Три мести Киоре 2 (СИ)

Он лежал неподвижно.
«Проклятье!» — Доран сделал несколько шагов назад, решив, что старик его обманул…
Спина ловца вздрогнула. Он перевернулся, его выгнуло, и рык, перешедший в протяжный вой, сотряс стены; зазвенело, чуть не лопнув, стекло других сосудов. Доран уронил фонарь, но каким-то чудом свеча в нем продолжила гореть.
Ловец скованно, медленно поднялся на руках, они подломились, снова — рык, утробный, страшный, как у волка, готового к нападению, новая попытка — теперь руки не подвели. По-прежнему находясь спиной к Дорану, ловец запрокинул голову — мокрые волосы упали со лба на спину, обдав Дорана брызгами. У него есть револьвер с собой, за поясом брюк, но поможет ли пуля против этого чудовища?
— Подчинись мне, — приказал Доран, и химера развернулась к нему одним слитным движением.
На него посмотрели абсолютно черные глаза, жуткие, нечеловеческие.
— Встань, — приказал он.
Ловец зарычал, но подчинился, с трудом, как будто это мощное тело вспоминало, что такое — стоять, двигаться, управлять мышцами.
— Шаг ко мне, — приказал Доран, и чудовище подчинилось. — Шаг назад, — вновь выполненный без запинки приказ.
«Слушается…» — выдохнул Доран, смахнув со лба пот, смешанный с каплями попавшей на него жидкости из сосуда.
— Не двигаться, — приказал он ловцу. — Киоре, можешь возвращаться!
Она вернулась в зал, недоверчиво разглядывая чудовище, обошла его кругом, сохраняя дистанцию в пару метров.
— Смотри, у него вместо кожи шерсть!.. Какой ужас…
— Но этот ужас спасет город. Идем, нам больше нечего здесь делать.
Доран отдал ловцу приказ следовать за ними. Когда они выбрались в поле, химера одним прыжком взлетела на поверхность, лишь слегка оттолкнувшись от лестницы рукой, чтобы не удариться. Чудовище покружилось, оглядываясь в тумане, обнюхало дерево, соскребло когтями немного коры.
— Иди за нами, — приказал Доран.
Они вышли к автомобилю, и водитель осенил себя святым знаком, забормотал молитву о спасении души.
— Я предупреждал! — Доран едва повысил голос, и этого хватило, чтобы мужик замолк и перестал трястись.
Пока они возвращались в город, ловец не отставал, бежал наравне с автомобилем, и белые волосы развевались в темноте, как флаг. На краю Тоноля, у какого-то заброшенного здания Доран приказал остановить и вышел из автомобиля.
— Слушай мой приказ, — четко сказал Доран, и ловец застыл, наклонив голову к плечу. — Убей в этом городе всех огромных белых чудовищ с голубыми глазами и белой шерстью. Кроме них нельзя никого убивать, если не пытаются убить тебя. Ты понял?
В ответном рыке едва удалось разобрать согласие.
— Найди мне чудовищ! Веди к ним!
Ловец двинулся по улице, припадая к земле и вынюхивая что-то в воздухе; Доран и Киоре вернулись в автомобиль, поехали следом.
— Если судьба будет милостива, этой ночью всё завершится.
И сказал он Доран так, что Киоре засомневалась, будто речь шла только об уничтожении чудовищ. Ловец выпрыгнул перед автомобилем и вновь скрылся в переулке справа.
После долгих блужданий по городу, ловец остановился в парке, на небольшой площадке с фонтаном, почти у входа. Принюхиваясь, крутился на месте и, наконец, замер.
— Останови машину, — приказал Доран водителю.
От неестественной тишины закладывало уши. Автомобиль тряхнуло; со скрипом прогнулась крыша, и длинный белый хвост ударил по окну — Киоре отпрянула, закрыв лицо скрещенными руками.
— Тихо! — Доран надавил ей на плечи, чтобы не сбежала.
Туманное чудовище чуть не продавило крышу — Киоре могла поклясться, что кончик его когтя блеснул в дырке! — и прыгнуло через забор на площадку, пригнулось к земле, как чующий опасность хищник.
Откуда-то с другой стороны парка, из-за деревьев, выпрыгнуло и второе чудовище, и они, уже вдвоем, окружили ловца. Киоре моргнула, и всё изменилось — чудовища и ловец слились в один вертящийся ком, в котором изредка удавалось разглядеть отдельные части — мощные лапы, оскаленные пасти.
С рыком и воем клубок катался по площадке, врезаясь в деревья, и тогда с крон ворохом падали листья. Мелькнула рука с черными когтями, и одно из туманных чудовищ, отброшенное, врезалось в фонтан, сломав и бортик, и скульптуру в центре, и каменная крошка пыльной взвесью прикрыла место битвы, как вуалью.
 
Киоре поймала себя на том, что не дышала, вцепилась в Дорана. Отпустив мужчину, повела плечами, сбрасывая его руки.
Второе чудовище, поняв, что противник сильнее, отпрыгнуло и сбежало, скрывшись в парке, а ловец подошел к тому, что осталось лежать в фонтане. Один замах, и в его руке — сердце, которое он швыряет к автомобилю, а после — срывается в погоню за вторым чудовищем.
— Думаю, можно и посмотреть, что там, — тихо заметил Доран, приоткрывая дверь автомобиля.
Убитым чудовище не внушало прежнего ужаса — страшный зверь, но совершенно точно не колдовское порожденье…
Ловец вернулся, приволок второе чудовище — из вспоротого брюха громадной туши вытекала кровь, оставляя след. Бросив добычу к ногам Дорана, ловец прорычал: «Приказ выполнен!»
И Киоре, переглянувшись с Дораном, взяла у него амулет и сжала в кулаке. Похолодало, ударил мороз, перехватило дыхание, а ловец, оскалившись, развернулся, чтобы убежать, но так и застыл в нелепом повороте — эстер в крови замерз мгновенно.
— Полагаю, даже он не сможет жить без головы…
Доран толкнул ловца, завалив, вышел из парка, и вскоре с ним пришел водитель с топором. Несколько ударов, и голова отделилась от тела — ни капли крови, ничего.
— Убери топор и приведи сюда патруль, — приказал ему Доран. — А ты закрой лицо, — это уже Киоре, и она набросила на голову капюшон.
— Поздравляю, господа, чудовища сами избавили нас от своего общества! — несколько наигранно объявил Доран хмурым мужикам, которых привел водитель. — Приберитесь здесь и оформите всё, как положено.
Бесконечная ночь подходила к концу, светало, неимоверно клонило в сон и Киоре, и Дорана, но они держались, не позволяя себе ни на мгновение смежить веки.
Герцог проводил ее до комнаты.
— Зайдешь? — спросила она, и мужчина кивнул.
Сквозь окно проникало мало света, и полумрак, обостряя ощущения, еще скрывал лица.
— Я не спросил. Как тебе ощущение свершившейся мести? Ты довольна? Счастлива?
— Я горда, — ложь была столь заметной, что Доран качнул головой. — Я сделала, что должна была сделать, — добавила она.
— Тебя ждет новая жизнь. Попробуй ее целью сделать что-нибудь хорошее.
— Без советов разберусь! — и Киоре показала мужчине язык.
Детский поступок его ничуть не задел, может, Доран и вовсе не увидел. Киоре села на край кровати и сжала в руках одеяло.
— А это не совет. Это уже факт. Тебя никто не убил, и теперь пора подумать, как жить дальше. Разве я не прав?
— Ты задержался, чтобы поучать меня? Это не стоит драгоценных минут сна, о великий глава Тайного сыска! Вам ли не понимать этого?
Она хотела вдобавок крикнуть что-нибудь обидное, сорвать злость, но не смогла — не нашла слов. Внутри поселилось чувство незавершенности: ни Доран, ни Киоре так не сказали друг другу ровным счетом ничего важного. А должны были? Что-то внутри уверенно отзывалось: должны. И, как будто вторя ее мыслям, герцог сделал шаг ей навстречу, еще один. Он смотрел прямо в глаза, пока не застыл у постели со скрещенными на груди руками.
Как всегда, идеален. Сдержан. Холоден. Преступно равнодушен.
— Или ты, твое сиятельство, боишься, что начнешь скучать по мне, как только выйдешь из комнаты? — неловко пошутила Киоре, испытывая странное желание натянуть одеяло на голову, чтобы скрыться от пристального взгляда.
Ее отнюдь не раздевали глазами и тем более не пожирали; туман страсти и сальная поволока им не была знакома! Но пристальный, как будто препарирующий взгляд заставлял бояться собственных мыслей и чувств.
— А может, этого боишься ты?
Киоре вздохнула.
— Да только что поделать? Я — убийца и воровка, ты — потрепанный жизнью глава Тайного сыска. Наше знакомство изначально обречено.