Последнее пророчество Эллады (СИ)

— Тебе нужна Персефона? — ухмыльнулся Арес. — Так забирай. Я дал ей развод. Только сначала тебе придётся отнять её у Деметры…
Тут он сделал драматическую паузу, соображая, что сказать дальше, но красивые фразы как-то не подбирались. Во всяком случае, подбирались медленнее, чем у Аида — эпитеты, характеризующие их с Деметрой умственные способности.
Где-то на фразе «теперь я понял, почему тебе приносят в жертву ослов», глаза Ареса застлал кровавый туман неистовства, и он бросился в атаку.
***
Макария
— Он победит? Победит, да?! — Макария ощупью схватила Гекату за руку, не рискуя отвести глаза от эпической схватки.
Арес уверенно теснил Аида к развалинам дворца, его мясистое лицо раскраснелось, в глазах стоял кровавый туман, с губ срывались невнятные ругательства. В одной руке Неистовый держал меч, в другой — короткое копьё, и ухитрялся орудовать ими с нечеловеческой скоростью и с нечеловеческим же напором.
Аид… отступал, ускользал от одних ударов, другие блокировал саблей, и снова отступал. Это противостояние выглядело бы смешным, если бы не острая ухмылка серпа во второй, неподвижной, руке. Серп льнул к хозяину, ластился, обещал победу — только взмахни! Вот так вот, просто, один лишь взмах! Вычеркни Ареса из бытия!
«И себя тоже вычеркни, заодно», — мысленно закончила Макария.
— Победит, обязательно, — прошипела Геката таким тоном, как будто сама себе не верила. — Он же уже один раз…
Аид споткнулся о камень, и Трёхтелая замолчала, затаив дыхание наблюдая, как Арес с победным воплем несется вперед… и промахивается.
— Мы должны ему помочь, — шепнула Макария, с трудом заставив себя отвернуться и найти глазами три бледных как немочь физиономии Гекаты под густыми вуалями. Но то ли она не рассчитала громкость, то ли эта светлая мысль и без того носилась в воздухе, но идею тут же подхватили другие Аресовы детишки:
— Держись, Владыка! Держись! — вопил Фобос.
— Давайте вместе! — Антерос.
— Хватайте камни! — Энио.
— Окружаем… — амазонки, все трое.
— Долой тирана!.. — уже не разобрать, кто…
— Отец, ты ещё пожалеешь!..
— Не лезьте, это не ваша битва! — холодный, резкий, похожий на лязг металла голос мгновенно перекрыл нестройный хор Аресовых детишек.
Это Танат Жестокосердный взмахнул крыльями, подлетая поближе и отгораживая толпу отпрысков от их неистового папаши. Помимо мрачной физиономии, он ещё и крылья расправил, как какой-то горный орел, и Макария невольно хихикнула. Хотя крылья, на самом деле, были очень даже себе ничего — широкие, с черными, длинными, острыми перьями (она украдкой потрогала и тут же удостоилась недовольно-сурового взгляда).
Эпическая битва Ареса и Аида потихоньку смещалась к огненному Флегетону, и никто не мог взять верх, как вдруг кого-то, кажется, Деймоса, озарила «светлая» мысль:
— Аид, у тебя же серп!
И остальные детишки, которых Макария даже в мыслях не могла называть братьями и сестрами по причине критического отсутствия у них мозгов, естественно, подхватили и кровожадно заорали:
— Серпом его! Серпом!..
— Да заткнитесь вы, идиоты! — завопила Макария. — Замолчите! Дебилы! Вы что, не понимаете…
Дебилы не понимали. Они даже её не слышали, так сильно захватила их «гениальная» мысль о том, что Аид может расправиться с Аресом одним ударом, и что без подсказки ему самому об этом не догадаться.
Танат нервно дёрнул крылом, но перекрикивать их не стал, промолчал, подумал, видимо, что вплетать и его голос в этот хор идиотов — уже перебор.
Геката вскинула руки, зашевелила пальцами всех трёх тел, и орущий во всю глотку Фобос вдруг схватился за горло — губы внезапно онемели. Причем не только у Фобоса, у всех бестолковых детишек, у кого-то раньше, у кого-то позже.
— … не понимаете, кто его настоящий противник?!
…гадко ухмыляющийся серп в руке Владыки медленно пошёл вверх… но тут же дёрнулся вниз, снова повис дождевым червем, неохотно повинуясь сжимающим его пальцам.
Макария поднырнула под рукой Фобоса и встала рядом с Танатом; Геката каким-то образом тоже оказалась рядом, прищурилась:
 
— Вы слышите?..
Танат кивнул; Макария пару секунд честно пыталась прислушиваться, но не слышала ничего, кроме лязга металла о металл, грохота от прыжков — основной шум производил Арес — и его нечленораздельного сопения, ну и остальных звуков, свойственных мирному Подземному миру вроде журчания подземных рек, хлопанья чьих-то крыльев и приглушенных расстоянием стонов и проклятий теней, видимо, на Полях Мук. Потом до царевны дошло, что, как это ни парадоксально, нужно не вслушиваться, а всматриваться.
Всматриваться в серебристую ухмылку Кронового серпа.
«Брось эту глупую саблю», — звенел серп, — «ударь мной, мной, мной, и обрати Ареса в ничто, в ничто, в ничто».
«Ага, разбежался», — шипел сквозь зубы Аид.
Шипел — но не отпускал. Почему? Может, это не Аид держал серп, а серп сам держался за его пальцы?..
А Арес — придурок, как есть, — понял, что Аид не хочет пускать серп в ход, и уверенно теснил того к Флегетону. Не понимая, что жизнь его, да и всех, висит на волоске, и стоит ему нанести хоть один удачный удар, как Аид таки вскинет серп…
Или просто отвлечется и не сумеет его удержать.
И Ареса, в конечном итоге, сгубит самоуверенность. А результат этой самой самоуверенности — поехавший крышей Аид, крушащий серпом всех подряд, к вящей радости последнего, или просто кровожадный серп-в-теле-Владыки на троне Подземного мира, ну, или как вариант, просто дохлый Аид, не то выжженный, не то выпитый изнутри древней Урановой погибелью. Или торжественные проводы его в мир смертных, ну это как повезет.
Макария нахмурилась, мысленно обозревая открывшиеся перспективы — одна другой поганей — поймала подозрительный взгляд Гекаты и тут же изобразила невинную улыбочку.
Трёхтелая не поверила этой улыбочке ни на обол — и правильно. Не дожидаясь, пока богиня колдовства сообразит, что к чему, царевна бросилась к Аресу, нырнула ему в ноги и вцепилась зубами ему в лодыжку.
— У-о-о-о-о, мелкая дрянь! — взревел Арес, отдирая её от своей ноги и понося теми словами, за которые Фобосу и Деймосу не раз доставалось от Гекаты.
Макарии очень захотелось сообщить папочке, чьи в ней гены, но она сдержалась и лишь сильнее стиснула зубы.
Помогло ровно на десять секунд, потом Арес таки её оторвал, встряхнул, собираясь отбросить…
И тут на его лице явственно отразилась ГЕНИАЛЬНАЯ МЫСЛЬ.
— О Ананка, дай я её отшлепаю! — завопила Геката, метнувшись вперед, но умничка Танат схватил её центральное тело за плечо. Два призрачных тела тут же бросились на него, образуя звенящий черным железом и излюбленными ругательствами Трехтелой клубок.
А Арес в одном длинном прыжке достиг берега Флегетона:
— Смотри, дядюшка, сейчас я поджарю эту девчонку!.. — трепыхающаяся в его мощной руке Макария повисла над пылающей рекой. — Хотел вернуть её Персефоне? Вернешь головёшку!
— Ты что, рехнулся, это же твоя дочь! — завопил Аид, бросаясь к реке.
Царевна не видела его глаз, мешал поднимающийся от реки обжигающей пар, но слышала — это невозможно было не услышать — что Владыка в мгновение ока забыл не только о гадком серпе, но и о том, что Арес ее, Макарию, вообще-то однажды даже сожрал.
Макарии захотелось злорадно расхохотаться в пока-ещё-довольную ухмылку серпа, но она предпочла пронзительно завизжать, цепляясь за мощную руку папаши.
«Убьём Ареса? Убьём-убьём-убьём Ареса?», — с надеждой зазвенел серп, ощущая готовность Владыки пустить его в ход.
Пустить его серебро в черноту своих глаз, позволить сожрать, поглотить, выпить…
Однако не тут-то было. Готовность готовностью, но Владыка не мог не понимать, что когда серп Крона вычеркнет Неистового Ареса из реальности, Макария тут же нырнёт в пылающую реку.
— Поставь. Её. На землю.
— Не хочешь попросить отпустить её? — ухмыльнулся Арес. — Я ведь могу отпустить. А вы, — он махнул мечом в сторону остальных отпрысков, Таната с подбитым глазом и Гекаты с порванными вуалями. — Держите дистанцию.