решили, видимо, что москвич заплутал тут.
— И откуда только взялись? — хмурится, вздыхая.
Наблюдаем за тем, как Череп и Мина вылезают из тонированной в хлам приоры и направляются к нам.
* * *— Гоблины, еще и тачку мою палят, — раздраженно качаю головой.
Хоть бы номера снять додумались. Кретины!
Тоха лениво стучит по стеклу.
— День добрый… — понижает голос. Думает, идиот, что так звучит более устрашающе. — О… Паровоз? Бляха, я в шоке! Ошизеть! — громко присвистывает. — Вот это точила! Где взял?
— У знакомого.
— Новая, что ли? Сколько лошадок?
— Череп, слюни подбери, сказал же, чужая.
— Блин, а я уже нарисовал себе все, как надо. Маза реальная: развести владельца на лавэ. Дым! Это Илюха! Отбой! — кричит подельнику, подперевшему меня сзади.
— Ни хера себе ты шифруешься, Паровоз. Как плечо? — приплясывая на морозе, участливо осведомляется Мина.
— Не сдох, как видишь. Череп, свалите с дороги, а?
— Брат, ты хоть заедешь к Кабану? Днюха, как никак. Юбиляр, — хрипло смеется.
— Не знаю. Может, и загляну ненадолго, — отвечаю неопределенно. — Дела у меня…
— Дела… — меняя тон, многозначительно тянет Черепанов. — Ясно оно, какие дела. Доброго времени суток! — сует свою башку в салон. — Девушка, а девушка, а подружка у вас имеется? Желательно такая же красивая и рыженькая.
Мудило.
— Имеется, но вряд ли она мечтает носить передачки за решетку одному из вас, — надменно произносит Сашка.
Череп дико гогочет в ответ.
Животное.
— Все, свалите с дороги, — жму на кнопку, чтобы поднялось стекло.
— Мы короче у Кабана забьемся. Присоединяйся, — бросает напоследок.
Гарцуют назад к приоре.
— Ты за языком-то следи, — делаю замечание, когда остаемся одни.
— Конституционное право на свободу слова — это раз. Озвучила правду — это два. Ни одна нормальная девушка не захочет связывать свою жизнь с человеком, занимающимся подобными вещами, — деловито выдает она без пауз. — И пожалуйста, не делай такое лицо! Ты явно не помидорами с огорода торгуешь. И дружки твои тебе под стать. У меня глаз наметан на подобных персонажей…
Пока она глаголит, проезжаем мимо «дружков», убравших приору в сторону.
Оставшуюся часть пути молчим. Напряжение растет. Внутренний конфликт, между прочим, тоже. Как ни крути, а ее слова зацепили меня и разозлили.
Что она знает обо мне, о пацанах? Да ни хрена не знает, но при этом уже успела сделать выводы. Впрочем, как и навесить на меня ярлык с пометкой «асоциальный элемент». Это же имела ввиду, толкая свою пламенную речь?
Через двадцать минут уже шаримся по рынку. Продуктовая база в Жулебино — считай, что оптовый центр. Здесь все что хочешь купить можно. И рассчитаться при желании не только деньгами, но и бартером. Если ты, конечно, на короткой ноге с местными торгашами.
Рыжая коротышка тенью ходит за мной по пятам. Вертит головой, изучая публику, но от меня не отстает. И правильно, искать ее потом в этой толкучке не собираюсь.
— Какие милые! — сюсюкает желторотых цыплят, которые наперебой пищат в коробке у Егоровны.
— Илюх, а Илюх, это твоя невеста, че ль? — вцепившись в мою руку, шепотом интересуется вышеупомянутая карга.
— Кто? Она? Сплюньте, баб Рай, — кручу пальцем у виска. — И трижды постучите по дереву.
Как че зарядит!
«Невеста»
— Тююю… — переводит излишне заинтересованный взор на Сашку, в этот самый момент лобызающуюся с крошечным цыпленком. — Хороша же. Прямо как солнце. Скажи, а? — тычет меня локтем в бок.
Старая дура.
— Хватит херней страдать. Поехали, Рыжая.
По прошествии пяти минут высаживаю ее у аптеки, в которую она, собственно, и просилась. Пока жду, ковыряюсь в настройках тачки. Столько примочек в этих новых моделях, весь мозг себе сломаешь, пока дойдет, что к чему.
— Заедем кое-куда. Посидишь в машине, поняла? — после ее возвращения, ставлю перед фактом.
Решаю, что все-таки надо поздравить Кабана. Юбилей не каждый день бывает.
— Ладно, — с готовностью соглашается.
Стартуем. У нее вибрирует телефон.
— Привет, моя курочка. Как ты там? — раздается на весь салон.
— Привет, мам, — сконфуженно здоровается «курочка». — Все отлично. Бабушка Алены встретила нас очень гостеприимно. Тут в Бобрино вообще все люди довольно «приветливые и милые».
Ухмыляюсь.
Гостеприимно! Чугунным чайником по чердаку.
— Ой как замечательно. Саш, вы скоро возвращаетесь? А то мало ли, отец прознает, будет и тебе, и мне несладко.
Мамаша вещает достаточно громко. Слышу весь разговор, хотя второму абоненту это однозначно не по нраву.
— Завтра, мам.
— Хорошо. Ты помнишь, что у тебя с четверга занятия начинаются? Пора, Сашенька, входить в колею. Праздники праздниками, но…
— Да понятно.
Сворачиваю налево после светофора. Пропускаю пешеходов на перекрестке. Выезжаю на улицу Некрасова. За окном мелькают заколоченные окна брошеных домов, да дырявые заборы. Кабан поселился на отшибе. У него с недавних пор свои загоны.
— На курсы китайского тебя записала. Помнишь, которые Агнесса нахваливала.
Матерь Божья! Курсы китайского! Мне бы наш Великий и Могучий когда-нибудь полноценно освоить…
— В среду и воскресенье у нас художка. По вторникам и пятницам у тебя что?
— Волейбол и музыкальная школа, — нехотя поддерживает беседу Веснушка.
— Где мой блокнот? Так-с… — в трубке раздается шуршание. — В понедельник?
— Ипподром же вечером. Долго добираться, я не буду успевать. Мам, давай без китайского? Он мне зачем? Каждый день забит под завязку.
Вот и я думаю, на кой они сдались, иероглифы эти?
— Саш, для общего развития, — стоит на своем женщина.
Китайский. Волейбол. Художка. Музыкальная школа. Ипподром…
Полный кабздец!
Паркую лексус Беркутова напротив дома Кабана. Замечаю на пригорке семечку Минаева и десятку Черепанова. Бухают уже поди вовсю за здоровье именинника.
— Придумаем, как втиснуть его в твое расписание, зай. Суббота до церковного хора, например, — непроизвольно ловлю ухом продолжение увлекательного диалога матери и дочери.
Церковный хор!
Откровенно угорая, насмешливо вскидываю бровь и поворачиваясь к Рыжей, щеки которой красочно розовеют.
— Ладно, мам. Иду смотреть, как будут доить козу!
Пхах.
Что там дальше, уже не втыкаю. Да и девчонка спешно прощается.
— Мам… Все, ты пропадаешь. Тут в деревне сеть плохо ловит.
Самым наглым образом врет и делает вид, что их разъединили. Спустя минуту тягостно вздыхает, глядя на потухший экран здоровенного айфона.
— Интересная у тебя жизнь. Насыщенная… И когда ты, рыжая, только дышать успеваешь? — не могу отказать себе в удовольствии сострить.
— Иди уже к своему Кабану, а! — зло стреляет в меня глазами.
Успеваю заметить в них досаду и усталость. Как будто порядком задолбал ее навязанный родительницей режим.
— Мама бредит теорией «всестороннего гармоничного развития личности», — оправдывается зачем-то.
— У богатых свои причуды, — равнодушно пожимаю плечом.
Ясно же, что бабла на это самое «развитие» спускается немерено. Курсы-шмурсы и прочая лобуда по столичным расценкам стоят недешево.
— У тебя пунктик, связанный с деньгами? — опять заводится с пол оборота. — Если тебе так противны те, у кого они есть, так зачем ты сам к наживе стремишься?
— На философию потянуло? — стискиваю челюсти, в очередной раз подмечая, как быстро меняется рядом с ней настроение. Буквально по щелчку, за одну секунду, смещается от одного полюса к другому. — Тут сиди, Рыжая, скоро вернусь. Держи, на всякий случай, — отдаю ей свой пистолет. Тот самый, который она у меня лихо отобрала накануне. — Не пали просто так.