Плетеная экскурсия (СИ)
Ну а почему Врата — тут понятно. Пограничное место, которе Акасите комфортно. Ветер и вода, которые в его структуру вполне вписываются. И он вообще точил ботву на оба солёных озера, в начале и конце ущелья. Но там свои хозяева, невежливо пославшие Акаситу на йух и даже наоборот. А он после островного озвиздюливания не хотел связываться (как по мне — просто не боевик. Шарахнул бы своими лютыми молниями пару раз — и пошли бы под него, как миленькие). Ну и копил силы, пока не припёрся я.
— Так, требования помнишь? — уточнил я.
— Издеваешься?! — возмутились мелкие Акаситы.
И даже миниатюрные и полупрозрачные вилы и факела проявились в крошечных ручках. Но сразу исчезли — до карапузин дошло, кто тут злобный Кащей, а кто жалкий побеждённый, хех.
— Помню, кончено. Сделаю. И не мог бы ты, Бессмертный, покинуть это место?! Твое присутствие здесь неуместно!
— Очень даже уместно, раз я в этом месте, — съехидствовал я. — Ладно, сам понимаю, что как глист какой, неприятный, да ещё стальной, в тебе. Но есть несколько вопросов.
— Отвечу, если смогу.
— Тогда я пошёл.
— Барьер пропустит тебя, не надо его рвать. Это… больно.
— Ладно, не буду рвать, — милостиво согласился я.
Выбрался я из недр Акаситы, завис перед мордой ОБДР-а, отвратной и пучеглазой, особенно на контрасте с нутром. И стал его на информацию раскулачивать, на тему округи. И с хрена ли прыгучие вурдалаки прут как сволочи.
— Это не совсем вурдалаки, Кащей, — уточнила Зелёнка ушастой прозрачной черепушкой, принимая участие в беседе. — Вурдалаки принимают в себя духа из небывальщины, меняя тело, но оставаясь собой. Насколько это возможно, конечно. А дзянши — мёртвое тело, одержимое низшим духом.
— Твоя жена говорит верно, Бессмертный. С детьми помочь? — уточнил Акасита.
— Сами справимся, — героически не ржал я, тогда как голограмма у меня над плечом чуть ли не каталась по этому самому плечу, хихикая. — Так прут-то откуда? Вроде людей в округе немного было.
— Немного. Их приводит Си, оттуда, где много.
— А детали?
А детали оказались такими: озеро Эби-Нур, которое рядом с ущельем с восточной стороны, контролирует… четвёрка червяков. Которые типа драконы. Которые замещают должности нормальных водяных. Причём ситуация занятная — озеро питают четыре реки, каждая из которых имеет своего червяка, который имеет реку. А озеро — коллективная собственность выходит. Детали взаимоотношений червия Акасита не знал — то ли кооперация, то ли семейный подряд. То ли вообще — объединились, когда облако без штанов стало свои претензии на озеро выдвигать.
— А дзянши-то откуда? — возмутилась Ленка, через визор проявляя обзорную голограмму.
И, не сказать, чтобы вот прям лютая армия прыгучей (довольно смешно прыгучей, если бы не дохлый и неаппетитный вид) мертвечины. Но полк — точно. И прут, паразиты такие, ИЗ озера, относительно недалеко от которого стоял Трак.
— Си переносят их из мёртвых городов. Для чего — не знаю, — признал Акасита. — Или мне думают навредить — что глупо. Или не пускать караваны — что глупо четырёхкратно. Других путей нет, и караваны идут.
— Караван должен идти, — покивал я.
— Да, — согласился нечистик. — Но почти год из вод Эби-Нур к Яшмовым Вратам идут мёртвые.
— Прыгают. И Врата… да похер на них, — махнул рукой я.
Вот реально — дурачьё! Сами в своих порнокнижках азиятских «яшмовыми вратами» женские первичные называли. Вагинец какой-то, владыка…. ну да ладно, не буду ржать вслух, только про себя, хех.
А вот с западной стороны в озере верховодит нежить. Злобная и дерется больно, посетовал нечистик, от чего, как и описания, я собрался проржаться попозже.
Дело в том, что мертвечина западная была боевитой, не вполне упыристо-вурдолачьей. А, скажем так: нежитью места, что-то вроде хранителя клада, только кладом был «путь с востока на запад». Лютая, что я сам почувствовал проезжая мимо. Всякие разные воены забытых эпох, и после смерти стоявшие на страже. Даже дети какие-то чуть ли не в количестве тысячи штук, возмущённо вращал буркалыми Асакита. Ну и эти ребята Аскаите не то, чтобы совсем уж ввалили. Но Пендальфа отыграли, повопили: «ты не пойдёшь!» — и сами стали нарываться на конфликт. Ну и нечистик, почесав царапины оболочки, решил: пока с психами не связываться.
Реально непруха какая-то у этого хранителя Врат выходила, как ни крути. Если ещё Горыныч расширить ареал потрахушек возьмётся…
Обдумал я этот момент уже в Траке, потому как заказ — выполнен, а в ущелье торчать просто так желания не было. Прыгучие трупаны прыгали, я одного связал и затащил в Трак, для разбора. Но пока мы с Зелёнкой просто отдыхали в баньке.
— Горыныч? — хихикнула Зелёнка, когда я глубокомысленно озвучил свою идею. — А ты знаешь, Кащей, может забавно получится. Смотри, у Горыныча не либидо, а Либидища…
— Троекратное, многочленное, — уточнил я.
— Хи, угу. А Акасита дух фертильности, если разобраться. Благоприятного зачатия и успешного разрешения от беременности.
— Ну, в принципе — так. И если… Бугагашеньки! — развеселился я, поддержанный хихиканьем супруги.
Ну просто Змеюк наш — стерилен, с человеками и металюдьми. Почти гарантированно, по крайней мере, случаи беременности от него — неизвестны. А изучали, и из научного интереса, и из естественного опасения нашествия гадов-мегапихарей, в виде многочисленного змейского потомства.
Так вот, все случаи «беременности от Горыныча» на проверку оказались последствиями логичного поведения его любовниц. В стиле «сгорел сарай, гори и хата», хех. Ну и отцовство к Змеюку имело отношение исключительно косвенное, да.
Так вот, если Акасита своё размножательное колдунство на Горыныча наложит, будет просто… смешно. Но не только.
— Знаешь, Лен. Если и намылится, надо отговорить или Ивана натравить, — прикинул я возможные последствия.
Весело-то весело, но от такого веселья невесело как-то выходит, в перспективе.
— Да, наверное не стоит. Хоть и смешно!
— Да я и не спорю. А на какие алименты эта троица влетит! — хихикнул я.
— А будут?
— Ну смотри: небывальщина на такую хрень, как биологический родитель плюёт. Это ей неинтересно. Но САМ Горыныч-то знает. И думаю, принимает, пусть умозрительно, возможную ответственность. Не факт, что верит, что она будет. Но если будет — то точно влетит, — выдал я свои прикидки.
После баньки мы нараздавали долги — всё же и волновались, и вообще. А наутро стали разбираться, а что из себя представляет этот самый дзянши. И выходила какая-то бредовато-криповатая хрень. Итак, дзянши — именно тело, от прошлого владельца не осталось ни черта, кусок дохлого мяса на дохлом костяке. Одержимое… духом камня. Я себя за тросы щипал, Зелёнку — за попу, глаза тёр и башкой вращал — но так, блин! То есть, к некросу эти духи-одержатели имели отношение… да наполшишечки, по сути.
— Не факт, что все они такие. Но прыгающие, похоже, все, — заключила Зелёнка. — И ты знаешь, я думаю, они — этакая эволюция, — задумчиво протянула она.
— Из элементалей в хищников? — уточнил я, на что супруга согласно махнула ушами. — В принципе — похоже не то. Простейшие духи камня нашли «лазейку» к большему количеству энергии. Трупаны в землю…
— Или пещеры, есть в Поднебесной традиция. Была, точнее.
— Так вообще всё сходится. Занятно, конечно, — хмыкнул я.
Выходила, путь и теоретически, но очень похоже на правду, такая картина. Попадает простейший, по сути, неразумный нечистик-элементаль в мёртвый труп. И тут получается интересный момент. Анимировать труп этот тупой дух, в принципе, может — энергии не так много нужно. А механизмы в виде мышц и прочего есть. И анимирует, ища человеков, чтоб их пустить на энергию.
А прыгающая походка связана с тем, что это духи камня, не то, что невеликого, а просто отсутствующего ума. И для них принцип «прочнее — лучше» основополагающий. И эти трупаны прыгают на мысочках, имеют крайне хреновую подвижность лап, но при этом — запредельную прочность. Одеревенели, точнее, окаменели.