Влюбиться не предлагаю (СИ)

Включаю логику.
Карина с Ильей в нашей спальне. Дина с Лёшей в спальне мальчиков. Там же и Костя в отрубе. Остаётся Маша... С кем она? С Юрой или… 
Ещё раз кидаю взгляд на диван и замечаю на его подлокотнике красное поло, как будто небрежно скинутое. 
В груди что-то неприятно сжимается.
Не с Юрой... 
* Браво — "Как жаль" 
  
Глава 19. «Когда едет крыша, возвращать её на место не нужно»
 
Лиля.
А чего я так реагирую? Разве меня это касается? Нет. Артём общительный, привлекательный. И… Свободный. 
Что значили те самые поцелуи, которые были между нами, причем всего один раз? Ничего. Что значили его неоднократные молчаливые взгляды в мою сторону? Ничего. Что значили его слова, которые он говорил мне, глядя в глаза или нашёптывая на ухо? Ничего. Это была шутка. Прикол. Стёб. Ведь, скорее всего, он со всеми девушками такой. Это его тактика. Отголоски профессии. Быть доброжелательным. Милым. Нежным. Смешным. Смущающимся. Располагающим. 
Тут прессик показать. Тут улыбнуться. Тут комплимент отвесить. На перекладине подтянуться, играя мышцами. В кино сводить. О родителях не забыть расспросить, проявляя неподдельный, на первый взгляд, интерес. Вывести на откровенный разговор. Поцеловать. Да так, чтоб потом губы полночи горели. И мысли, щедро сдобренные эмоциональным отходняком, до утра спать не давали. 
Но суровая правда жизни такова, что в случае Артёма (да и всех остальных парней, я думаю, тоже), с той, которая попадётся на его крючки соблазнения и проявит в отношении него инициативу, он и будет запираться в ванной. Или заваливаться на матрас. Место дислокации значения не имеет. Главное, все всё поймут, что друг от друга хотят. Коннект произойдет. Контакт будет налажен. 
А вот такой, как я, не особо прошаренной в этих делах, но утопающей в трясине минутного помешательства от его манипуляций и испытывающей в связи с этим непривычную, предательскую приятность и неожиданное возбуждение только потом и останется, как стоять под этой самой дверью ванной комнаты и слушать… Доказательства того, что снова ошиблась. Лишь на миг представив, что он не такой… Другой.
Мальчиков не привлекают стесняющиеся, ломающиеся и тормозящие девочки. Зачем им тратить время на преодоление их сомнений? Есть же уверенные, раскованные, готовые в любую минуту скинуть туфли и прыгнуть им на колени. 
Не выдерживая больше полёта своих мыслей, наложенных на непристойное аудиосопровождение за стенкой, на ватных ногах шагаю к выходу. Дотягиваюсь до дверной ручки. Из ванной слышится какой-то грохот, вперемешку с финальными стонами наслаждения. Резко открываю дверь. Уличная прохлада, отрезвляя, бьёт в лицо. Выхожу на крыльцо, одновременно глубоко вдыхая. 
— Гордеева!
Чуть богу душу не отдаю от неожиданности произнесенного выкрика. Медленно поворачиваюсь в сторону звука.
— Ты куда это, на ночь глядя? — снова обращаются ко мне.
Он умеет сквозь стены, что ли, проходить?
— Что молчишь, привидение увидела?
— Почти… — отвечаю пересохшими губами.
Артём сидит вальяжно за столом, положив ноги на горизонтальные перила ограждения крыльца. Испытываю какое-то непонятное моральное облегчение. Мышцы расслабляются, как будто груз с плеч сваливается.
— Смотри, какая сегодня луна охрененная, — указывает рукой на небо. — Такая огромная, как будто в самую душу смотрит. Жалко зеркалку с собой не захватил. Кадры бы получились загляденье. А на телефон не получится такой магии. 
Быть не может, ты мои мысли по поводу луны как будто прочитал... 
— Ты же вроде как не по природной красоте, а по мальчикам, — стою как вкопанная, боясь шелохнуться, всматриваясь в силуэт Артёма. Не веря, что он реальный.
— Увидеть прекрасное можно не только в мальчиках, если ты намекаешь на род моей деятельности. Прекрасное вокруг нас. Нужно только посмотреть под другим углом на, казалось бы, обычные вещи, — встает со своего места и с легкостью усаживается на широкие деревянные перила. — Вот смотрю на тебя. С виду обычная. А вот так, — задумчиво наклоняет голову, — уже вроде и ничего, — расплывается в улыбке.
 
— А я вот под каким углом на тебя не посмотрю, вывод один — «Самовлюблённый засранец», — парирую его усмешки.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, куда собралась? Домой втихушку решила свалить, пешком по росе? Я могу и подвезти, если что. Зачем же такие красивые ножки километрами мучить?
— А тебе лишь бы от меня избавиться?
— Почему же, я бы уехал вместе с тобой. По-моему, тут и без нас всем весело, — беспечно болтает ногами. — Слышала, как чпокаются в ванной? 
Слышала, ещё как. И даже была уверена что ты — источник этих звуков.
— А так как туалет оказался занят не по назначению, пришлось на улицу выйти, чтоб отлить. Минералочка, знаешь, имеет свойство проситься наружу, — на секунду замолкает, как будто о чем-то задумавшись. — Присаживайся, — чуть отодвигается, уступая мне место. 
Принимаю его приглашение. Правда, не с такой легкостью, как он, но всё-таки запрыгиваю на перила.
— Я даже было подумал, что это ты там. В ванной.
Я в доли секунды от того, чтобы приложить тебя чем-нибудь тяжёленьким за подобные высказывания. 
— С кем? С пьяным Костиком? Хорошего ты обо мне мнения.
— Я ж пошутил, — касается моей руки. -Ты же не такая.
Не углубляясь в то, что значит в его понимании присвоенная мне характеристика «не такая», возражаю:
— У тебя, между прочим, было больше шансов там оказаться. Вон как Маша около тебя тёрлась. Вполне логично, что у вас могло бы быть продолжение после её флирта. 
— А меня кто-то спросил, хочу ли я этого продолжения? Лично я всегда за активное согласие. С любой стороны. А то, получается, если девушка, причем изрядно пьяненькая, пытается сесть на меня верхом, я и отказать ей не могу? Не имею права на этот отказ?
— То есть всё дело в том, что девушка была пьяненькая?
— Нет. Дело в самой девушке. Представь себе, она может меня не заинтересовать, не привлечь, не возбудить, в конце концов. А насильно меня брать не надо. Не люблю заниматься безвкусной имитацией. Секс должен быть осознанный и желанный. Вот тогда он доставляет истинное удовольствие. 
Опускаю голову. Ловлю себя на мысли, что разговаривать с Артёмом на подобные темы не вызывает у меня какого-то дискомфорта. Наоборот, я приятно удивляюсь, как его мнение и поступки на этот счёт порой разнятся со словом и делом других парней. Могла бы предложить, что всё это заслуга воспитания. Но, посвящённая в семейную историю Артёма, делаю вывод, что к такой жизненной позиции он дошёл сам… Невольно осознаю, что хочу — не хочу, но Сокович вызывает у меня уважение. Не должен. А вызывает.
Не замечаю, как Артём соскакивает с перил и оказывается на земле, стоя передо мной. 
— Судя по тому, что на тебе спортивная форма, ты решила рвануть ночью тёмной на пробежку. Только я тебя одну никуда не пущу. Вдруг, какой деревенский сумасшедший пристанет? Где тебя потом искать? В овраге, в синем пакете? А я на правах старшего несу за тебя ответственность, между прочим.
— Нашелся тут старший, — заявляю упрямо.
— Прыгай, я поймаю, — протягивает ко мне свои руки. 
Не раздумывая, отталкиваюсь от перил. Артём подхватывает меня в воздухе, сжимая сильными руками мои бёдра. Обнимаю его за шею, чтобы удержаться. Хотя, знаю, что это лишнее. Артём не отпустит. Держит крепко. Но очень бережно.
Наши лица находятся на разном уровне. И смотря на него сверху вниз, интуитивно понимаю, что невольно любуюсь им. Губы Артёма, чуть приоткрытые, одаривают меня теплым дыханием. Глаза согревают изучающим взглядом.
— Гордеева, — нарушает наше молчание, при этом аккуратненько перемещая руки мне на талию, — а ты знала, что объятия уменьшают стресс, повышают иммунитет и избавляют от депрессии?