Три мести Киоре 2 (СИ)

Зябко. Киоре повела плечами и поднялась.
— Заканчиваем спектакль, который начала ты, — пояснил Доран.
— Слушай, да, вышло несколько наигранно, но очень эффектно! Вся столица будет обсуждать трагическую смерть молодой герцогини! Файроша вы не могли поймать несколько лет, Ниира мертва — одна выгода тебе!
— Герцогиня еще не мертва. У входа лежит сумка, переоденься в вещи из нее, а свою одежду отдай мне.
Киоре подчинилась, пока Доран что-то делал у железной дверцы, и, когда она переоделась, запах гнили достиг ее. И чем ближе она подходила к Дорану, тем сильнее он становился.
— Что тут?
— Князей после смерти сжигают. Этот обычай сохранился с древних времен. Вещи.
Забрав у Киоре платья и украшения, Доран швырнул их за железную дверцу, и Киоре краем глаза увидела там чью-то босую ногу трупного цвета.
— Откуда тело? Когда ты успел?.. — рассеянно спросила она, пока Доран разводил огонь.
Когда пламя внутри занялось, он захлопнул дверцу.
— Ниира станет официально мертвой, когда тело сгорит, и прах этой бродяги займет место среди моих предков… Отвратительно, — Доран поморщился. — Добыть тело с моей службой легко, привезти его было сложнее, но, как видишь, я смог.
— А мне что делать? Сюда ты принес тело герцогини, а из склепа выйдет нищенка?! — Киоре дернула себя за ворот рваного платья, дополненного таким же дырявым плащом.
— Здесь есть тайный проход к руслу реки, выйдешь немного севернее Тоноля.
Гудение тяги в трубе печи нарастало, а Доран не отрывал глаз от заслонки.
— Надеюсь, предки простят меня за то, что я делаю… — и он отвернулся, встав лицом к ней. — Итак, Киоре, этой ночью был убит первосвященник. Отравлен каким-то ужасным ядом, который иссушил его. Что скажешь?
— Возле него нашли вьюн?
— Нет.
— Тогда почему ты спрашиваешь меня? — она приподняла брови.
— Потому что я не верю в твое искреннее религиозное рвение в образе Нииры. Чудеса не обязывали тебя к этому.
— Ты слышал когда-нибудь о шрамах на шее первосвященника? — Киоре отвернулась, крутя между пальцами кончик шнуровки от платья.
— Да. Никто не знает, откуда они.
— Это сделала я, — растерянное лицо герцога оказалось таким забавным, что Киоре засмеялась. — Задумайся, как и зачем нищий монах из Эстерфара смог стать первосвященником в Лотгаре!
— Вот как. Ты не остановишься, пока не отомстишь всем?
— Ради чего мне отступать?
Он не ответил.
Киоре сжала ладони в кулаки.
— Здесь я сам всё закончу. Казнь Файроша будет через день, скорее всего, на площади перед дворцом.
— Доран, за Файрошем числится много грехов, которых хватит на пару казней точно, так что не чувствуй себя виноватым.
— Какая вина? Я тренируюсь вновь изображать убитого горем вдовца.
Киоре кисло улыбнулась, оценив мрачную иронию.
— После казни найди меня, обговорим всё оставшееся. Я не уверен, но, возможно, придется кое-что изменить в нашем плане.
— Хорошо. Кстати, первосвященник нанял Соренора, чтобы его химеры напугали людей в городе. Я подслушала их разговор. Я оставила в твоем кабинете несколько писем, прочитаешь, когда будешь дома.
— Вот как. Такое чувство, что ты работаешь лучше всех моих людей вместе взятых.
— Зато ты можешь быть совершенно уверен, что твои люди не занимаются разбоем и шантажом.
Доран открыл Киоре потайной ход — подземный тоннель.
— Там темно! Мне что, на ощупь идти?..
— Дорога одна, в конце — люк, он не закрыт.
И дверь закрылась, оставив Киоре в темноте. Вести рукой по влажной земле было неприятно, к тому же она несколько раз ударилась о деревяшки в ней — ощупав конструкцию, убедилась, что это распорки, державшие туннель, они встречались каждые тридцать шагов, и тянулись и тянулись. Сколько она их прошла? Как будто больше сотни… Темнота путала мысли. Ударившись об очередную опору, Киоре зашипела, отдернула руку и, резко шагнув вперед, всем телом врезалась в мягкую стену. Отряхнув землю с лица, Киоре на ощупь нашла люк на уровне своих колен и толкнула его, зажмурилась от яркого света.
Свежий воздух обдал ноги, принеся с собой капли дождя. «Ну и погодка!» — пробормотала она, вылезая наружу. Закрыв за собой люк и присыпав его землей, она почти съехала по крутому склону к берегу реки. Одежда промокла от дождя, в туфли, оставшиеся от образа Нииры, набились камешки и песок. Город виднелся далеко, и путь к нему занял много времени.
 
Голодный Тоноль словно приобрел миллиарды рук-капелек, и они щупали Киоре, оглаживали, жалили и щипали, высасывая тепло и эмоции. Пустые, мрачные улицы окутала пелена тумана, поглотила большую часть звуков, пожрала запахи металла и нечистот. И Киоре, не раздумывая, отправилась к Ястребу. Вечер только наступил, и народу в харчевне находилось всего-ничего.
— Не стоит красивым девушкам ходить по злачным местам, — привычно улыбнулся хозяин, набивая трубку.
— Пф! — усмехнулась она, запрыгнув на стул у стойки и отбирая трубку. — Тут интереснее, — и выдохнула дым в потолок.
— Я уже не ждал тебя. А судя по виду, ты словно из мертвых восстала.
— Ага, из-под земли вылезла, — хихикнула она. — Прощаюсь я с тобой, Ястреб. Скоро в городе опять будет спокойно.
— Ты решила сдаться? — он вскинул брови, забыв даже отобрать трубку.
— Вот еще! Я исполню, что задумала, и исчезну. Ястреб, я переночую у тебя сегодня, а? Так не охота идти на поклон к очередному домовладельцу! Они один другого мерзостнее!
— Любой каприз за ваши деньги! — сказал мужчина, когда воровка положила на стойку несколько монет. — Держи, в этой же комнате твои вещи.
— Спасибо.
Забрав ключ, Киоре прошла кухню, за которой была крохотная пристройка с несколькими комнатами, сдавал которые хозяин в исключительных случаях. Рассохшаяся дверь открылась после крепкого пинка, а внутри тут же бросились врассыпную тараканы… Переодевшись в сухое, она избавилась от парика и остатков образа Нииры. Из своих вещей она достала деньги и несколько драгоценностей, спрятала под одеждой на теле, на бедро под юбку — кинжал в ножнах. И, рухнув на тюфяк, она пробормотала что-то ободрительное и от усталости уснула.
Снилась погоня. Она неслась по болоту, увязала в жиже по щиколотку, ощущала затылком горячее дыхание гончих, но не сдавалась, месила грязь, цеплялась за чахлые деревца, прыгала с кочки на кочку, неизвестно как ориентируясь в ночи. Дыхание паром вырывалось изо рта, руки окоченели, а ног она не чувствовала, зато сердце билось, трепыхалось, а в груди горел пожар, гнавший ее вперед. И вот — она чувствовала! — последние мгновения. Страшная, зубастая тень прыгает, толчок в спину, и Киоре просыпается.
Она села, схватилась за звеневшую голову. Вышла во двор и опустила голову в бочку с водой — звон в ушах поутих, но вот ломота в мышцах, как будто она в самом деле пробежала болото, осталась. А еще мнился легкий пряный запах с гнильцой. Запах яда. Запах трупа. Вернувшись в комнату, просушила волосы и переоделась. Коричневое немаркое платье с пуговицами и воротником, небольшая шляпка, под которую она убрала волосы, небольшая сумочка на запястье — теперь она выглядела женщиной из семьи со скромными доходами. Набросив плащ бродяги, в котором вчера пришла, спустилась к Ястребу и позавтракала, не поднимая головы от тарелки.
— Бывай, Ястреб! — сказала она мужчине на прощание. — Приятно было познакомиться! Я тебе вещички оставила, погляди, может, что и пригодится кому.
— Счастливо, — махнул он ей рукой.
В кустах она оставила плащ и, убедившись, что никого нет, вышла обратно на дорогу. В городе купила чемодан и несколько платьев, которые в него убрала.
— Да, я ненадолго, к родственникам на недельку приехала! — улыбалась она дородной тетке с багровым от выпивки лицом, сдававшей комнаты на третьем этаже дома.
— Ну, ты девка вроде ничего… На тебе ключ, хата эта самая приличная из всех у меня, — говорила она с присвистом — не хватало одного зуба сверху.
Комната считалась приличной, видимо, из-за целых обоев, выцветших от времени, и кровати без клопов. Бросив чемодан, Киоре потянулась и посмотрела в окно на флигель дома напротив с пыльными окнами.