Последнее пророчество Эллады (СИ)

Она чуть наклонила голову — пожалуй, Минта действительно рассказала всё, что знала. И даже больше, чем хотела бы знать богиня-охотница. Так, габариты Ареса и его поведение на ложе она предпочла бы пропустить целиком…
— Персефона рассказывала что-нибудь про Концепцию? — хищно сощурилась Афина.
— Неа, — хихикнула Минта. — Не рассказывала.
— Ответ неправильный, дорогуша, — пропела Артемида, к которой, кажется, начало возвращаться хорошее настроение. Даже стены почти перестали давить.
— А какой правильный? — спросила Минта, облизывая губы.
— Правильный ответ «А что это такое?», — любезно пояснила Афина, тоже расставаясь с маской доброжелательности (которую, впрочем, почти не было видно из-за шлема). — И ты, естественно, с ней не согласна. Потому, что ты любишь мужчин.
— Потому, что сделать из всех мужиков баб — это бред, — уверенно заявила нимфа. — Как можно заниматься любовью без фаллоса?
— А что об этом думает наша подруга Кора? — спросила Афина. — Подумай хорошенько, прежде, чем лгать. В твоём вине — вода из Леты, реки забвения. Скажешь правду — и просто забудешь об этом вечере. Небольшой провал в памяти, зато ты будешь жива, и даже твоя совесть будет чиста. Соврешь — исчезнешь. Ни твоя сестра, ни твои подземные друзья не смогут ничего заподозрить. Они просто подумают, что ты перешла дорогу Владычице Гере.
К чести пустоголовой нимфы, та не стала тратить время на тщетные попытки уболтать собеседниц.
— Я даже не знаю, — тихо сказала Минта, вращая в руках чашу с недопитым вином. — Если раньше я сказала бы, что она против, то теперь я не знаю. Той Персефоны, которую я знала, уже нет. Если бы вы видели ее, когда Деметра сказала, что сговорилась с Аресом, и что все, на что она надеялась, о чем мечтала, превратилось в прах… если бы вы видели… — она задумчиво глотнула вина, видно, решив, что плюс-минус пара капель воды из Леты это уже не критично. — Когда Персефона поняла, что ей уже не на что надеяться, и что её предала собственная мать… О, в тот момент она бы и к Крону присоединилось, если бы он вдруг вырвался из Тартара и отправился захватывать Олимп.
Артемида покачала головой, восхищаясь такой длинной речью из уст бестолковой нимфы. Все же общение с Персефоной не прошло для неё даром!
Афина же явно думала о более серьёзных вещах:
— Владыка Аид пришёл оттуда, откуда не возвращаются, покарал Ареса и вернул Коре её обожаемую дочь, — произнесла она. — Как ты думаешь, не может ли она… передумать?
Минта хихикнула:
— Не знаю, вообще-то сестра не из тех, кто передумывает. Мне кажется, она окончательно и бесповоротно решила избавиться ото всех мужиков. В том числе от Владыки, она же не согласилась пойти за него замуж. Хотя я бы тоже не согласилась, это же значит приковать себя к одному мужику…
— Довольно о мужиках! — не выдержала Артемида. Ей-богу, за время этой беседы она едва не забыла, что избрала стезю девственной богини.
— Боюсь, дядя Аид может нам помешать, — задумчиво сказала Афина. — Мы не рассчитывали, что он вдруг объявится. Ещё он всегда был настойчив… странно, что он отвязался с первого раза. А если он придёт снова?
— Понятия не имею, — пожала плечами нимфа, зачем-то принюхиваясь к недопитому вину. — Но даже если и вдруг, мне кажется, она его особо и слушать не будет. Жаль, что я не успела рассказать ему обо всём… сама только недавно узнала, думала, разузнаю побольше…
— А вы вообще разговариваете о нём?.. — уточнила Афина, накручивая на палец прядь иссиня-черных волос.
— Ни разу, если не считать того краткого возмущенного сообщения о том, что он предлагал ей стать его царицей, — заверила её Минта.
Афина перевёла взгляд на Артемиду:
— А вы?
— Да нет, — скривилась охотница, прикидывая, считать ли за «разговариваете» то, что бывают ночи, когда Персефона то просыпается с криком «Нет, Владыка, не надо!», то бормочет о том, чтобы Аид был осторожен и не верил Деметре. Тогда придётся рассказать, что в другие ночи Арес снова пожирает заживо её дочку, или глотает Гекату, или вообще весь мир в пасть засасывает, иначе картина будет неполной и получится, что она постоянно грезит о Владыке Подземного мира, пусть даже в кошмарах. А это уж слишком личное, и ни Афины, ни Афродиты никак не касается. И она вовсе не обязана об это докладывать. В конце концов, Персефона же не спешит распространяться насчёт опасений самой Артемиды относительно того, как воспримет Концепцию её брат-близнец Аполлон.
 
— Девчонки, сдаётся мне, что вы врёте, — задумчиво произнесла Минта, слегка помахивая в воздухе чашей. — Недавно я видела воду из Леты, так вот, это не она.
Артемида возмущённо фыркнула в сторону Афины — такой был гениальный план! Так нет, эта дура в доспехах умудрилась его испортить…
Афина послала ей высокомерную улыбочку.
— Она даже пахнет не так, — продолжала Минта. — Но водичка, конечно, подземная. Не Стикс, чаша была бы ледяной. И не Флегетон, лава с вином не смешивается. Коцит стонет в любой концентрации, мы с Персефоной так развлекались, подбрасывали пьяницам бочки с вином с каплей воды из Коцита. Представьте, подносишь чару к губам, а в ней вино стонет, тут и Дионис бы трезвенником заделался. Ахерон? А зачем? Какой вам толк от воды из Ахерона? Амелет?..
Нимфа нервно икнула и испуганно зажала рот ладошкой.
— Амелет, мамочки, Амелет… — миг, и она уже трясётся от страха неизбежной смерти. Амелет не может навредить богу, но несёт погибель для нимфы и смертного. Он забирает время, и бедная нимфа начинает стареть…
И продолжает стареть даже после смерти, до тех пор, пока её кости не превратятся в прах.
— Прими свою учесть с достоинством, — усмехнулась Афина, пока Артемида пыталась успокоить бьющуюся в истерике Минту (еще не хватало, чтобы её вопли привлекли ненужное внимание).
Зрелище было довольно тягостным. Артемиде, естественно, приходилось убивать. Причем — убивать невинных, вроде детей Ниобы, и даже животных, что хуже в разы. Но она всегда дарила убитым быструю смерть и не находила ничего достойного в том, чтобы наслаждаться чужими мучениями. Ей захотелось милосердно прервать жизнь нимфы своим любимым кинжалом, но Афина придержала её руку.
— Не надо. Ей уже недолго.
Охотница с возмущением отстранила её тяжёлую руку и погладила по голове рыдающую на столе лицом вниз Минту.
— Неужели нельзя было просто набрать воду из Леты?! — возмущённо прошипела она.
— Забвение не даёт гарантий, — ответила Мудрая. — Гарантии даёт только смерть. И не смотри на меня как на мужа, покусившегося на твою невинность, это не моя идея. Мне только передали сосуд с водой.
Артемида отпустила пару крепких словечек в адрес богини Любви и её излюбленных методов устранять всяческих нимф, нереид и океанид.
Минта тем временем подняла голову — её лицо занавешивали пока-ещё-тёмные волосы — шумно высморкалась в одеяние и дрожащим голосом констатировала:
— Сучки божественные вы, обе! А я ведь так молода! И я ещё не нашла свою любовь, — за этой фразой, очевидно, скрывалось «ещё не перелюбила всех мужиков». — Теперь я умру, грустной тенью сойду на асфоделевые луга…
Минта запнулась. Выпрямилась, убрала с лица волосы, потёрла воспалённые от слёз глаза и неожиданно-радостно (даже немного злорадно, хотя это обычно не характерно для нимф) заявила:
— Какие же вы всё-таки дуры! Ещё вспомните бедную нимфу, когда ваши планы провалятся! — она радостно хихикнула и от души налила себе в чашу вина.
Вина с водой из Амелета, смертельно опасного для всех, кроме богов.
— С чего бы вдруг им проваливаться? — поинтересовалась Афина, болезненно воспринимающая любые сомнения в её мудрости. — Концепция…
— Концепция ваша тоже провалится, — хихикнула нимфа и с видом победительницы отсалютовала им чашей. — Потому, что вы дуры. Подумали бы лучше, КУДА я попаду после смерти. И к КОМУ. Владыке Аиду будет очень интересно узнать про ваши коварные планы.
— «Цензура» Урана!!!
Артемида схватилась за голову. Афина схватилась за шлем и сказала с робкой надеждой: