Грань (СИ)
Мы оба понимали, что поною недельку-другую, да успокоюсь. Но вот в отмщении я хотела показать себя изобретательной, а это «и…» смазывало мою грозность, и теперь даже самой себе я показалась скорее обиженным ребенком, чем умной и сообразительной воительницей.
«Ну? Что, леди Эс?»
Вести два поединка за раз — то еще веселье.
«Угадайте, в чьих штанах окажется чесоточный порошок, ваше высочество…» — мысленно пообещала, а вслух сказала:
— Зато посмотрите, с каким рвением вы обучаете!
И реакцией на мой сарказм — смех. Но не такой как у других мужчин. У одних выходило грубо и надрывно, у других походило на ржание коня. Даже мой отец, хоть и очень редко, но смеялся громко и как бы икающе. В общем, неподобающе для главного королевского библиотекаря, поэтому он ограничивался ухмылкой или улыбкой, когда знакомые лорды рассказывали ему что-то смешное.
А вот Риган… Я думала, что именно в улыбке и смехе кроется недостаток, а он огорошил… Искренний, мягкий. Но едва слышимый. Ему шло. Да и таким расслабленным прежде не доводилось видеть!
— Почему вы никогда не смеетесь? — так просто сорвалось с моих губ, что в следующую секунду едва удержалась от шлепка по ним.
Он вмиг собрался и без тени былой улыбки сурово произнес:
— Это вопрос не по теме нашего занятия.
Он не хотел говорить. Неужели ему стало неприятно, а я затронула что-то очень личное?
— Простите, профессор, — поспешно извинилась.
— Не надо, Лаграс, — он поворачивается ко мне спиной.
Его плечи опущены, но что он чувствует, не разобрать.
— Что — не надо? — спрашиваю.
Не хочу теряться в догадках, хочу знать напрямую.
— Не надо проявлять заботу обо мне, — выдает его спина.
Не понимаю его. То обрубает вполне искренний интерес, то практически поощряет, так что ли? Смущается?
— Сэр, — я прокашлялась. — При всем моем уважении к вам, но я бы не назвала это заботой.
Это больше комплимент, но обязана ли я сознаваться вслух? Не думаю. Вот так и сверлили мы молча друг друга взглядами, пока лицо моего преподавателя не смягчилось.
— А что тогда это? — спросил он.
— М-м-м, это… — я задумалась, подбирая в уме подходящее слово. — Наблюдательность.
— Вот как? — теперь тон его голоса немного потеплел.
И я подумала — а почему бы не атаковать? Неожиданно и молниеносно. Вдруг он не ожидает?
— Choro! [3] — выкрикнула и выпустила в мужчину фиолетовую стрелу.
Но он, годами тренированный и опытный, лишь шустро развернулся и выставил щит, и заклинание срикошетило обратно в меня. Вовремя поставила свой, поглощающий, и все растворилось без следа. А ведь так надеялась, что сработает!
— За смелость — плюс, а исполнение хромает — минус. Что ж, нам есть куда стремиться… Работы уйма — подвел итог Риган и опустил руки, сложенные в защитный жест. — Хотели проверить, как я танцую?
— Скоро бал, — я пожала плечами, скрывая охватившее смущение.
Скорое королевское торжество не беспокоило до тех пор, пока я не вспоминала о нем. А танцы, увы, напоминали о нем.
— Думаю, и партнер у тебя уже имеется, — сказал Риган.
— На самом деле, нет, — призналась, сложив руки перед собой в замок. — Ничего, пойду одна.
Не хотелось говорить, что кандидат имелся. Может, нехорошее предчувствие связано с этим? В ответ брюнет покачал головой.
— Негоже юной леди являться во дворец без сопровождения спутника.
— Но ведь вы один, — резонно отметила я. — Почему мужчинам можно являться на бал в одиночестве, а женщинам нет? Я леди, я знаю, что таковы правила приличия, но… Это все равно нечестно!
— Увы, это так. И потому, как настоящий джентльмен и, как ты заметила, один, я предлагаю такое решение: мы явимся туда не порознь, а вместе.
***
— Успокойся. Выдохни полной грудью. Попробуй заново, — после пятой попытки Бен все еще сохранял спокойствие, но удержаться от отвлекающих вопросов. — Ты так взбудоражена, потому что он тебя пригласил?
Засыпая, я возвращалась душой в тренировочный зал и заново давала согласие идти на бал с Риганом. Но в Грани находились только я и Бен, и все прочее отлетало на второй план. Я, он и магия. Светлая и темная. И, боже, я надеялась на урок! Ведь тут ни ноги, ни руки не болели, а тренировать требовалось магию. Ее, непредсказуемую, да и только. Поначалу мы вернулись к азам, но выяснилось, что я не могу сосредоточиться. И ведь не в учителе дело. Почти.
— Нет, не потому! — огрызнулась я и отвернулась от него.
Кому я вру? Все так, только с «маленькой» поправочкой: не только взбудоражена, но и безмерно удивлена, обескуражена и… рада. Потому что с ним буду там, во дворце, в безопасности. Хотя так ли это? Риган умный, но в чужих владениях не всемогущий. А Бен? Что, если голоса вернутся и заглушат его? Что, если королева отыщет лозейку и подчинит? М-да, случится катастрофа.
Ладони принца знакомо легли на плечи.
— Тогда почему? — Бен не спешил обходить, наоборот придвинулся и сократил дистанцию, нарушая все нормы.
Правильный во всех отношениях наследник коснулся губами моего ушка. Стало тепло и щекотно. Сердце подскочило ввысь и ухнуло в пятки, а потом совершило обратный путь на физиологически законное место.
— Бен, — потребовалась вся моя воля на слова, язык ужасно заплетался. — Не надо.
Знакомая ситуация. Кажется, и с ним уже происходил подобный разговор, и с Риганом ранее.
— Что не надо? — вкрадчиво спросил, интимно так, а я прислушивалась к внутренним ощущениям, которые на сей раз шептали «Не мешай… Посмотри, что произойдет дальше!».
— Ты знаешь, — я отказываюсь, отказываюсь верить в реальность происходящего!
— А если я хочу этого?
— Потому что ты проклят, да и я не лучше, тьма во мне… — я привожу последний весомый аргумент.
— А я пообещал, что не дам сорваться, — его голос греет, но я еще недалеко уплыла от настоящего.
— Ты здесь. А я там. И совсем скоро бал, королева и король в паре шагов от меня. Голоса заглушили и я не слышала тебя. Совсем. — страхи вылезли наружу. — Моя единственная страховка — профессор.
Вера в его обещание была шаткой и призрачной.
— И совершенно неясно, как вытащить тебя отсюда. Мы в тупике. Ребята перерыли все, что могло подсказать, откуда взяться за проблему. А у нас есть только три детали: ты, твой брат и темное королевство, — продолжала я. Второе и третье я отметаю, неизвестно, что…
Остановил меня мужчина мягким разворотом тела к себе. Я замолкла, потому что его ладони перекочевали с плеч на щеки, обхватили нежно и бережно. Всмотрелась в его карие глаза и не знала, как расшифровать их выражение. В одно мгновение — отстраненное и изучающее, а за секунду в них читалось другое, смесь лукавства и тепла, как будто мы в домике, снаружи зима и лютый мороз, а я укутана в теплое одеяло.
— Я безумно сожалею о том, что ты проходишь через это все. И что привязал тебя к себе, защитить не могу, — я внимала каждому слову.
А еще хлопала ресницами и переводила взгляд на его губы. Близко. Запредельно и противозаконно близко.
— А как исправлять будем? — пробормотала я.
Чуть ближе…
— А идеи есть? — если надумал заколдовать, сам попался.
А что, если как в старой детской сказке? Всего… Нет, ну бред! Не бывает так просто.
— Есть одна… Правда, она безумная… — придуманный только что план попахивал домом сумасшедших.
Но если порассудить, то для большинства и этот мир одна большая выдумка. Но что мешает мне поддаться фантазии сейчас? Не получится, ну и бог с ним. Никому же хуже не станет, да и не убудет… Теплые и капельку суховатые губы накрыли мои, улыбнувшиеся шальной мысли. Не знаю, помогло ли, но что-то магическое стряслось точно, потому что тело обдало диким, почти невыносимым жаром, а я вскрикнула во сне, и вернулась в свою комнату уже там. Наяву.
***
Все оставшееся время до бала пролетело стремительно. После того, кх-м, пребывания в Грани я не слышала ни голоса Бена, и как ни странно не проникала во сне в зачарованную территорию. Такое впечатление, что поцелуй отрезал меня или… освободил от обязанности помогать. Но так ли это в действительности? И, в теории, не возможно ли такое, что поцелуй во сне, подействовал на него и… разбудил? Снял проклятие?