Улыбка Стикса (СИ)
Каспар не любил военных, считая их тупыми исполнителями воли научников, и не понимал, почему военные являются в данном Проекте равными им. Военные же, Каспара не недолюбливали. Они его ненавидели. Он, при любом удобном случае, не упускал возможность, по поводу или без него, упомянуть, что у военных «одна извилина в голове, да и та фуражкой натерта», что «у марширующего в строю человека, извилины расположены строго или вертикально, или горизонтально», а пользоваться автоматом, можно научить обезьяну, быстрее, чем военного научить чистить бананы.
— О методах доставки информационных листовок на новые территории, если конечно наши научные светила не переоценили свои гениальные достижения и эти территории есть, я доложу, господин генерал, Вам лично.
— Хорошо. Задержитесь и доложите.
Генерал повернулся к Архимеду: — Печатные возможности по Вашей линии. Сколько можно изготовить таких листовок, как я понимаю, небольшого формата, и в какие сроки. Естественно, самые минимальные?
— Сейчас я не готов дать точную информацию. Думаю, что через час…
— Двадцать минут. Двадцать! Это на ответ на поставленный вопрос. На точный ответ. Постарайтесь уложиться. Военным еще работать по практическому выполнению этого мероприятия.
Дождавшись, когда научники вышли, Генерал повернулся к товарищу: — Сам бы прибил этого зама-недоноска. Пристроили в сладкое место.
— Папа, мама?
— Сестра. Спит с кем-то из спонсоров Проекта. Догадываюсь, но это к делу отношения не имеет. Скажи лучше, как агитацию свою забрасывать думаешь.
— На самом деле все просто. Метеозонд. Ждем ветер в ту сторону. Грузим контейнеры, в которых будет механизм сбрасывания на основе химических реактивов. Массово запустим с разных точек. Закон больших чисел сработает. И, кроме этого, из точки, где был бой, запустим ракеты «Зевс». Они уже сколько лет на складе пылятся и место занимают. Целых пять штук. В боевую часть, вместо взрывчатки и кассет с поражающими элементами, поместим контейнеры с листовками и вышибными зарядами. Дальность там девяносто-сто километров. Пустим веером в ту сторону, чтобы на границе черноты была максимальная скорость и высота. В одну ракету до тысячи поместится. Да в контейнеры до пятисот штук. Короче говоря, надо тысяч двадцать листовок.
— Десять, Полковник. Десять.
— Хорошо. Мы пойдем, мне еще распоряжения надо по этой ситуации отдать. Технарям с «Зевсами» колдовать и контейнеры для метеозондов склепать.
— Разведчик коснулся локтя товарища: — Я тормознусь чуток, на пару слов шефу, догоню.
— Ясно. Я сразу к оружейникам. Там найдешь.
Первый ушел, абсолютно не сомневаясь, что Полковник-6, из субординации, первым доложит какую-то информацию Генералу, а уже потом, ему.
— Шеф. Меня терзают смутные сомнения. Информации, как таковой нет, но мелкие, даже не факты, а детальки, разрозненно накопившись за длительное время, складываются в плохую мозаику. Я по поводу того, что ушки нашего сегодняшнего провала, торчат из большой головы. Не подумай, что я не люблю конкретно этих научников, но зам у Архимеда, с гнильцой. И его персональное окружение, те еще гниды. Если позволишь, то я поработаю и в этом направлении.
Генерал на несколько мгновений ушел в раздумья.
— Давай, но только без натяжек. Не притягивай домыслы. Только факты. Ты же знаешь, что от этого уродца много чего зависит в материальном снабжении Проекта.
— Я ж, вроде, не замечен в фальсификациях. Мы работаем от фактов к выводам, а не подтасовываем информацию в угоду ситуации и желанию руководства. И думаю, что наши конкуренты, если не уже знают, то скоро получат информацию о новых территориях и, естественно, будут копать в этом направлении тоже. Мы далеко не ангелы, но те, при наличии такой инфы, будут рвать по беспределу.
— Мысли есть, надеюсь?
— А как же! — разведчик улыбнулся. — И много. Но, по старой традиции, сначала дело. Как будет результат, тогда и доложу.
Козырнув, для приличия, двумя пальцами к брови и жестом от салютовав ими, он быстрым шагом покинул кабинет.
«Шашлык с водочкой висит на волоске», — с горечью подумал Генерал, глядя в его удаляющуюся спину.
Глава 55. Церковь.
17.30
Жизнь в Улье приучила Ахрипа, что при любом изменении в обстановки надо сразу же, по возможности, увеличить дистанцию, а уже за тем разбираться, что и как изменилось вокруг. Или, хотя бы, затаиться и вести наблюдение. В идеале — и увеличить дистанцию, и затаиться. Но, находясь внутри помещения, такой возможности он не имел. Мысленно похвалив себя за предусмотрительность, с которой он заблокировал двери бокового притвора, Ахрип бросился в алтарную часть храма, отделённую иконостасом от основного церковного пространства. С мыслью: «Не буду наглеть, Царские врата мне не по чину», — он вбежал в ближайшую к нему дьяконскую дверь, прикрыв которую, тут же присел и начал наблюдение в щель за толпой, вваливающейся во внутрь.
Практически все прибывшие были подростками обеих полов, общим числом до двадцати человек, но командовал ими крупный мужчина в возрасте, который был вооружен автоматом с укороченным стволом. Судя по сильно запыхавшемуся дыханию и тому, как многие из них попадали на пол, спринтерский забег отнял у них много сил. Взрослый, не взирая на усталость молодежи, быстро раздавал команды, которые также быстро, выполнялись.
Но тут за стенами послышался надрывный звук двигателя автомобиля, который на большой скорости подлетел к той же двери, через которую в храм проник и Ахрип, и компания.
А вот вновь прибывших персонажей, новая жизнь потрепала знатно. Первым вбежавшим был парень, лет двадцати, вооруженный обычными сельскими вилами на длинной рукояти. Он быстро осмотрелся, и посторонившись, пропустил молодого мужчину, несшего на руках перед собой женщину, одна нога которой была в самодельной шине. Следом за ними почти вбежали, молодая девушка, волочащая два больших рюкзака и плотная женщина, с кое-как обвязанным окровавленными бинтами, плечом. Последним, вперед спиной, прикрывая всю группу от возможного нападения сзади, в помещение вошел, также вооруженный вилами, мужчина лет сорока. Дождавшись, когда двое молодых пацанов закроют двери, он сразу сместился в сторону от основной группы людей, и уже с новой позиции осмотрел все помещение и находившихся в нем людей. «Бывалый малый!», — подумал Ахрип и отметил, что этот персонаж ненадолго остановил свой взгляд именно на той двери, за которой он находился.
А тем временем, напряжение нарастало. Судя по возгласам автоматчика, он знал либо всех прибывших, либо кого-то из них. И встрече этой он рад не был. Мужик, сделав несколько шагов назад, вскинул автомат и направил его на новичков. Но чувствовал он себя не уверенно, так как постоянно бросал быстрые взгляды на свою группу молодежи, которая успела разбрестись по залу. «Нервный и недоверчивый. Своим точно не доверяет и опасается нападения сзади», — оценивал его многоопытным взглядом, Ахрип. В подтверждение этого, мужик заорал на всех и, угрожая автоматом, заставил собраться вместе и своих, и новеньких. «На психах он сейчас, для устрашения, может кого-то и пристрелить», — Ахрип не спешил вмешиваться, но и не желал ненужной смерти. Он уже понял, что здесь, в убежище, собрались иммунные новички, вновь попавшие в Улей. Они еще не понимают, что с ними произошло, а от пережитого с момента переброса, нервы у всех на пределе.
Тем временем автоматчик, орал, рискуя сорвать голосовые связки, нервно водя стволом.
Второй Дар Улья у Деда Ахрипа, было чревовещание. Когда эта способность прорезалась, он расстроился. Кроме шуток, и подколок от друзей, как он считал, дар ничего дать ему не мог. Но однажды, когда ему не хватало нескольких секунд на перезарядку оружия, а твари, зажавшие его в дворовом тупике, понимая, что жертва уже никуда не денется, медленно подходили к нему, он, используя свой дар, мякнул, подражая маленькому котенку, у них за спиной. Твари, считая свежее кошачье мясо, венцом кулинарии, тут же развернулись, ища источник милого, для их ушей и желудка, звука. Этих секунд Ахрипу хватило для смены магазина автомата. В последствии дар успешно использовался уже на полную катушку и при охоте на развитых монстров, и в схватках с вооруженными противниками. Ведь мало найдется людей, которые не испугаются, когда в напряженной ситуации прямо возле их уха, чей-то голос произнесет: «Ну, вот и все, ты покойник» или какую-нибудь другую белиберду.