Мур-мур, мяу! (СИ)

Наибольшее количество лайков собрали съёмки домашней репетиции Лики, готовящейся к концерту в школе танцев. В тот день никаких съёмок в планах Николая не значилось и Ефим, пойдя на поводу заскучавшего Котеича, устроил веселье за спиной девочки, танцующей под музыку в зале. Обезьяньи ужимки котёнка, криво и косо повторяющего движения девочки, скачущего на всех четырёх лапах из стороны в сторону, будто в них вставлены пружинки, не остались без внимания родителей юного дарования. Камера в руках отца возникла по мановению волшебной палочки. Вечером, соответствующе обработанный и смонтированный, трёхминутный музыкальный ролик с танцевальными па отправился покорять просторы интернета, моментально став «вирусным». Жаль к собственной страничке в инстаграме котёнку ход оказался прочно и надёжно перекрыт хозяином. А Ефим так надеялся под сурдинку проверить страницы своего альтер-эго в «Одноклассниках» и «ВК». Вдруг… Но не добился ничего, кроме созерцания тени фанерки, летящей над Парижем.
Через месяц с приходом заинтересовавшихся рекламодателей, набора популярности и существенного расширения аудитории, некогда невысокие суммы, перетекающие на счёт Николая Зимина, сначала стали соизмеримы с его бывшей зарплатой, а потом оставили её далеко позади. От накативших воспоминаний Ефим встрепенулся, помотав головой и вздрогнув всем телом, следом механически почесав за ухом задней лапой. Ужас какой-то, что ему… им с Николаем пришлось при этом испытать и пережить. Шерсть сыпалась клочьями, пот лился вёдрами, Валентина… Валентина не вмешивалась в начинание мужа, чуткой женской интуицией почувствовав прок от затеи. Лика радовалась и гордилась за папу и любимого питомца, принимая их достижения за свои. Гордилась ли Валентина, оставалось неизвестным, так как женщина, взяв на вооружение стиль кролика из сказок о Винни Пухе, держала всё при себе. Вскорости Ефим (Котеич оказался солидарен с человеческим «я») начал прятаться в дальнем углу под супружеской кроватью от приходящих в гости подружек Лики, которых (внезапно!) оказалось великое множество, и которым сладкого не надо, но дай потискать интернет-героя и сделать с ним селфи, ещё одно… (девочки, не мешайте, такой вайб…) Дикий ужас, сленговые словечки у малявок — вайб, форсить, чикиниться, мало того, что четверти слов непонятно, так никакого покоя! Довели! Только заслышав голоса юных леди в прихожей, Ефим-Котеич на одних инстинктах сразу рвал когти в родительские апартаменты, ныкаясь под спасительной кроватью. Вот где дрессировка, вот где проявление инстинктов зависть собакам Павлова, никаких Куклачёвых не надо, только милых девочек запусти, уж они запросто доведут до цугундера.
В какой-то день июля Николаю позвонили с работы. Следствие завершилось, в руководстве наведён порядок, не пора ли вам, господин Зимин, вернуться к исполнению служебных обязанностей. Николай и Валентина целый вечер судили и рядили, как поступить: «послать», написав заявление на увольнение по собственному желанию, или вернуться на работу. Должность осталась за Зиминым, но неизвестно, как поведёт себя новое начальство, полностью обновлённое владельцами. Засидевшись до полуночи, супруги в конечном итоге решили не пороть горячку, с этим всегда успеется. Николай выходит на работу, но убирает из своего расписание рассмотрение различной документации дома в личное время, ибо нефиг повожать. Теперь ему есть чем заняться помимо проектов и левых подработок. Поработает, а там видно будет. Подслушав разговор, Ефим вздохнул с облегчением, будет и ему какое-никакое облегчение. От славы ему деньги на хвост не падают, а на пожрать они с Николаем всегда заработают, правда был от свалившегося признания один положительный момент — подруги Валентины, зачастившие на огонёк.
— Какой ми-ми-мишека, — наглаживая тарахтящего, нагло развалившегося на коленях котёнка, частенько приговаривали подруги хозяйки.
А Ефим тащился, как удав по стекловате. Подружки у хозяйки поголовно удались телесами и приятными формами, которые одно удовольствие «помассировать» лапками. Видимо дамы истязали себя диетами и тренажерным залом не пренебрегали, а кое-кто и скальпель хирурга уважил. Заберёшься к размякшей от мурлыканья дамочке на ноги, «помассируешь» без когтей, чтоб зацепов не было, тебя в ответ благодарно погладят и к груди нежно прижмут. Не отпнут, как некоторые, в сторону, когда ты, задрав хвост, трёшься и вьёшься внизу под ногами. Потарахтишь моторчиком, пока гладят-чешут. Ляпота, кайфово, чёрт дери! Николай, поглядывая на довольную морду котёнка, посмеиваясь называл его предателем и советовал строгой половинке брать с подруг пример, а то переманят талант куском сладкого мяса, на что получал ответ, что Фима котёнок воспитанный и на мясо не поведётся, хоть и дамский угодник, а если благоверного потянет на «сладкое», ему палочку, на которую сладкую вату накручивают, оторвут под корень.
 
Единственная, чьих визитов Ефим ждал с нетерпением, и кто не навещал хозяев с целью присосаться к неожиданной славе, была Вера — младшая сестра Валентины. Сёстры были очень похожи, только младшенькая выделялась более мягкими чертами лица и характером, да и фигурка у двадцатисемилетней девушки приятно ласкала взор. Будь Ефим в мужской ипостаси, он бы непременно приударил за красавицей с самыми серьёзными намерениями. Самое главное, Вера до сих пор была не замужем, так что мизерные шансы соединить судьбы с дамой сердца оставались. Эх, мечты-грёзы, но как же приятно просто растянуться рядышком, прижавшись боком к крутому бедру. Никаких вольностей с Верой Ефим себе не позволял, чем удивлял хозяев нехарактерным поведением. И невдомёк никому, что мужчине в шкурке котёнка хорошо от одного нахождения рядом с предметом своих грёз. Жила девушка в собственной квартире-студии, заработанной и отремонтированной самостоятельно, собственными руками. Где она работала и чем занималась сёстры в разговорах ни разу не касались, чаще обсуждая между собой среднего братца Валеру (бзик или пунктик относительно буквы «В» был, видимо, у родителей сестёр) с его кобелиной натурой, да пикировались на предмет гипотетического замужества Веры. Нет, девушка не была мужененавистницей, просто обжигалась пару раз на козлах, похожих на Валеру. Жуть, сколько крови он попил родителям. И за что папа и мама, царство им небесное, так любили засранца? В семье не без урода, сделал заключение Ефим. На Руси юродивых всегда жалеют.
— Мривет, человеки! Мрям, мы тут с котаном Тимофеем поработали, мрям, угрожая ягодицам хозяина когтями! Мря! На какие жертвы ради проды только не пойдёшь! Фима, котан, мы с тобой!
Внимание! В проде присутствует жестокое обращение с животными.
Сильный удар в бок с коротким полётом до стены стальными клещами вырвал Ефима из апатии, молниями и звёздами в глазах от столкновения с декоративными кирпичами прихожей, в пыль разнёс хандру, в которой Ефим пребывал последние пару дней, отдав управление телом Котеичу.
Свалившись на пол, Ефим, подволакивая заднюю левую ногу, принявшую на себя основную оплеуху, стреканул в зал, забившись за диван.
— О, котя прибежал!
А широкой щели между задней спинкой дивана и стеной нарисовалось лицо незнакомой девицы с вульгарным макияжем на всю физиономию. Улыбнувшись, девица протянула руку к Ефиму, хотя тому улыбка показалась хищным оскалом.
— Ш-ш-ш! — выпустив когти под утробно-горловое шипение, Ефим инстинктивно замахнулся лапой на пятерню.
— Валера, что ты с котей сделал? — качнув достоинствами пятого или шестого размера, с трудом удерживаемыми коротким спортивным топиком, ловко отдёрнула руку развязная девица.
«Вот ты какой, северный олень! — подумал Ефим, вспоминая сволочь в протёртых на коленях джинсах. — Действительно, юродивый, не повезло девчонкам с брательником».
— Дядя Валера! — достиг ушей с кисточками возмущённый крик Лики. — ты зачем Фиму пнул?!
— Ничего с ним не будет, — в зал ввалился долговязый небритый хипстер с моднявом прикиде с девочкой на прицепе. Проведя ладонью по трёхдневной щетине, он через губу презрительно процедил: