Влюбиться не предлагаю (СИ)

Мне от услышанного как будто топливо по венам пускают. Начинаю двигаться быстрее.
Гордеева не знает, куда деть свои руки, так как потрогала меня уже везде, где был открыт доступ её дорвавшимся до моего тела пальчикам.
— Можно подержаться за твои уши? — глазами обменивается со мной искрами. 
— Можешь оторвать их к херам, — почти себя не контролирую. 
Чую, как жар проходится по позвоночнику от её взгляда, ощущения глубокого проникновения и звуков, с которым сталкиваются наши, покрывшиеся испариной тела.
В ответ на очередной толчок, Лиля прикрывает глаза, запрокидывает голову. Отпускает мои уши. Снова терроризирует плечи, оставляя на них своими ногтями личные автографы.
Слышу умопомрачительные звуки её удовольствия и, находясь внутри неё, ощущаю ритмичные сокращения. Упираясь лбом в хрупкое плечо, финиширую следом. 
Бах. Щекотно. Х*як. И всё. Кайф. 
— Умничка, — целую Лилю в губы, придя в себя.
— Я? — Лиля теряется в пространстве и времени. 
— Ну не я же.
— Да я вообще девочка-колокольчик.
— Ага, была такой, пока меня не встретила.
Откидываюсь на матрас, когда наше дыхание выравнивается.
— У меня даже под коленками вспотело, — Лиля, усмехаясь, переворачивается набок и прижимается щекой к моему плечу.
— А у меня вспотело в таких местах, про которые тебе лучше не знать, — усмехаюсь в ответ.
— Ты смотри, ещё влюблюсь в тебя, — касается моей руки, и я переплетаю наши пальцы.
— Сегодня чуть-чуть можно. От этого ощущения секс ещё круче. Вот за себя могу сказать, что сегодня чуть-чуть в тебя влюбился. И мне очень хочется пойти с тобой на второй заход. 
Гордеева как-то странно на меня смотрит. С лукавым прищуром. И загадочной улыбкой.
— Что? — недоумённо таращусь на неё.
— Видимо, у дураков мысли сходятся…
* * *
— Артём, я проспала, — доносится до меня сквозь закрытые веки. — Мне через час нужно быть в универе, — вот теперь меня ещё и тормошат.
С трудом открываю глаза. Лучи света нагло пробираются сквозь занавески. Гордеева скачет на одной ноге, пытаясь влезть в джинсы. Такая смешная. Растрёпанная. Но от этого не менее сексуальная. Лениво принимаю сидячее положение, потирая ладонями сонное лицо:
— И давно ты уже на ногах? 
— Минут десять как. Помоги, пожалуйста — поворачивается ко мне спиной.
— Давай позавтракаем, а? — поднимаюсь на ноги. Нахожу валяющиеся на полу боксеры. Напяливаю. Начинаю застёгивать пуговицы на её рубашке. Скоро скилл в этом деле прокачаю.
— Я не успеваю, мне надо бежать.
— Да куда ты всё время бежишь? Остановись. Ты не на марафоне. 
— Это ты дома можешь поваляться, а мне на философию нельзя опаздывать. Спасибо, — благодарит за помощь и скрывается в прихожей.
— Ты думала, что я тебя на автобус посажу? Нет уж. Я тебя привез, я тебя и отвезу. Куда скажешь. В универ, так универ. Только дай умыться, почистить зубы и чего-нибудь горяченького в желудок закинуть.
Я б тебя и себя с удовольствием горяченьким утренним сексом «накормил», но потраченные вчера моральные и физические силы, не позволили нам встать пораньше. 
— Давай только скорее, а то уже восемь часов, — торопливо расправляя свою одежду, смотрит на подошедшего меня через зеркало.
— На часах восемь. А у меня двенадцать, — кидаю взгляд на мою ширинку. — Это называется: «Доброе утро». 
У Гордеевой так мило округляются глаза.
— Да, да, не смотри на меня так. Это ты только с чашечкой кофе просыпаешься, а я, бывает, ещё и с утренней эрекцией.
На кухне побырику завтракаем. А я вспоминаю, как мы с Лилей вчера после первого раза поочередно сгоняли в душ. Пошли на второй заход. Благополучно его завершили. Пришли сюда. Распотрошили пакеты. Восполнили энергетический баланс белков, жиров и углеводов. А потом на этом самом столе я показал смущающейся Гордеевой, как может ей пригодится моя голова. Точнее рот. Ещё точнее язык. После, на смятом постельном белье моей импровизированной кровати, мы смотрели фильм на ноуте. Держа Гордееву за руку и ощущая тяжесть её головы на своей груди, я незаметно для себя уснул…
 
* * *
Торможу тачку возле универа. Успеваем тютелька в тютельку. Испытываю нестерпимое желание поцеловать Лилю на прощание. Но вместо этого глажу её по коленке:
— Что, не так страшен секс, как про него говорят?
— Ой, да иди ты, — прикрывается воздушным шариком, который решила забрать с собой. 
— Не пожалела, что связалась со мной?
— Пока нет, — кокетливо стреляет в меня глазками. — Ну, я пошла?
— Иди.
Лиля выпрыгивает из машины, по дороге несколько раз оборачиваясь в мою сторону. Дожидаюсь, пока она зайдет внутрь, и только после этого уезжаю. Меня переполняют двоякие чувства. И пока я не могу в них разобраться.
На первом перекрестке принимаю входящий звонок. Ставлю его на громкую связь.
— Здорово, Тёмыч, — слышу какие-то подозрительные фальшиво-дружелюбные интонации Тимура.
— Утро доброе.
— Это твоя тачка стояла сейчас около универа?
— Моя, — отвечаю на автомате, чекая ситуацию на дороге позади меня в боковое зеркало.
Тимур хмыкает прежде, чем произнести:
— Значит, не показалось…
  
Глава 26. «Верить или не верить»
 
Лиля.
Половина первой пары подходит к концу. Препод, Валерий Рудольфович, что-то там бубнит себе под нос про представителей немецкой классической философии. Строчу за ним на автомате в своей тетрадке, абсолютно не вдумываясь в смысл записываемого. Головой и мыслями я точно не на лекциях по философии. 
Да какая к чёрту философия! О чём вы. Тысяча извинений, Валерий Рудольфович, но мне сейчас не до Канта с его «Критикой чистого разума». Мне бы со своим разумом разобраться. С ним у меня точно творится что-то невообразимое. Мне даже глаза прикрывать не нужно, чтобы картины вчерашнего вечера одна за другой начинали вырисовываться. Я их и так вижу. Прямо на фоне раскрытой тетрадки в клеточку и моего почерка, чуть убегающего вверх к концу строчки. Наклонив голову вбок, кусаю губы и еле сдерживаю глупую улыбку. Но мне палиться никак нельзя. Дина и так вопросами засыпала, когда я вбежала в переполненную аудиторию с воздушным шариком в руке прямо перед носом преподавателя. 
— Я чего-то не знаю? У тебя какой-то праздник? — первое, что прозвучало от подруги, как только я плюхнулась за парту на соседний стул.
Если можно засчитать первый сексуальный опыт и, как следствие, переход в звание «я теперь взрослая» за праздник, то да. Меня можно поздравить. Но, несмотря на то, что изнутри меня всю разрывало от эмоций, я тактично Дине промолчала.
— Ты чего довольная такая? — следующий вопрос от подруги шёпотом, пока препод раскладывал из своей сумки-дипломата необходимые материалы для лекции.
— Настроение хорошее, — прятала от неё глаза за прикрывающими лицо волосами. 
— Лично у меня такое настроение, когда я либо отлично посплю, либо отлично поем, либо отлично позанимаюсь сексом.
Хет-трик , Дина. Твоя чуйка всегда меня пугала. 
Дина — моя лучшая подруга, но даже с ней я не была готова с утра пораньше делиться такими пикантными новостями. Самой надо было всё до конца осознать. Ведь ни в одних своих фантазиях я и не предполагала, что в мой первый раз будет так. ТАК.
Телефон я вчера забыла отключить, а вот голова сама собой вышла из строя. И мозги ушли в спящий режим. Остались только эмоции, ощущения, порывы, желания. Он и я. Полумрак. И звуки наших поцелуев. Объятий. Слов. Громких. Тихих. Интимных. Искренних. 
«Ты невероятная», «Мне ох*еть, как хорошо». 
Чувство полёта, от понимания того, что я могу на него так действовать. Я имею в виду не то, что у него на меня встал. Как факт мужской физиологии. Нет. Здесь другое. Что-то такое, что проникает флюидами сногсшибательного запаха. Что ощущаешь мурашками по коже от трепетного прикосновения сильных рук, от проникновенных взглядов, от неподдельного спектра эмоций на его лице. И это была его реакция НА МЕНЯ. Я могу возбуждать. В голове.